Страница 15 из 61
От обиды и злости Михаила трясло; он даже не помнил, как доехал до дома. Припарковавшись подальше от окон спальни, откуда Ксения могла увидеть его, он зашёл в квартиру и прямиком направился в свой кабинет. Закрыв дверь на ключ, он уселся на свой любимый старый диван из кожи – единственный предмет мебели, оставшийся с университетских времён, но сегодня даже этот надёжный уголок комфорта показался ему страшно неудобным.
Невыносимая печаль, охватившая Михаила, чувствовалась как физическая боль, распространяющаяся через его сердце и по всему телу. Эмоционально подавленный, он закрыл лицо руками и заплакал. А что если я не прав? Что если с Леной всё же что-то произошло, а я тут с ума схожу, как идиот? Михаил постарался взять себя в руки и не поддаваться истерике. Прежде всего я должен найти её. С чего я должен начать? Настойчивый стук в дверь прервал его мысли. Михаил услышал взволнованный голос Ксении, которая звала его.
Именно её он меньше всего хотел видеть в этот момент, но, к сожалению, у него не было выбора. Михаил медленно встал и подошёл к двери.
– Господи! – воскликнула Ксения, как только он открыл дверь.
Судя по тому, что она была в своей белой длинной до пола ночной рубашке, с распущенными волосами и слегка опухшим лицом, было очевидно, что она только что проснулась.
– Ты выглядишь ужасно, – сказала она. – Что с тобой?
Она взглянула на него озабоченно и прикоснулась ладонью к его лбу и щекам.
– Да у тебя настоящая лихорадка! Я сейчас же вызову доктора. Немедленно в постель, и никаких споров!
Схватив Михаила за руку, Ксения повела его в спальню.
Только около одиннадцати утра Михаил наконец-таки смог остаться один. Семейный врач, пришедший по вызову Ксении, диагностировал ему раннюю стадию гриппа и прописал соответствующее лечение. По настоянию Михаила Ксения уехала на работу, оставив его на попечение их престарелой экономки. Наконец-то Михаил мог позвонить Лене, однако и на этот раз её телефон не отвечал.
Снег, падавший всю ночь, покрыл всё вокруг толстой белой коркой. К утру стало очевидным, что погода серьёзно повлияла на дорожную ситуацию; переполненный городской транспорт плохо справлялся с перевозкой пассажиров, значительно участились и дорожные происшествия, из-за чего люди опаздывали на работу.
Дарья, как и многие другие в это утро, тоже серьёзно запаздывала. Однако она не особенно беспокоилась об этом, так как её работодательница Лена, в квартире которой она убиралась, была довольно славной молодой женщиной, которая не позволила бы себе скандалить по такому поводу, прекрасно понимая причину ее опоздания.
Дарья выбежала из метро и поспешила к Кутузовскому, надеясь, что её задержка не причинит слишком много неудобств Лене. Будучи миниатюрной хрупкой девушкой, Дарья семенила маленькими шажками, боясь поскользнуться, но, даже передвигаясь с такой незначительной скоростью, она намного опережала застрявших в пробке водителей автомобилей. Дарью искренне позабавил этот факт; она была уверена, что на своих двоих всё же было бы надёжнее. И вообще Дарью, как, впрочем, и большинство других москвичей, раздражало, что в Москве всё больше и больше становилось машин. Для основной массы населения жизнь становилась всё тяжелее, а дороги тем не менее были переполнены машинами. «И откуда только люди берут деньги? – частенько думала она. – Разъездились – воздух портят». Тогда ей было невдомёк, что через много лет Москва по-настоящему превратится в одну сплошную пробку, перегруженную до краёв и захлёбывающуюся от выхлопных газов.
Через несколько минут, добравшись до Кутузовского, Дарья вошла в дом и резво пробежала вверх три лестничных пролёта. Когда после второго звонка в дверь ей никто не ответил, она предположила, что Лена, возможно, не дождалась её и ушла по своим делам. Воспользовавшись своим комплектом ключей, Дарья открыла дверь и вошла в квартиру. Сменив мокрые сапожки на домашние тапки, Дарья стянула с себя японскую дутую нейлоновую куртку, которой очень гордилась, и повесила её рядом с Лениной шубой, присутствие которой на вешалке её несколько удивило. Неужели Лена вышла из дома без своей меховой шубы в такой холод? Это было как-то странно, но с другой стороны, Дарья подумала, что Лена запросто могла купить себе новую шубу, ведь в деньгах она явно не нуждалась.
Как и большинство женщин в её положении, Дарья была любознательна касательно материального достатка своей работодательницы. Она предполагала, что Лена либо сама была из состоятельной семьи или же, возможно, имела богатого любовника. Оба сценария были вполне вероятными, но Дарья подозревала, что второй вариант был более правдоподобным, ведь Леночка была такой прелестной девушкой и к тому же красавицей.
Из прихожей Дарья пошла прямиком на кухню и принялась мыть грязную посуду, которой было совсем немного. Уборка квартиры Лены вообще была достаточно лёгкой работой, поскольку хозяйка сама любила поддерживать чистоту, да и квартирка была маленькой и не забитой ненужным барахлом. Второй на очереди была уборка ванной комнаты, затем смена простыней в спальне и глажка белья. Дарья достала из кухонного шкафа жёлтые резиновые перчатки, пару бутылок чистящего средства, несколько губок и, беззаботно напевая что-то весёлое себе под нос, направилась к ванной комнате. Нажав на дверную ручку в ванную комнату, она шагнула внутрь. Вдруг её сердце замерло от ужаса, представшего перед ее глазами, а ещё через мгновение Дарья дико закричала.
В ванне, наполовину погруженное в воду, лежало обнажённое и безжизненное тело Лены с перерезанными на запястьях руками. Дарья с ужасом посмотрела на красную от крови воду, кровавые мазки на стенах и на образовавшуюся на полу кровавую лужицу, рядом с которой лежала бритва. С истошным криком «Она мертва!» Дарья выбежала из ванной комнаты, а затем и из квартиры на лестничную площадку, где наткнулась на соседа.
Михаил только приготовился в очередной раз набрать номер Лены, как внезапно телефон зажужжал в его руках. Звонил Абрам Галинский, что слегла удивило Михаила. Галинский не был, что называется, ближайшим другом и крайне редко звонил ему домой.
– Миша, извини за беспокойство. Мне нужно узнать у тебя что-то очень важное.
– Да, я тебя слушаю.
– Ты помнишь Лену, ну, ту девушку, с которой я тебя познакомил несколько месяцев назад; она тогда писала какую-то студенческую статейку.
– Да, – ответил Михаил неуверенно. – А почему ты об этом спрашиваешь?
– Я даже не знаю, как тебе и сказать… Одним словом, у тебя случаем не было с ней связи?
– Почему ты спрашиваешь? – Голос Михаила внезапно задрожал.
– Слушай, это, конечно, не моё дело, но эта девушка покончила с собой прошлой ночью, и мой человек из милиции позвонил мне несколько минут назад, чтобы сообщить, что у неё в квартире обнаружены твои фотографии и некоторые вещи, включая твою визитную карточку. Он знал, что мы с тобой друзья, поэтому и связался со мной сразу же, прежде чем начнётся официальное следствие.
– Лена мертва? Что. что с ней случилось? – У Михаила перехватило дыхание. – Как это произошло? – спросил он с дрожью в голосе.
– Миша, она перерезала себе вены. Её тело было найдено в ванной сегодня утром, но я так понял, что это всё случилось ещё вчера вечером. – По голосу Галинского чувствовалось, что ему было нелегко говорить об этом своему другу.
– Как? Она была дома? Какой же я идиот! Я был там, когда она лежала в ванной! Почему? Почему она это сделала? – Голос Михаила задрожал ещё больше.
– Слушай, ты держись. Пожалуйста, попробуй сконцентрироваться. Мне только нужно понять, что происходит. Ты говоришь, что находился в её квартире, когда она была уже мертва? Ты это имел в виду?
– Похоже, что так. – Михаил с трудом владел собой. – Это ужасно, моя жизнь загублена окончательно, – простонал он.
– Подожди, Миша. Возьми себя в руки. Перестань паниковать, расскажи мне всё подробно.
Михаил не мог поверить в то, что с ним происходит. Ему казалось, что вся его жизнь рухнула в одночасье: его любимой женщины больше не было в живых. Она мертва, и, конечно же, теперь о его связи с Леной узнает Ксения. Теперь он точно потеряет и свою супругу, а за этим придёт конец и его карьере. Вся его жизнь перевернулась вверх ногами. Осознавая свою полнейшую беспомощность в этой ситуации, он не видел выхода из этого кошмара. Одно было очевидно: Галинский звонил ему как друг, поэтому Михаил решил ему во всём довериться и опереться на его плечо.