Страница 46 из 61
– Зайдите, – сказала она и положила мобильный на стол.
– Добрый день. – Молодой человек не старше тридцати лет шагнул в комнату.
Люси сразу заметила его слишком светлый тон кожи, который выглядел почти молочно-белым на фоне его чёрного костюма и серой рубашки.
– Вадим Железнёв? – Люси привстала со своего кресла, приветствуя посетителя.
– Да, – ответил он уверенным, но недружелюбным тоном.
– Меня зовут Люси Грин, – сказала она и протянула Вадиму руку. Обычно представительный вид Люси с её умным интеллигентным лицом, высоким ростом и прямой осанкой, почти белыми волосами и строгим костюмом производил положительное впечатление на посетителей, сразу чувствовавших почтение и уважение к ней.
– Приятно познакомиться, – сухо ответил Вадим, что не ускользнуло от внимания Люси. Они пожали друг другу руки.
– Взаимно, – сказала Люси с едва уловимой усмешкой. Она поняла, что Вадим не торопится демонстрировать ей своё почтение. Будучи ниже ростом, чем Люси, Вадим тем не менее пытался смотреть на неё сверху вниз, закинув высоко голову и глядя на неё из-под своих слегка приподнятых бровей. «Наполеон, хотя и был короче, чем ты, использовал тот же метод. Не проблема, я тебя живо поставлю на место, милок!» – подумала Люси и широко улыбнулась, глядя Вадиму прямо в глаза.
– Садитесь, пожалуйста. – Она указала пальцем на стул, и, пока Вадим усаживался, она нарочно бесцеремонно рассматривала его, что вряд ли кому-то могло понравиться. «Уверенный, сильный, недоверчивый и болезненно защищающий своё пространство, – продолжала рассуждать про себя Люси. – Так далеко протянул свою руку вместо того, чтобы просто шагнуть в мою сторону. Это говорит о том, что он даже физически старается держать собеседника на расстоянии. Болезненная реакция на нарушение собственного пространства. Ну что ж, значит, пользуясь этим, надо вывести его из состояния равновесия!»
Люси подошла к столу и, вместо того, чтобы занять своё обычное место, взяла свой стул и поставила его рядом с Вадимом. Неторопливо и вольготно она удобно раскинулась на стуле, закинув ногу на ногу, и еще раз одарила Вадима широкой улыбкой. Это оказало немедленный эффект на Вадима. Он тут же выпрямился и вжался в спинку своего стула, пытаясь увеличить пространство между ними. «Попался!» Теперь Люси знала, что вывела своего оппонента из его зоны комфорта.
– Я хочу поговорить с вами о вашем боссе Галинском, – сказала Люси деловито. – Меня интересует его характер, его дела, его противники, его слабости. Вы работали с ним довольно близко в течение многих лет и принадлежите к кругу людей, которым он доверял. Мне нужно знать, на что он был способен как человек и каким он был на самом деле.
– Не должен ли при этой беседе присутствовать мой адвокат? – спросил Вадим повышенным тоном, пытаясь спровоцировать Люси.
– Зачем? Вы совершили что-то противозаконное? – Люси посмотрела на Вадима пристальным взглядом.
– Нет, я просто подумал… неважно, – стушевался Вадим. – Что именно вы хотите знать?
«Так-то лучше», – подумала Люси, почувствовав, что полностью контролирует ситуацию.
В течение следующего часа Люси подробно опрашивала Вадима о Галинском, его делах, их отношениях друг с другом. В дополнение к тому, что Люси уже знала о Галинском, теперь ей стало известно, что он был дотошным плановиком, изворотливым, творческим человеком, который решал поставленные перед ним задачи неординарными путями. Одна фраза, которую Вадим использовал, описывая Галинского, засела в голову Люси: «В жизни Галинского не было никаких неожиданных происшествий или странных совпадений, всё, что происходило, должно было произойти, поскольку было им задумано и хорошо спланировано».
Люси чувствовала неподдельный интерес к Галинскому, ей непременно хотелось его разгадать, понять, чем он руководствовался в своих поступках и как он претворял свои планы в жизнь. Ещё до начала следствия у Люси сложилось негативное отношение к Галинскому, которое регулярно подпитывалось бесконечными скандалами, связанными с его именем. Но с чем она не могла не согласиться, так это с тем, что Галинский был человеком неординарного мышления и неординарных поступков. Это подтвердилось ещё раз, когда Люси встретилась с Майлзом, дворецким Галинского.
На этот раз их встреча была более продуктивной по сравнению с предыдущей, поскольку у Люси появилась возможность надавить на Майлза, сообщив ему о подозрениях в причастии Амира к взрыву в комнате-сейфе. Люси также информировала Майлза о том, что ей известно о любовной связи между Амиром и Зиной, связи, о которой Майлз должен был знать, но предпочёл умолчать на предыдущем допросе. Наконец, ей успешно удалось выбить Майлза из образа слуги; Галинского больше не было в живых, а значит, уже не существовало господина, которому Майлз служил много лет. Майлз действительно немного расслабился и за полчаса разговора с Люси наконец сообщил полезную для расследования информацию.
– В связи с тяжёлой болезнью планировал ли Галинский что-либо особенное, может быть, он собирался завершить какие-то дела или сделать что-то важное, пока ещё не поздно? – продолжала Люси, пытаясь выведать информацию о том, знал ли Майлз о раке Галинского.
– Я говорил об этом много раз, я действительно не знал ничего о его болезни до тех пор, пока вы мне об этом не сказали, мадам. У меня даже подозрений не было, что он мог быть так тяжело болен. Он выглядел уставшим, немного не в себе, но не более того. Не знаю, что и сказать по этому поводу, – сказал Майлз с откровенным удивлением на лице; похоже, он говорил правду. – Возможно, он просто держал эту информацию в секрете от всех. Однако незадолго до своей гибели господин Галинский сказал кое-что, что можно было бы понять как намёк на то, что он болен. Он сказал: «Скоро нам расставаться, мой друг». В тот момент я подумал о том, что он, наверное, переедет жить в другую страну, ну а я останусь в Рубиновом имении.
– А почему именно это было вашей первой мыслью? Действительно ли Галинский собирался покинуть Великобританию?
– Да, он всегда говорил, что в конце концов осядет где-то в Израиле или на Карибских островах. Европа ему была ни к чему; только так, для политической активности, но сердце его не лежало ни к Англии, ни к какой-либо другой европейской стране. Он любил Россию, но вернуться туда не мог. – Майлз глубоко вздохнул.
– Говорил ли он, когда именно планировал это расставание?
– Нет.
В который раз Люси подумала о том, что скорее всего Галинский покончил жизнь самоубийством, но при этом сымитировал убийство.
«Скоро нам расставаться, мой друг», – эти слова, которые он сказал своему слуге, если ничего и не доказали, то во всяком случае давали понять, что Галинский явно что-то затевал. Об этом же говорила и характеристика, которую Вадим дал Галинскому: «В жизни Галинского не было никаких неожиданных происшествий или странных совпадений, всё, что происходило, должно было произойти, поскольку было им задумано и хорошо спланировано».
Люси никак не могла поверить, что Галинский, такой умный и прозорливый человек, не заметил конспирацию против него в кругу своих же подчинённых и охраны. Это никак не вязалось с его натурой и характером. Он не был ни туп, ни слеп, и если бы Амир действовал против него, он бы раскусил это в момент. Скорее всего, Амир действовал по поручению своего босса и втихую от других телохранителей и домочадцев Рубинового имения.
Когда Келли наконец закончил со всеми делами и прибыл в офис, было уже без четверти шесть.
Открыв дверь в кабинет Люси, он увидел её с мелом в руке стоящей перед чёрной доской с нарисованными графиками и стрелками, соединяющими написанные имена Галинского и прочих.
– О, ты такая сексуальная, Люси. Напоминаешь мне мою школьную учительницу, о которой я мечтал в своё время. – Келли подошёл к доске. – Так, что мы имеем здесь? – Келли посмотрел на нарисованные диаграммы. – Я вижу, что все наши подозреваемые тут.
Люси повернулась к Келли с триумфальной улыбкой.