Страница 139 из 145
Вот црошли пять смертей, идет последняя.
— Гад! Ты что делаешь? — услышал он голос Лемтюгова, будто он гробил дело его жизни. — Ты как сюда попал?
— С божьим духом, — кратко ответил Судских, не тратя времени на досужие разговоры. — Помалкивай, я с тобой позже разбираться буду.
Обшарив наряд Лемтюгова, он обнаружил у него внушительную связку ключей, проверил на нем узлы и вышел, заперев дверь на ключ. Пусть пока отсиживается. Пока…
После встречи с Лемтюговым у него выработался план новых действий. Прежде всего он уничтожит заряд А, обезвредит все типа В и только потом займется остальными. Часы показывали восьмой час утра. Почти сутки он на ногах. Воливач хватится Лемтюгова часа через три, забьет тревогу, и таймер его планов станет отсчитывать секунды, время уплотнится, он приведет в действие заряды Б и В.
«Пора поднимать Бехтеренко», — решил он.
Добравшись до ближайшего люка наверх, он по мобильнику связался с ним.
— Святослав Павлович, срочно встречаемся на шестой позиции. Срочно! — И отключился.
За отпущенное до встречи время он добрался до последнего заряда А, управился с ним, по пути прошел через стену, и опять скрип минрепа сопровождал его. Теперь это был скрежет. Сказывалась усталость, тошнило, но время не ждало, и он торопил себя через силу.
В точку встречи на Моховой он добрался первым. Вылез из люка и задышал, как загнанная собака. Канализационный люк выходил во двор заброшенного дома под снос, арочный проход соединял двор с улицей.
Джип УСИ въехал во двор танком. Высыпалась вся группа.
— Так, ребята, — накоротко вел разговор Судских. — Ситуация осложнилась, пора действовать с опережением.
Он указал точки, где остались необезвреженные мины, объяснил, как они выглядят и как обезвреживаются, отдал ключи Лемтюгова и закончил столь же кратко:
— Начинайте все разом ровно в девять тридцать. Будьте готовы к сопротивлению. — И собирался снова нырнуть в люк, но придержал Бехтеренко.
— Игорь Петрович, плоховато выглядишь, — посочувствовал он, — Серый весь… Да ты и поседел разом!
— Потом о болячках, сейчас времени нету. С Богом! — И исчез в люке.
Так уж нужна была она? В спешке он просчитался и обнаружил седьмой заряд А на свету, когда показывал Бехтеренко маршруты и остальные заряды. Вот он божий посланник, а нисколько не отличается от своих собратьев — забывчив, стыдлив, устает, блудит… А не привиделось ли ему все во сне и только особые обстоятельства включили в нем аварийные механизмы, заставили пойти на экстремальные шаги? Тогда как же способность проходить сквозь стены?
Об этом он подумал с болью, ощущая на коже мучительный зуд. Превозмогая себя, он уложился во времени и в девять двадцать перекусывал последние три проводка.
Шарик вырывал с наслаждением.
Ход, где он покончил с последним A-зарядом, был отличен от всех предыдущих. Вообще все ходы с такими зарядами были сухими, без следов запустения, выглядели так, будто пользовались ими регулярно. Однако он никого больше не встретил в этих ходах, но чуяло его сердце, что скрытые помещения обитаемы. В одном месте он наткнулся на заурядную казарму с двухъярусными койками. Получалось, она принимала 54 человека, почти три взвода…
Последнего хода на карте не было. Через каждые сто метров его перегораживали металлические решетки. Без ключей Лемтюгова ему пришлось туго, казалось, тело изодрано в клочья, и перед каждой решеткой он заставлял себя одолеть се.
Все. Конец мучениям, пора выходить на поверхность, так обрыдло хождение в клоаке, а способность проходить сквозь стены уже не привлекала больше, будто снимал с себя слой за слоем своего естества.
Что заставило его вернуться?
В том месте, где он расправился с последним зарядом, его внимание привлекла старая дубовая дверь с выжженным знаком ариев. Его влекло за эту дверь, но он так чертовски устал, оставил на потом этот ход. Как-нибудь потом, когда улягутся толкотня и разборки за право диктовать условия России. И все же нопгпривели его к этой двери. Он стоял перед ней, собираясь с духом преодолеть ее. Чисто случайно он потянул кольцо на двери, и та открылась, притом без всяких затруднений.
Сразу за дверью начинался спуск по каменным ступеням. Судских насчитал тридцать шесть довольно крутых ступеней. В свете фонарика он различил впереди лаз, где идти можно было согнувшись. Метров через тридцать лаз кончился, упираясь в каменную стену, направо и налево вели двери, а на стене приклеена бумажка с задорным текстом: «Направо пойдешь — смерть найдешь, налево пойдешь — совсем пропа-деть, прямо пойдешь — совсем не придешь. Давай, если ты такой крутой». Записке от силы год, писал ее человек современный, дыхание веков явно не ощущалось. Судских открыл левую металлическую дверь и прямо перед собой увидел электрощит. Судя по обилию проводов, идущих на щит сверху, он питал внушительный энергообъект. Ясно: объект Воливача, его почерк.
Правая дверь также начиналась и заканчивалась электрощитом. Ничего интересного. А вот стена была свежей кладки.
Набрав побольше воздуха в легкие, Судских миновал кладку. Минреп буквально задел его кости.
Наклонный ход уводил его еще ниже, откуда шел неясный шум. Судских двигался осторожно, подсвечивая себе под ноги. Чем ближе был шум, тем свежее становился воздух, словно он шел не вниз, а к поверхности.
Ход закончился как-то сразу. Стены расширились и пропали, Судских окружила зияющая темнота, свет фонарика терялся шагах в пятидесяти, так ни за что и не зацепившись, и только под ногами нашлась для него твердь — овальная кладка тесаного камня и вода вровень с ней. На карте это место отсутствовало вообще. Широченная чаша, наполненная водой. Он двинулся по кругу, шел более двадцати минут и вернулся на прежнее место. Судских нагнулся к чаше. Вода оказалась очень вкусной и прохладной, напоминая родничок Сорокапятки. Судских мог поклясться, что сил прибавилось, сонливость сменилась бодростью. Ну а как иначе, если на утомительном пути встречается глоток холодной воды?
Круговая панорама стены не имела ни одной двери, кроме хода, приведшего его сюда. Судских взялся тщательно изучать стену: кому-то понадобилось отделать ложе и возвести свод из тесаного камня. Пригнанные плотно, они выглядели монолитом. Ювелирная работа, и лет ей довольно много.
«Если есть вода, где-то должны быть припасы и хранилища, — размышлял Судских, продолжая неторопливо ощупывать кладку. — Резервуар с водой не отмечен, а стенка наверху из свежей кладки больше просит сломать ее, нежели отойти подальше».
Убив целый час, Судских ничего не обнаружил. Вздохнув, он отправился наверх.
И до того было Мучительно проходить сквозь кладку, что на миг он потерял сознание. Догадался: его особенные качества тают… Все, наверх!
На всякий случай он открыл правую щитовую. От электрощита исходило тепло, обычное для высокого напряжения. Зато, приглядевшись внимательно к левому щиту, он определил, что щит не запитан. Закоротил две клеммы кусачками и убедился в этом: короткого замыкания не последовало. На задней стенке среди плотного потока проводов он нашел искомое: с помощью фомки, которую брал с собой, он раздвинул провода и увидел замочную скважину. Ключей не было, но появился азарт и замок не показался сложным. Повозившись, он открыл заднюю стенку. Щит отошел в сторону. За ним оказалась другая дверь из тонкого металла. С запором он справился с помощью фомки. Эти две двери говорили не о беспечности хозяина, а скорее о его уверенности. Попробуй, если ты такой крутой…
Каменные узкие ступени уводили вниз, тридцать шесть ступеней. Привели Они в тоннель с кладкой, точь-в-точь схожей с той, какая была вокруг чаши. Ориентировочно он был где-то рядом с ней, с таким же свежим воздухом, здесь даже были подфакельники на стенах, а через пятьдесят шагов тоннель свернул налево почти под прямым углом и через десять шагов закончился двумя нишами справа и слева.
В левой Судских обнаружил едва приметные следы двери.