Страница 135 из 145
— А тебе пора взрослеть, — с косой усмешкой смотрел на него Сталин, и Абакумов понял намек, — если твоему начальнику поручить «тонкое» дело, он напутает узлов, — в другом ключе продолжал Сталин. — У нас в Грузии менгрелы всегда были хуже евреев, а в тонком деле нужен лучше евреев. Мордвин, например, — намекнул Сталин на Судоплатова.
— А чем он лучше? — не уяснил Абакумов.
— Потому что мокша хуже эрьзи, совсем плохой! — с чувством расхохотался Сталин. Абакумов не обиделся, не та порода. — Понял, Абакумов? — сказал Сталин, подчеркнув, что ошибаться тому нельзя.
Так начиналось знаменитое еврейское дело. От внешней разведки к внутренним репрессиям, мелкую рыбешку отбрасывали подальше, за Магадан, Воркуту, а щук отпускали назад в море. И никто бы не догадался, что вождь планомерно отсекает сухие ветки руками своих заплечных дел мастеров, оголяя ствол. Много такой ствол простоит, когда отсекаются и не успевшие распуститься ветви? Подобным отвлекающим методом он спровоцировал хитрюгу Черчилля на знаменитую речь в Фултоне. Опустился «железный занавес», застучали за сценой железные топорики, с тупой силой мочаля все подряд ветки. Стволы дрожали за кулисами. Это — совсем не беспокоило послушный зал: у постановщика спектакля к тому времени появилась атомная дубинка, способная утихомирить любого вопящего извне, и появился новый актер с Востока. «Алеет Восток» — так называлось второе действие спектакля. Чуткое ухо умных мира сего уловило разностилье и диссонанс, хотя продолжение спектакля только начиналось.
— Скажите, Мойша, — спрашивал Абрам, — если вы хотите при всех червях и одном джокере сыграть большой шлем, вы станете делать его тузом?
— Зачем? Пусть он останется червем!
Так начиналась корейская война, и Мао Цзедуну не удалось сыграть даже малый шлем, спасая своего корейского джокера. Вот тот особенно хотел быть тузом, хотя в играх ничего не смыслил, и сколько бы ни гневался вождь всех времен и народов, тонкую игру ему испортили напрочь.
После него стоящих игроков не появилось. Кроме как в подкидного, они ни во что больше играть не умели. К столу пробился Никита. В дурака играли с удовольствием до самого кубинского кризиса. А тогда потребовалось вновь играть длинной колодой в пятьдесят два листа, оказалось, что тридцать шесть из них потрепаны, засалены, одни молодки сияли девственной чистотой.
Пришлось принять условия, играть чужой, но свежей колодой.
Судских хорошо запомнил усмешку Сталина в другой, нереальной жизни.
Вождь сидел сгорбившись, перед ним были начерчены круг, треугольник и квадрат. Видно, Сталин не решил этой задачи в жизни. Это его мучило.
Воин, убивший Пифагора, застал мыслителя перед такими же символами геометрий.
«А нет ли за ними иного смысла? — спрашивал себя Судских. — Неспроста вождь подсказывает мне эти знаки…»
Тогда Судеких обратился к Лаптеву.
— О, Игорь Петрович! — воскликнул Григорий с повышенным интересом. — Вас стали интересовать запредельные символы? Охотно растолкую. Оккультисты считают их подлинно магическими символами, в каждом по порядку увеличение степени магии. Круг определяют тридцать шесть чисел, треугольник — пятьдесят два, а квадрат — шестьдесят четыре. Разницу находите?
— Допредельный делитель круга два, четыре и шесть, треугольника — два и четыре, квадрата — два, четыре и восемь. Полный логический ряд.
— Вы очень верно заметили, — с еще большим восхищением посмотрел на Судских Лаптев. Шеф успешно оперировал логическими символами. — Зная магию круга, можно выигрывать в очко или «блскджек», треугольника — в покер, бридж, даже в рулетку, а квадрат — это магия шахматной доски, здесь можно стать чемпионом, зная логический ряд и двоичное счисление. Компьютерный язык строится на двоичных числах, язык ускоренной мудрости. У оккультистов в этой магии заложен иной смысл: круг для обывателей, треугольник для посвященных, квадрат — избранным. Его называют еще царским квадратом, никто из нам известных правителей его тайны не познал. Но что интересно: детишки шустро освоили кубик Рубика, быстрее взрослых, и стали ближе к космосу мышления, нам за ними не угнаться. Кстати, — загадочно посмотрел на Судских Лаптев, — с магией квадрата дружат йоги и ламы, а исключительное знание дает возможность перевоплощаться и проходить сквозь предметы…
«Я же могу это!» — чуть не воскликнул Судских.
— Научиться этому невозможно, Игорь Петрович. Это божий дар, — закончил Гриша.
— Тогда объясни, — не спешил заканчивать разговор Судских, — при чем тут цифирь, магия и возможности человека?
— Где появляется математика, там начинается наука, Игорь Петрович, — веско заметил Григорий. — В начале пятидесятых Уотсон и Крий предложили миру модель ДНК и выдвинули гипотезу о механизмах воспроизведения: молекул ДНК. Биологи рьяно взялись за опыты и выяснили, что человеческий организм способен изменяться самостоятельно, что функциями влияния на органы тела, все без исключения, обладает только спинной мозг, который в принципе ни за что не отвечает. На Думу нашу похож, точно? Зато он влияет на трудягу мозг, наше правительство, точно? Из пятидесяти двух кодонов ДНК тридцать шесть отвечают за состояние организма и только шестнадцать — за преобразования в нем. Это генетический код. У большинства людей эти шестнадцать кодонов бездействуют. Тогда наступает регрессия организма — старость, забывчивость, но еще раньше, при нарушении последовательности кодонов в цепях, начинается мутация. Принцип зомби строится на этом. Но если человек максимально все кодоны использует, он становится гармоничной личностью, как мы говорим. Шибко грамотный, спортсмен, настоящий индивидуум. И тут в организме происходят удивительные вещи: к пятидесяти двум кодонам прибавляется целая дополнительная цепь из двенадцати кодонов. Наука пока не уяснила их происхождение, к тому же это редчайшее исключение. Спортсмены чаще всего умственно ограничены умные чаще всего развиты физически плохо, артисты, кого принято считать гармонически развитыми личностями, еще тупее спортсменов, умны за счет чужих мыслей, писатели чванливы, их умственные способности не могут одолеть собственное «я» — так кому тогда Всевышний вручит все шестьдесят четыре кодона? Е-ди-ни-цам. На миллиарды жителей планеты. Однако профессор Луцевич по принципу шахматной доски рассчитал способ излечения зомби, наркоманов, спидоносцев. Это я ему готовил обсчет, — похвастал Григорий.
— Гриша, ты всегда был умничкой, — похвалил и Судских. — Как я понял, треугольник победим квадратом. И пятьдесят два кодона, работающие всегда, дают человеку возможность пройти в другое измерение. Так?
— Так, Игорь Петрович, — подтвердил Лаптев. — А вся чехарда, которая закрутилась вокруг поиска древних книг, это возможность нашедшему первому обладать секретами, которыми владели древние, а мы утеряли. В свою очередь знание магических тайн дает возможность первенства на планете.
— Мне ли этого не знать, — задумчиво произнес Судских.
— Игорь Петрович, а ведь мы могли бы прямо в УСИ создать программу оздоровления общества. Это не зомбирование, не клонирование, это всего лишь переориентация природных инстинктов.
— И явно насильственная? — спросил Судских.
— Добровольная.
— Нет, Гриша. Добровольно мало кто рискнет переделать себя, даже если ему пообещают рай. Человек жив тем, что ему дано от природы, насилия он органически не переваривает. Как говорится, насильно мил не будешь. К тому же результаты эксперимента будут известны значительно позже, когда ничего исправить уже будет нельзя.
— Как нельзя? — запротестовал Лаптев. — А математические расчеты, моделирование с точностью до тысячных долей?
— Вот тут я не согласен с тобой. Я сужу по другим критериям: если человек придумал математику, значит, он сложнее всех математических моделей. Будь я Господом Богом, я бы разрешения на эксперимент не дал.
Неожиданный звонок прервал их беседу. Лаптев снял трубку и протянул Судских.
— Вас, Игорь Петрович.