Страница 110 из 212
Сотрудник Внуковской таможни Ю.Н. Шубников, напротив, полагал, что никакой заслуги тут Хрущева не было: «Никиту в ЦК убедили, что СССР проиграет войну, что лучше мир»{1351}.
«Политическую мудрость проявили и Кеннеди и Хрущев» — считает М.А. Семенов, офицер из Раменского{1352}. «Умные мужики», — говорила о Хрущеве и Кеннеди А.Н. Николаевская, медсестра из детских яслей водздравотдела в Икше Дмитровского района{1353}. В.И. Пастушков, офицер одной из частей береговой артиллерии Балтийского флота, считал, что мир был сохранен благодаря Кеннеди, который оказался умнее Хрущева{1354}. Полностью отнесла заслуги в пользу Кеннеди М.Г. Никольская из поселка Икша в Дмитровском районе{1355}. Благодарен Кеннеди и Ануфриев Б. Г., строгальщик ВНИИ легких сплавов{1356}. Хорошее отношение к Кеннеди (в отличие от Хрущева) было у инженера ВЭТИ им. Кржижановского Л.П. Смирновой{1357}. Хорошее мнение о Кеннеди и мнение о Кубе как еще одном прихлебателе сложилось у учительницы биологии и химии В.В. Базаровой из города Таш-Кумыр в Киргизии{1358}.
Не одобрило компромисс от 1 до 1,5% опрошенных.
«Кризис должен был закончиться нашей победой», — хотел бы инженер Московского завода “Красный Октябрь” В.В. Токарев{1359}. «Можно было идти до конца», — считал Н.И. Юдашкин, рабочий завода «Серп и молот» в Москве, не веря, что США будут воевать{1360}. «США нахальны, и нужно было договориться иначе об обеспечении безопасности СССР, Кубы и США, а Хрущев уступил, и все покатилось к распаду СССР», — рассуждает Л.С. Найда, тогда работавший в одном из номерных НИИ МО СССР{1361}. Учителю из Реутово М.М. Панкратову казалось, что «вдоль наших границ у американцев есть все, чтобы напасть на нас». Поэтому он полагал, почему бы и нам не заиметь базы неподалеку от США? «Им нужно было не уступать». Вывоз советских ракет с Кубы, причем без каких-либо компенсаций показался слесарю завода ОКБ-2 О.В. Шефферу очень большой уступкой: «Хрущев показал свою слабость». «Мы могли тогда показать свою великую мощь», — чуть ли не с сожалением констатировал известный футболист-спартаковец Н.П. Симонян. «Мы считали, что Хрущев пошел на поводу у Америки», — делилась жена военного моряка А.П. Абрамова из Севастополя. Уступкой «с нечестивыми последствиями» назвал этот компромисс работник узла связи в Долинске на Сахалине В.А. Куприн. «Аферизм Хрущева закончился фактической капитуляцией и ухудшением отношений с Кастро», — таков был приговор бывшего военнослужащего, а после демобилизации — инженера Кореневского завода строительных материалов в Люберецком районе И.И. Назарова{1362}.
Затруднились с ответом на этот вопрос 2-2,5% опрошенных.
Не коснулось, было не до того соответственно 4,5 и 2% опрошенных.
Хоть и много тогда об этом писали и говорили, «некогда было этим интересоваться» домохозяйке из Фирсановки С.Ф. Зубковой, находившейся на иждивении мужа-инвалида. «Слышал, но в подробности не вдарялся» рабочий санатория ВМФ под Солнечногорском Б.С. Егоров. «Это для верхов!» — говорила сотрудница Библиотеки иностранной литературы Э.Д. Абазадзе. «Все эти события пролетели как-то стремительно, мы тогда не осознавали их значимость, — вспоминал водитель В.А. Кусайко из автоколонны 1763 в Ногинске, — и только потом поняли, на гране чего мы были»{1363}.
Плохо или ничего не знали об этом, не помнят, нет ответа или он не поддается адекватному толкованию у соответственно 23 и 17,5%.
Итак, около половины населения СССР, если верить данным этого опроса, ощущало тогда, что мир находится на грани новой, третьей мировой войны. Не ощущал такой угрозы лишь каждый шестой. Положительно расценили компромисс между Хрущевым и Кеннеди, позволивший двум сверхдержавам остановить эскалацию кризиса, почти половина опрошенных. Неодобрительно к нему отнеслись или сугубые патриоты с ярко выдержанным имперским мышлением, или те, кому застилала глаза ненависть к Хрущеву.
3.1.5. Разрыв с Китаем
С самого начала советское руководство во главе с Хрущевым многое сделало для того, чтобы укрепить и расширить дружеские, союзнические отношения с Китайской Народной Республикой, строить их на равноправной основе. Были устранены некоторые, как считали китайцы, «несправедливости», допущенные в отношении их при Сталине. После поездки Хрущева в Китай осенью 1954 г. и его бесед с Мао Цзэдуном в советско-китайских отношениях, как говорили в Пекине, наступила новая эпоха, отличавшаяся большой сердечностью, откровенностью, равноправием.
Потом был XX съезд КПСС. Компартия Китая на своем съезде в сентябре 1956 г. официально одобрила и поддержала все принятые там решения. Мало того, из ее устава было удалено положение о том, что она «во всей своей деятельности руководствуется идеями Мао Цзэдуна»{1364}. Но сам Мао был очень недоволен тем, что Хрущев не согласовал с братскими партиями такую акцию, как разоблачение культа личности Сталина. Китайцы говорили, что Сталин принадлежит всему мировому коммунистическому движению, а не только Советскому Союзу. Считали они ошибочной и резкую форму, в которой это было сделано. Понять, что Хрущев, готовивший эту акцию в глубокой тайне, не мог рисковать, китайцы не могли.
Поскольку они не уставали подчеркивать «особые отношения» между Мао и Сталиным, разоблачение последнего их задело. Поэтому его портреты продолжали висеть повсюду, а его труды изучаться и цитироваться. В какой-то мере это делалось для того, чтобы подчеркнуть независимость позиции Пекина относительно Москвы, в том числе и в мировом комдвижении. Придумали и специальную формулу, согласно которой 70% дел Сталина хорошие, а 30% плохие. Эту формулу они потом стали применять и отношении Мао. Защищая Сталина, Мао защищал и себя, свой собственный культ.
Не стали устраивать китайцев и некоторые предложения Хрущева, направленные на укрепление сотрудничества, в том числе стратегического. Они подозревали, что, говоря об «общих интересах», он подразумевает в основном интересы советские. Тем более что определялись они в Москве. К тому же там иногда делались «совместные заявления» без согласования с Пекином. Несовместимыми с суверенитетом Китая, его национальным достоинством, панибратством на международном уровне воспринимались, например, предложение построить мощную советскую радиостанцию на территории КНР или посылка туда специалистов без запрашивания въездных виз, просто с командировочными удостоверениями.
— Получается, что мы вроде как еще одна советская республика, — говорили китайцы{1365}.
Но и Мао Цзэдун допускал высказывания, которые ставили кремлевских руководителей в неудобное положение. Так, на международном совещании представителей компартий в Москве осенью 1957 г. он говорил:
— Если вспыхнет война, в крайнем случае погибнет половина человечества, а еще одна половина останется. Зато империализм будет стерт с лица земли, и весь мир социализируется{1366}.