Страница 20 из 31
Несколько недель спустя, работая над статьей о росте преступности, Проныра случайно узнал в бюро регистрации огнестрельного оружия, что два месяца назад какой-то человек сообщил о пропаже пистолета системы «берет-та» с глушителем из его собственного дома. Пистолет все еще не был обнаружен.
Проныра встретился с этим человеком, спросил, зачем тот приобрел пистолет, и в ходе беседы выяснил, что через месяц после пропажи один из слуг в доме этого человека отказался от места якобы по той причине, что в родной деревне заболели его родители. Проныра расспросил об уехавшем всю прислугу по соседству. Он учуял возможность какой-то связи между слугой, пистолетом и убийством ночного сторожа. О своих подозрениях он сообщил Килонзо и по обыкновению потребовал, чтобы его первым информировали о полицейском расследовании этого дела.
Отдел Килонзо отыскал досье на уволившегося слугу. Выяснилось что раньше он уже был замешан в ограблении, но оправдан судом за недостатком улик. Фотография слуги оказалась в распоряжении полиции. Потребовались недели, но в конце концов они добрались до него, и тот признался, что украл пистолет, а потом его продал. Через пару месяцев два грабителя были осуждены и повешены. Проныра написал серию статей под общим заголовком: «Недостающее звено» — и получил восторженные комплименты от заведующего отделом распространения. «Не меня благодарите, — сказал Проныра заведующему, — благодарите Килонзо». «Кто такой Килонзо?» — спросил заведующий. «Мой крестный отец, благодетель», — ответил Проныра.
В действительности Килонзо не приходился ему крестным отцом. Он был немногим старше Проныры — в среднюю школу Мангу Килонзо поступил всего за два года до журналиста. В то время особой близости между ними не было, если не считать последнего семестра на шестом году обучения Килонзо. Проныра играл тогда вратарем, а Килонзо — правым защитником в футбольной команде школы. За три месяца благодаря их усилиям команда Мангу добилась одного из лучших результатов в межшкольных соревнованиях, и они как будто подружились. В конце семестра Килонзо сдавал выпускные экзамены. Отметки у него в аттестате были хорошие, но не настолько, чтобы поступить в университет Макерере, и он пошел служить в полицию. Они потеряли друг друга из виду почти на семь лет. Проныра окончил среднюю школу и уехал в Америку учиться в колледже.
Возвратившись, Проныра узнал, что Килонзо сделал в полиции быструю карьеру: он был уже старшим инспектором отдела расследований убийств при Управлении уголовного розыска, и, поскольку Проныра проявлял все больший интерес к уголовной хронике, они стали часто видеться. Приятельское взаимопонимание, установившееся между ними, служило к обоюдной пользе. Их нынешние отношения не были панибратством однокашников, защищавших на футбольном поле честь своей команды. Проныра обычно именовал Килонзо «инспектором», а тот хотя и называл Нельсона «Пронырой», делал это без намека на фамильярность. Они нравились друг другу, друг друга уважали — каждый отдавал должное профессиональному мастерству другого, и Проныру вполне устраивал такой характер отношений.
Раздался телефонный звонок, Килонзо снял трубку и, черкнув что-то в лежавшем перед ним блокноте, положил ее на рычажки.
— Ну вот. Они отыскали «кортину». Автомобиль принадлежит торговой фирме «Орел». Как будто тебе от этого мало проку. Надеюсь, ты не считаешь, что «Орел» замешан в контрабанде?
— У меня этого и в мыслях не было, инспектор. Я говорил только о «кортине».
Килонзо постучал карандашом по блокноту и сказал:
— «Орлу» нет нужды влезать в маисовую контрабанду. Эта фирма и без того гребет лопатой.
— Не спорю, — сказал Проныра, поднимаясь со стула, чтобы откланяться. — Только история эта меня все равно интересует, точнее говоря, интересует моего редактора. Поэтому фото я тебе оставлю и буду благодарен за все, что удастся про эту парочку выведать.
— Хорошо. Позвони завтра.
— Угадай, что я узнала? — сказала Лора Проныре, едва он вошел в редакцию.
— Что?
— Один из тех, в «кортине», был за баранкой «скорой». Сестра его сразу опознала.
— А другой?
— В «скорой» она видела только одного африканца. — Лора ткнула пальцем в фотографию: — Вот этого.
— Отлично. Килонзо выяснил, что «кортина» принадлежит «Орлу».
— Торговой фирме «Орел»?
— Именно!
— Боже… как там его… — В голосе Лоры звучало недоверие.
— Гарольд Маклеод.
— Верно… это он заправляет «Орлом»… Точнее, он владелец фирмы.
— Правильно, Лора. И я о том же думаю. Гарольд Маклеод, богатый, уважаемый кенийский гражданин. Один из первых принял кенийское подданство. Гарольд Маклеод! Быть не может!
— И впрямь этого не может быть!
— Теперь, после всего, что было, я уже ничему не удивлюсь. Сделай-ка милость, спустись в библиотеку и собери о Маклеоде все, что сможешь.
— Хочешь, чтобы я принесла его досье? Да там дюжина папок или даже больше.
— Ты прекрасно понимаешь, что не папки мне нужны, Лора. Ты их просмотри и составь короткую справку: что он за человек и можно ли предположить хоть с крошечной долей вероятности…
— Что он южноафриканский агент?
— Ты все схватываешь на лету!
— Дело не в этом. Просто стоит тебе раскрыть рот, как сразу слышится — «южноафриканский агент».
— Ладно, ладно, иди!
— А ты чем займешься?
— Маисом.
— Шутишь?
— Нет, Лора, не шучу. Хамиси думает, что я работаю над этой темой. Надо мне осчастливить его каким-то материалом. Делать мне все равно нечего, пока Килонзо не подбросит чего-нибудь про тех двух парней. Вот и покопаюсь в контрабанде.
— Желаю удачи!
— И тебе того же!
11
Господин Капвела, замбийский министр, покинул «Панафрик», съехал. Проныра узнал об этом по телефону от служащей отеля. Пропало интервью, которого так ждет Хамиси!
— Министр не сказал, когда вернется? — спросил Проныра, листая записную книжку и отыскивая другой телефонный номер.
— Брат, я же сказала, он съехал, — повторила девушка. — Назад не вернется, теперь дошло?
— Дошло, дошло. Не психуй, а то парик свалится!
По другому номеру никто не отвечал.
— Вечно эти телефонистки где-то шляются! — возмутился Проныра, вешая трубку.
Со следующим звонком ему повезло больше.
— Документ, который вам нужен, мистер Проныра, у меня, — услышал он голос таможенника. Тот всегда называл Нельсона «мистер Проныра», чтобы звучало не слишком фамильярно.
— Отлично! Когда я его увижу?
— Может быть, сегодня вечером или завтра. Не знаю.
— Что значит — не знаете? Документ у вас или нет?
— Видите ли, мистер Проныра, документ-то у меня. Если на то пошло, я сейчас держу его в руке. Но дело в том, что…
— У вас в конторе есть копировальная машина?
— О нет, мистер Проныра, не в этом суть…
— А в чем же?
— Это не телефонный разговор, — промямлил таможенник. — Не могли бы мы где-нибудь встретиться?
— Конечно, могли бы. Где хотите.
Старая история, подумал Проныра, опуская трубку. Бедный чиновник, слишком много работы, мизерная зарплата, еле-еле сводит концы с концами. Почему они всегда пристают с этим ко мне? А потом еще окажется, что документ пустячный…
Он говорил по телефону со знакомым из департамента зернопродуктов, когда к его столу подошел Хамиси:
— Ну, как маис?
— Прекрасно, просто прекрасно. Тружусь не покладая рук.
— Да уж, статья должна получиться на славу, судя по тому, сколько времени ты на нее потратил, — сказал Хамиси. — С Капвелой еще не беседовал?
— Никак не могу его застать, — ответил Проныра. — Замбиец скользкий, как угорь. Вчера еще был в «Панафрик», а сегодня выбыл в неизвестном направлении.
— Где же он?
— Никто не знает. — Проныра пожал плечами.
Хамиси пристально посмотрел на Проныру:
— Между прочим, Килонзо почему-то считает, что ты продолжаешь заниматься южноафриканским делом.