Страница 35 из 81
- Самое время напасть на них, - тихо проговорил староста, вслушиваясь в темноту.
- Нет, - покачал я головой, - у тебя хоть и хорошие бойцы, но в военном деле люди неопытные. А в темноте всякое приключиться может. Ещё, не дай бог, друг друга покрошат. А нам каждого человека беречь надо. Да и злить их раньше времени не стоит. Они завтра до обеда только в себя приходить будут. Пока между собой договорятся, пока гонца к нам зашлют, пока мы своё время потянем... Глядишь, ещё день пройдёт. Им-то куда спешить? Они ж про Цыгана ничего не знают. Уверены, что подмоги нам ждать неоткуда. А там уж как-нибудь ещё пару дней продержимся.
- Гляди, сержант, - проговорил староста, - ты у нас человек военный, опытный... Как бы чего худого потом не вышло. Не упустить бы случай...
- Ну, подумай сам. Ну, выйдем мы за ворота. Ну, побьём их сколько-то, разгоним по всему плато. Так они ж завтра опять здесь соберутся. Только будут уже трезвые и злые. Это ж как медведя подранить, да не убить. Ты понимаешь, что они тут тогда вытворять начнут?
- Да понимаю, - поморщился староста, - только очень уж случай удобный... Ладно. Пойду я, передохну маленько. Если что, шумните тут...
- Ладно, иди, - кивнул я, присаживаясь под стеной, - да и я тоже, пожалуй, вздремну чуток...
Как и ожидалось, лагерь налётчиков начал оживать ближе к обеду следующего дня. Неопохмелённые горцы бродили от одной группы соплеменников к другой, о чём-то переговаривались, спорили, время от времени взмахивая руками. Потом некоторые из них вяло нарубили дров, свалив для этого несколько яблонь и груш в саду, и запалили пару десятков костров. Даже нам со стены было видно, как нехорошо дети гор себя чувствуют "после вчерашнего". А сегодня им пить было уже нечего. Из еды - только то, что с собой принесли, да ещё с нескольких яблонь посрывали то, что сельчане убрать не успели. Понятное дело - настроение у грабителей было никакое. Пошумев немного, самые горячие головы двинулись к посёлку, вероятно, решив силой взять то, чего так хотели, но до сих пор не получили.
- Готовсь! К бою! - разнеслось по стене в обе стороны.
И мигом ожил до того момента безлюдный каменный гребень укрепления. Лучники наложили стрелы, арбалетчики взвели арбалеты. Да и все остальные защитники, вооружённые кто что под рукой имел, высыпали на стену, приготовившись к бою.
Атака горцев была не организованной. Скорее - на эмоциях. А потому, подпустив их поближе, стрелки дали залп в самую гущу наступающих. Чуть больше двух десятков горцев упали, так или иначе зацепленные стрелами. Но большинство из раненых тут же поднялись и кинулись обратно к своему лагерю. Эти на сегодня уже отвоевались... Между тем наши стрелки успели выстрелить ещё по несколько раз, пока нападающие не подбежали к самому валу. И тут горцы остановились. Ещё бы! Я веселился вовсю. Ну, и куда ж вы, балбесы, без лестниц попёрлись? Чего дальше-то делать будете? Как на стену полезете? Разошедшиеся сельчане забрасывали "могучих жигитов" камнями, поленьями и прочими тяжёлыми предметами, попадавшимися под руку.
Не выдержав такого жёсткого обстрела, горцы откатились назад, подбирая по пути раненых и убитых. А в лагере им досталось ещё и от вождей, разбуженных криками и шумом скоротечной битвы. И правильно досталось! Нечего без команды, да ещё не подготовившись, на штурм лезть. А так и нас разозлили, и людей зазря потеряли, и добиться ничего не добились.
Я думаю, что примерно так и высказывались горские вожди, вразумляя своих не в меру горячих соплеменников плётками по спинам. Мы с интересом наблюдали за их методами воспитания, временами отпуская шуточки по поводу увиденного. Нам-то что? Пока они там между собой разбираются, время-то идёт. А нам только этого и надо!
Наконец, часа через два в лагере горцев установился относительный порядок. Крики, беготня и удары плёток прекратились. Вожди, как и вчера вечером, опять уселись в кружок, видимо, обсуждая: что ж им теперь делать дальше?
Ещё час у них ушёл на говорильню. Наконец, от лагеря к посёлку направился всадник с зелёной веткой в руке. Парламентёр, значит... Оказалось - наш знакомый - Аштан.
Подъехав к валу, он помахал веткой и закричал:
- Эй! Кито есть!? Старост, ходи суда! Гаварыт будим!
- Ну, чего тебе опять? - высунулся из-за стены староста.
- Игидэ выкуп? Выкуп давай!
- Какой тебе ещё выкуп? - упёрся староста, - Мы вчера как договаривались? Вы к нам не лезете. Мы даём выкуп. Вы уходите. Так?
- Так, - осторожно кивнул посланник, оглядывая стену.
- А какого хрена вы тогда не свет ни заря на штурм попёрлись? Мы стрелы свои потратили, люди не выспались, дети да жёны наши перепугались. И какой ты ещё после этого выкуп хочешь? Убирайтесь отсюдова!
- Э! Э! Старост! Нэ кричи! Зачэм ругацца? На тех, кито сюда ходил, нэ сматри! Они - глюпый были, пияний были. Сами ходили. Их ни кито суда не слал. Их наши вожди сами наказували. А миня к вам паслали. Выкуп давай!
- Ничего не получите! Сами виноваты. Надо было лучше за своими пьянчугами смотреть! А теперь убирайтесь по добру - по здорову!
- Эй, старост! Так нэ гавари! А то мы тогда все на штурм ходить будем, - погрозил плёткой Аштан.
- А ты плёточкой-то не грози! - подал я голос, - мы тебе не кони, а ты нам не пастух!
- Все рабы мои будите! - взвизгнул "могучий жигит", - А тибья, сиржант, к хвосту коня моего пиривяжу, па всэм гарам таскат буду. Навоз маего коня жрать будишь!
Кто-то из стоящих на стене озорно, в два пальца, протяжно засвистел, кто-то пустил стрелку под копыта взвившегося на дыбы коня.
Горец, огрев коника плёткой меж ушей, развернул его и умчался обратно в лагерь. Сразу же по его прибытии там поднялся страшный шум. Горцы кричали, трясли кинжалами и копьями, размахивали руками. Но постепенно шум стих. Похоже, вождям удалось угомонить своих подчинённых и организовать подготовку к штурму.
В саду опять застучали топоры. Налётчики принялись рубить деревья и вязать из них штурмовые лестницы. Там же, на окраине сада, обтёсывался толстый ствол свежее срубленной яблони. Из неё горцы, похоже, собирались сделать таран, чтоб выбить ворота.
- Ну, вот они и разозлились, сержант, - укоризненно взглянул на меня староста.
- Поглядим, как дальше пойдёт, - пожал я плечами, оглядывая лагерь налётчиков.
Весь остаток дня у них ушёл на то, чтобы заготовить лестницы в нужном количестве, определить направление атаки и распределить своих людей по местам. До поздней ночи горцы жгли костры, пели и плясали вокруг них, готовясь к завтрашней схватке.
Мы, понаблюдав за ними, пришли к выводу, что нападение произойдёт на рассвете или прямо перед ним. А потому все люди, находившиеся в посёлке, плотно поужинали и улеглись отдыхать прямо у стены. Утром, при начале атаки, каждый сразу же окажется на своём месте, и никому никуда не надо будет бежать. Даже женщины и дети находились тут же, готовые оказывать любую посильную помощь в обороне посёлка.
Все знают, что в горах темнеет быстро, а рассветает рано. Особенно летом. Из-за гор ещё не показалось само солнце, а небо уже светлеет. Солнечные лучи, отражаясь от облаков, огибают горные хребты, постепенно осветляя сам воздух и всё пространство вокруг. Птицы просыпаются ещё в полной темноте, начинают шебуршиться в ветвях и подавать первые, пока едва слышные и несмелые голоса, извещая мир о том, что новый день вот-вот начнётся. Рассвет ещё не наступил, но всё яснее, всё отчётливее проступают очертания окружающих предметов, силуэты пока ещё спящих людей, очертания наполовину вырубленного сада. Воздух свеж и прохладен. Лёгкий ветерок, тянущий от хребта, слегка обдувает лицо и колышет волосяные бунчуки на пиках, прислоненных к стене...
Вот со стороны лагеря горцев донёсся неясный, приглушённый расстоянием шум. Вот почудилось, будто некое большое тёмное пятно поплыло по полю, быстро смещаясь ближе к посёлку.