Страница 26 из 81
"Сержант наш, конечно, груб
ый
и плохо воспитан
ный хам
. Что делать?.. Родился и вырос в деревне. Потом - всю жизнь в армии. Какое уж тут воспитание?.. Хотя, откровенно говоря, во время памятной беседы с деревенским мужичьём в таверне он
сумел
удивить меня некоторой, пусть и довольно слабой, изысканностью речи. Но вот то, что он там наврал про моего отца
, возмутило меня до глубины душ
и
!
.
. И если б не этот здоровяк, Степняк, так некстати придавивший мне шею, я устроил бы ему грандиозный скандал прямо там, в этом кабаке. По крайней мере, так я думал тогда...
Но теперь, после нашей драки, я думаю - слава Высшему, что Степняк мне тогда не дал вылезти! Если уж десятник сумел нас всех так отделать, то мен
я одного он попросту вбил бы
в пол
прямо там, в таверне
, чтоб только не слышать мою ругань...
Так что, придётся мне, графу и потомку древнего рода, временно (я подчёркиваю - Временно!) подчиняться этому неотё
санному и грубому мужлан
у.
О, Господи, молю тебя! Сделай так, чтоб я как можно скорее смог получить офицерский патент! Это - во-первых. И во-вторых: сделай так, чтоб после получения мной патента сержант Грак оказался у меня в подчинении! Вот тогда-то я душу отведу!!
Я ему всё припомню. И прозвище это оскорбительное - Дворянчик, и кобылу мою, в грязи измурзанную, и даже то, как мы с похмелья к речке бегали. Всё припомню, дай срок!"
Выпустив пар и наоравшись, мы зажили прежней жизнью. Кстати, после этой драки я заметил, что отношения в отряде стали какими-то... более тёплыми, что ли. У парней явно прибавилось и уважения ко мне и больше дружеского участия по отношению друг к другу. В который раз подтвердилось одно из моих жизненных наблюдений: настоящим мужчинам, чтобы подружиться, надо хотя бы раз в жизни в общей драке поучаствовать! Да и к занятиям нашим они после этого стали относиться с гораздо большим прилежанием и старательностью. Мордобой в этом деле, знаете ли, очень способствует... Самооценку на место ставит.
В посёлок я их временами отпускал. Так сказать, "на побывку", в те дни, когда и в посёлке выходные были. Ну, понятное дело, и сам тоже ездил...
"Побывка" такая у нас начиналась всегда одинаково. Первым делом заезжали к старосте, в баньке попариться. Да заодно домашним пивком побаловаться. Потом, оставив у старосты на дворе лошадей, шли в кабак. Там, сев за столом, заказывали плотный ужин и хорошую выпивку. Однако напиваться - не напивались. Помнили о том, что утром домой возвращаться. Там же, в кабаке, к нам подсаживался кто-либо из сельчан. Поговорить о том, о сём, байки послушать, самим что-нибудь интересное рассказать. Если с нами был Цыган, то он, не чинясь и не ломаясь, весь вечер пел песни разные: весёлые и грустные, цыганские или какую другую - кто чего попросит. Но особо весело было в те случаи, когда с нами приезжал в посёлок Грызун. Он был мастером заключать на выигрыш такие пари, что, казалось бы, выиграть у него - плёвое дело. И при этом противник Грызуна всегда проигрывал! В конце концов все уже знали, что у Грызуна пари выиграть невозможно. И всё-таки каждый раз попадались на его очередную уловку.
Обычно это происходило следующим образом.
Грызун, выпив в одно горло пару бутылок сельского вина и явно будучи пьяным, обращался к кому-либо из присутствующих, едва выговаривая заплетающимся языком:
- Слухай сюда, паря... А спорим, я сейчас... вот прямо здесь... у тебя на глазах... (дальше шло собственно предложение пари. Например...) выпью три кружки пива быстрее, чем ты сможешь выпить две рюмки перегонки!.. и ты ничего... не успеешь... сделать...
- Кто!? Я!? - тут же широко раскрытой пастью глотала крючок потенциальная жертва.
- Ты... - пьяно мотал головой Грызун.
- Да я тебя!..
- Спорим?.. тут же предлагал наш пройдоха.
После такой подначки заведённого спорщика уже было бесполезно отговаривать. Азарт, желание выиграть и винные пары вперемешку ударяли ему в голову, мешая вовремя сообразить, С КЕМ! он собрался спорить. Условия пари заключались тут же. Грызун, правда, не зарывался, меру знал. Обычно проигравший должен был выставить всем присутствующим по кружке пива. А своему сопернику-победителю ещё и дополнительную бутыль вина и закуску.
- Ну, что, начнём? - предлагает неосторожный селянин.
- Начнём, - покачиваясь на ногах, соглашается Грызун, - эй, Стакаш, где ты там!? А ну, неси сюда три кружки пива и две стопки перегонки!.. Да поживее...
Трактирщик быстренько приносит и устанавливает перед спорщиками озвученный заказ и отходит в сторонку понаблюдать, что же будет происходить дальше. Остальные присутствующие, оставив разговоры, тоже переключаются на наш столик.
- Только, чур, уговор, - пьяно качает пальцем Грызун, - ты чтоб мои кружки-стаканы не трогал... Лады?
- Да нужны они мне... - соглашается селянин.
- Ну, и ладно!.. Тогда - начинаем... Тока, щас... погодь... я со своего стакана вино допью... И - начнём...
- Давай, давай, - усмехается мужик, нервно потирая руки в предвкушении уже близкого выигрыша.
Грызун одним махом опрокидывает остатки вина своего в широко раскрытый рот и, перевернув стакан, быстро накрывает им одну из стопок, стоящую перед соперником. Потом не торопясь берёт со стола свою кружку и делает первый глоток...
- А!.. а... - мужик раскрывает рот, оглядывается по сторонам, пытаясь что-то сказать, закрывает, открывает опять... На лице его написана такая растерянность и возмущение, что окружающие не выдерживают и чуть ли не валятся под столы от хохота. После нескольких секунд недоумённо-возмущённого молчания у незадачливого спорщика наконец прорезывается голос:
- Ты чего это сделал, а!? Ты зачем мою стопку своим стаканом закрыл!?
- А разве ты говорил, что этого нельзя делать? - искренне удивляется Грызун. Голос его абсолютно чист и трезв, будто это и не он сидел перед нами всего пару минут назад упившимся в лоскуты.
- Это не честно! - вопит мужик, - Обман! Да ты мошенник!
Тут уж в спор приходится вступать мне. Потому, как налицо оскорбление солдата армии Его королевского величества и моего, стало быть, подчинённого.
- Ну, вот что, дядя, - говорю я, слегка встряхивая того за ворот, - ты язык-то свой попридержи. Тебя на спор идти никто не заставлял. Наоборот - отговаривали. Да ты сам того захотел. Понадеялся на то, что пьян мой солдат, несуразицу плетёт. Захотелось погулять на халявку!? Ан, не вышло! А коль проиграл, так - плати! Верно я говорю, люди добрые? Должен он, что положено, выставить?
А все ж помнят, на что спор шёл. Кому ж на дармовщинку лишней кружки пивка не захочется!?
- Да! - дружно кричат всё ещё посмеивающиеся сельские мужики, - Конечно - должен!
Ну, ещё бы они отказались!.. И вот что интересно... Я заметил, что громче всех и азартнее кричат всегда те, кто совсем ещё недавно попадались на точно такой же крючок, закинутый им Грызуном... Тешили своё самолюбие что ли, радуясь, что не они одни такими лопухами оказались? А есть и другие, которые ещё "лопушистее" их. Потому как прошлый пример сегодняшнему спорщику впрок не пошёл.
И очередной проигравший спорщик ковыляет к барной стойке и нехотя, очень медленно достаёт из-за пояса заначенные монетки, оплачивая оговоренный заказ на всех присутствующих. Либо прося трактирщика записать за собой долг в книгу, клянясь, что при первом же случае непременно отдаст.
А уж после того, как веселье в трактире заканчивалось, мы расходились по своим знакомым "милым подружкам". Были это всё женщины одинокие, мужей потерявшие. У кого горцы при набеге мужика побили, кто зимой в горах замёрз, либо там же с кручи сорвался. Кому на охоте не повезло - зверь подрал. А кто и в реке потонул. Почти все эти женщины уже имели хотя бы по одному ребёнку, с мужем, ныне потерянным, прижитым. Поселковые ни нас, ни женщин этих за встречи такие не осуждали. Потому как, во-первых, трудно бабе одной жить, без ласки мужской, да и без помощи по хозяйству. А во-вторых, мужиков в посёлке всё одно было меньше, чем женщин. На всех не хватало...