Страница 89 из 145
Бехтеренко приложил максимум сноровки, чтобы выявить две «ауди», знакомые прежде. Посмотрели все списки, подняли архивы ГАИ, ни одна из машин не внушала подозрений. Как сквозь землю… Тупик?
— Не тупик, Игорь Петрович, — возразил Бехтеренко. — Есть еще один учетный список, куда внесены престижные марки. В свое время Немцов брякнул, что пересадит чиновников на отечественные «Волги», а иномарки продаст с аукциона. Вскоре попутно, из-за нехватки средств, отменили у многих чиновников охрану. Тогда Китайцев дал команду создать тихой сапой резерв иномарок без регистрации в ГАИ, прикрепить к ним охранников, и то и другое оплачивалось из хитроватых гайдаровских фондов, не облагаемых налогами. Была такая кормушка у правительственных засранцев. Мастачный распоряжение выполнил. В его личном компьютере обнаружили этот список. 430 автомашин. «Юконы», «че-роки», «ниссаны», «ауди», «БМВ», «вольво».
— Первый раз от тебя слышу! — возмутился Судских.
— Ни одной машины не нашли, Игорь Петрович, — оправдывался Бехтеренко. — Регистрационные знаки отсутствуют, а вместо них восьмизначные номера. Лаптев расшифровывает, но пока результата нет. И другой информации нет.
— А проверять все «ауди» не пытались?
— Не стали. Можем спугнуть. Операция сверхсекретная, не с мальчиками собрались тягаться силами, стараемся лишнего шороха не создавать.
— Новых друзей президента не спрашивали?
— Как же не спрашивали? Они сразу ответили: мы с ними никак не сталкиваемся, на контакт они не идут.
— Инопланетяне прямо, — ворчал Судских.
— А вы в точку попали, — согласился Бехтеренко. — От наружных наблюдателей дважды сообщали, что с территории особняков на заметке слышали иностранную речь.
— Какой язык?
— Не поняли. Обычные фразы. Возможности попасть на территории нет пока, светиться нельзя. Под видом инспекторов Мосэнерго и Водоканала посылали ребят. С ними говорили по-русски, но недружелюбно, квитанции об оплате предъявляли сразу, дальше калитки не пускали. Частное владение.
— А машины с территории выезжают?
— Разумеется. Но ни одной иномарки. Выезжают за продуктами, примелькались постоянные личности, на учете и в розыске не состоят. Продуктов закупают много. Гнезда пока не шевелили. По моим подсчетам, согласно закупаемым продуктам, в каждой точке отсиживается человек по десять — пятнадцать.
— А точек? Около ста? Дивизия! — воскликнул Судских. — Но ты мне скажи, Святослав Павлович, как стало об этом известно ворам? Как они больше нашего знают?
— По воровским законам о сферах влияния. То есть посягать на чужой участок вор не может.
— Но кто установил эти разделения? — копал до истины Судских.
— Выяснили. Два года назад состоялось, как они говорят, толковище, на котором был представитель Китайцева. Он предложил ворам участие в нефтяном бизнесе, а взамен, среди прочих условий, просил не вторгаться на территорию престижных поселков. Воры — люди аккуратные, они эти точки пометили скрупулезно, отчего для нас не составило труда сделать карту и узнать, кто там обретается.
— Почему же тогда в открытую не назвали их?
— Закон молчания, Игорь Петрович. Зачем терять прибыток? Их не каждый день приглашают в Кремль. Будет власть стабильной, не останется воров, а до тех пор они блюдут договоренность. Спасибо, помочь решили. Но полной откровенности не обещали.
— Не за красивые слова поверили, — отметил Судских. — Китайцев им не меньше президента обещал, но не легальность.
Бехтеренко смолчал. Суть сказанного ясна.
— Когда начинать будем? — невозмутимо спросил он.
— Не завтра. Ты лучше скажи, какое движение в особняке старого знакомого Трифа?
— Прежнее. Дейл за территорию не выходит, Триф выезжает, как обычно, в банк. Никто больше из гостей не показывался. А банк Трифа посещают многие. В том числе и Китайцев. Особой нервозности не ощущается, но тишина как перед бурей.
— А прослушивание?
— Обычные разговоры. Но группа Лаптева установила закономерность. Лаптев будет лично вам докладывать, как справится.
Судских переварил информацию и по интеркому вызвал Лаптева:
— Гриша, ничем не хочешь порадовать? Святослав Павлович рядом находится.
Григорий сразу понял, о чем речь:
— Еще с час возни, зато интересная уха получится, Игорь Петрович! Потерпите чуток.
— Посулил — жду, — согласился Судских. — Святослав Павлович, ты пока иди, а через час возвращайся. Гриша сулит пирог к чаю.
После ухода Бехтеренко Судских поразмышлял над информацией. Без лупы видно, что оппозиция из прежних правителей готовится дать бой новой власти. Обозленные неудачей на выборах коммунисты, новая русская олигархия и, само собой, люмпен-пролетариат, кому все едино, за кого горло драть за дармовую выпивку, — состав известен. Тетеньки, стучащие в кастрюли, не в счет. Своевременно распустив внутридельские дивизии, президент лишил оппозицию действенной силы. Остались эти неуловимые боевики. Переворота им не осуществить, но теракты могут оказаться почище переворота и спонтанного бунта. По информации Бехтеренко боевики — суперпрофессионалы. Иноверцы? Им чужды интересы тех групп, которые не связаны с ними, а обычные наемники работают в другой манере. Кто же они? Ответ напрашивался, но спешить Судских не хотел. Все они под контролем, и от малейшего движения Бехтеренко сразу сыграет аврал. Сына они не тронут до тех пор, пока не будут найдены книги. На божий плюс есть минус сатаны. По всем параметрам противник серьезный, шарахнет током крепко…
Может быть, не столь важно к текущему моменту, но Судских не упустил из виду неприметных на первый взгляд разрушительных действий в стране. Президент объявил кампанию за сохранность исторических памятников, издал соответствующий указ пресекать посягательства на российские древности, а виновных привлекать к суду. Потянули за ушко — и такие личности вытянули на солнышко! Расследованием занималось УСИ, вся подноготная виновных как на ладони! Одна оказия: письменных указаний по разрушению памятников никто не давал, только устные. Исполнители подтверждали, поручители отказывались. В серии очных ставок вину тех и других удалось доказать.
Что уничтожалось? Преимущественно памятники XII–XV веков. Книги ли, захоронения, могильные надгробия и плиты, древнейшая утварь — везде целенаправленная работа стереть с лица земли этот период Руси. Как сказал Лаптев в этой связи, по ковшичку из XV века с помощью спектранализа и виртуального обсчета можно очень многое узнать о хозяине и тех временах.
Особенно возмутительной была история с захоронением героев Куликовской битвы. Историки стыдливо отмалчивались о месте самой битвы, но обойти молчанием братские, могилы им не дали. Лаптев доказал: битва произошла на месте нынешней Москвы, а погибших воинов хоронили на территории нынешнего завода «Динамо». Старосимонов монастырь разобрали по кирпичикам в тридцатых годах, остались от него часть стены и три башни. В пору горбачевских глупостей завод активно перестраивался в коммерческую структуру, лишь бы выжить. Копались котлованы под какие-то мощности, и в них находили останки погибших. Их частью захоранивали заново сами рабочие, частью вывозили на свалку. Притом начальство только после возмущения рабочих дало команду изготовить ящики, куда и укладывали человеческие кости.
С той и другой стороны погибло более двухсот тысяч воинов.
Пересвета и Ослябю упокоили отдельно в церкви Рождества Богородицы, основанной в честь Куликовской битвы. В пору массовых субботников плиты с письменами на могилах знаменитых воинов уничтожали прямо на месте. Ветераны подтвердили: приказ об уничтожении отдавал лично Брежнев в 1960 году.
Судских вполне понятно удивился: почему именно Брежнев распорядился уничтожить надгробия с надписями на старославянском языке? Он был вполне веротерпим, и какое ему дело до каких-то плит, о которых он слыхом не слыхивал?
Но Брежнев в то время был Председателем Президиума Верховного Совета, и в его ведении находилось управление по делам вероисповеданий. Связь, хоть и косвенная, есть.