Страница 47 из 81
Цыган уже несколько оправился от первого испуга. И теперь не менее ехидно посмотрел на охотника.
- А ты выйди, проверь, - предложил он, - только заранее штаны запасные прихвати. Чтоб было, на что обделанные сменять.
- Цыган, - абсолютно серьёзно поинтересовался Одуванчик, - так тебе что, уже другие штаны нужны? - и, не выдержав, прыснул.
Остальные зашлись хохотом
- Нет, мне пока другие штаны не нужны, - язвительно ответил Цыган, - а если кто думает, что я пошутить решил, то пусть сам за дверь выглянет.
- Ладно, посмеялись и - будет, - сказал я, подходя к Цыгану, - показывай, где там медведь.
- Да вон, - отстранился он от двери.
Приоткрыв дверь, я осторожно выглянул наружу.
Медведя я увидел почти сразу. Стоило только высунуться подальше и заглянуть за угол казармы. Он увлечённо рылся в нашей яме с отбросами, уже наполовину заполненной. Не обращая ни малейшего внимания на наши голоса, несомненно, долетавшие до него, он зарывался в самую середину мусора, что-то вытягивая оттуда и с удовольствием пережёвывая. Услышав позади себя возбуждённое "Ого!", я оглянулся. Через моё плечо блестящими от азарта глазами глядел Зелёный.
- Что? - ухмыльнулся я, - Взять хочется?
- Разрешите, господин сержант, - умоляюще взглянул на меня Зелёный, складывая перед грудью ладони лодочкой.
- Нет, - отрезал я.
- Почему? - чуть не взвыл от обиды наш потомственный добытчик, - Господи, шанс-то какой!..
- Одному - нет, - уточнил я.
- А с кем? - мгновенно прервав поток причитаний, поинтересовался Зелёный.
- Во-первых - я...
Зелёный кивком головы тут же подтвердил своё согласие.
- Во-вторых - Степняк...
Второе согласие от Зелёного...
- Ну, и третьим пойдёт, - я огляделся по сторонам. Весь личный состав замер, ожидая, на кого же падёт мой выбор.
- Третьим пойдёт Цыган, - решил я.
- Как - Цыган? - изумился Зелёный.
- А что такое? - поинтересовался я, - Тебе что-то не нравится?
- Да не то, чтобы не нравилось... Просто... - пробормотал смущённо Зелёный.
Ну, понятно... Это у него охотничья гордость играет. Только что смеялся над "охотничьей удачливостью" Цыгана, а тут вдруг с ним вместе на медведя идти. И ещё ведь не известно, кто медведю смертельный удар нанесёт?
А с другой стороны... Цыгану почему-то жутко не везло на охоте. И случай с забитым кабанчиком был далеко не первый. Однажды у него пораненный дикий козёл, уходя от преследования, не устоял на камнях и сорвался в пропасть. Прямо в реку. Да так и был унесён речным потоком к водопаду. А то ещё был случай. Уже подстреленного гуся, едва ли не из-под носа Цыгана, утащил горный орёл.
Парни уже начали Цыгану вопросы задавать: мол, как же он коня увести сумел, коль удачливости у него нету? А что он на это ответить может? Удача - она госпожа капризная. Сегодня улыбается тебе, а завтра - хвостом махнула, да и мимо прошла.
Парень даже загрустил от таких разговоров. Нет той прежней уверенности и дерзости в его повадках, что раньше была. Даже песен весёлых у него поубавилось. А мне такое его убитое настроение совершенно ни к чему. Мне нужно, чтоб боец мой дерзкий был, да в себе уверенный. Тогда для него любой противник и не противник вовсе, а так... плюнуть да растереть. Вот и будем в Цыгане боевой дух да уверенность в своих силах поднимать. И для такой цели удачная охота на крупного зверя в самый раз будет!
- Значит так, - начал я распоряжаться, - Одеваем кольчуги, шлемы. Заряжаем четыре арбалета, берём пики и кинжалы. Выходим тихо, друг за другом. Подходим шагов на тридцать. Берём в полукруг. Сначала бьём из арбалетов. Потом - берём на пики. Всё понятно? Хорошо. Пошли. И чтоб без ненужного геройства у меня!
Дружно кивнув, парни потянулись к двери.
- А нам чего делать? - спросил за остающихся Циркач.
- А вам - сидеть здесь и не высовываться!
- Но, господин сержант, - попытался было возразить Дворянчик.
- Рот закрой, - посоветовал я, хмуро взглянув на него и вышел вслед за Степняком.
... Подходили мы к роющемуся в мусоре медведю медленно и очень осторожно. Сначала, обойдя по широкой дуге, отрезали пути отхода в горы. Потом, заняв свои позиции, начали осторожно подкрадываться. Пока подходили, я успел рассмотреть его получше. Зверюга оказался здоровенный, откормленный, покрытый густой бурой шерстью. Тяжёлая лобастая голова то понималась над отбросами, то опять ныряла в самую их середину, выхватывая что-то из глубины мусорной кучи. Сильные лапы с крепкими когтями и крупные жёлтые клыки делали его опасным соперником.
Пройти оставалось шагов пятьдесят, не больше, когда медведь в очередной раз поднял голову и повёл мордой из стороны в сторону. До этого момента он нас толи и в самом деле не замечал, толи просто не обращал внимания, не считая наше присутствие серьёзной угрозой. Но теперь, похоже, что-то изменилось. Он начал беспокойно переминаться на всех четырёх лапах, вертя мордой то влево, то вправо. Мы застыли на месте, боясь лишний раз пошевельнуться. Я скосил глаза вбок, оглядывая своих бойцов. Они держались внешне спокойно, но по напряжённым позам было заметно, что волнуются.
Оглядевшись по сторонам, медведь глухо заворчал, потом коротко рыкнул и вдруг развернулся и не торопясь, вразвалочку, направился в сторону Цыгана, стоявшего слева от меня, ближе к горному склону.
Бросив на меня быстрый взгляд, Цыган поднял арбалет. Я вскинул свой.
Выждав дистанцию в тридцать шагов, Цыган спустил тетиву и, отбросив арбалет в сторону, схватился за пику.
Медведь, получив болтом в левую часть груди, сначала взревел, приподнявшись на задних лапах. Потом, упав на все четыре конечности, вихрем ринулся на стрелка.
Сухо щёлкнул мой арбалет, вбивая свой болт медведю в шею. Тот только головой мотнул. Мимо меня с коротким свистом пролетели ещё два болта, впиваясь в левый медвежий бок. Перехватив пику наподобие рогатины, я ринулся на медведя.
Тем временем Цыган, уперев пятку пики в землю, обеими руками крепко вцепился в её древко, направив острие прямо в грудь надвигающемуся бурому хозяину гор. Тот, не задерживаясь, махнул лапой, сбивая железо в сторону, и всей массой навалился на охотника. Цыган заорал, толи от страха, толи от боли. Медведь ревел и драл его лапами, пытаясь разорвать кольчугу и добраться до живой плоти. Цыган, свернувшись под ним клубком, закрывал руками голову и продолжал исступлённо орать.
Подбегая к месту схватки, я тоже заорал, чтоб отвлечь внимание на себя, и со всего размаха вогнал медведю в бок пику.
Бурый комок ярости, в оглушающем рыке обнажив жёлтые клыки, развернулся на месте и кинулся на меня. Едва успев выхватить кинжал, я чуть довернул руку, чтоб ловчее было бить, и со всего размаху, уже подминаемый медведем, всадил клинок ему под левую лапу. Коротко взревев, он навалился на меня всей тушей. Похоже, что мой удар и был той последней каплей, что переполнила его жизненную чашу. Стоявшие немного в стороне Степняк и Зелёный только теперь добежали до места схватки и вогнали свои пики в уже умирающего зверя. Медведь захрипел и, судорожно дёрнувшись несколько раз, испустил дух
- Господин сержант! Господин сержант! - услышал я испуганные голоса.
И, отдельно, голос Зелёного:
- Отваливайте его в сторону! Сержанта вытаскивать надо!
Послышалось дружное сопение, кряхтение, туша медведя сдвинулась, приподнялась. Кто-то ухватил меня за шиворот, кто-то - за плечи. И вот уже дружными усилиями меня выволокли из-под поверженного зверя.
- Вы как, сержант, - потряс меня Циркач, - в порядке? Ран нет? Нигде не болит?
- Всё нормально, - кряхтя, я принял сидячее положение, - Цыган!
- Здесь я! - в поле моего зрения появился изрядно помятый и ободранный, но в целом вполне прилично выглядящий сын кочевого народа.