Страница 49 из 99
"Так и не порвали" — с вызовом ответила Танька. — "Я ведь за начальником разведки у них числилась".
"В каком это качестве?" — не унимался Мильченко.
"В качестве подстилки!" — с еще большим вызовом заявила девушка.
"А что это за человек — их начальник разведки?" — поинтересовался Сухоцкий.
"Был" — заметил Сергей. — "Она ему пулю в голову вогнала, у меня на глазах".
"Молодец!" — воскликнул Виктор.
"Это Серега молодец. Он меня оттуда вытащил. Я-то застрелиться хотела" — тихо проговорила Таня.
Сухоцкий вдруг помрачнел, поморщился, как от зубной боли, но очень мягким тоном произнес:
"Я вас оставлю пока. Вы тут без меня постарайтесь разобраться со схемой обороны. Помоги нам, Таня, пожалуйста" — и он быстро вышел за дверь.
"Что с ним?" — встревожился Сергей.
"Понимаешь, вчера с Большой Земли передали, — во второй раз уже, — что у Красного Креста никаких данных о его семье нет. И о его розыске никто запросов не подавал. Значит, либо они погибли, либо его не ищут. Сам понимаешь…" — со вздохом развел руками Калашников.
У него самого не было никаких надежд. Его никто не должен был искать. Родители у него уже умерли, а возлюбленная Виктора погибла в Адриатическом море во время Балканского инцидента за полгода до войны. Она вступила в схватку с итальянскими боевыми пловцами, высадившимися на эсминец "Ловкий", где проводились испытания усовершенствованного боевого радара…
Последней операцией перед атакой на логово бандитов была установка бронетехники на железнодорожные платформы. Перед этим ремонтная бригада вышла на проверку и починку пути. Но они чинили не поврежденную бандитами Зеленодольскую ветку. Ремонтировался путь на линии Зеленодольск — Комсомольский Курорт, и Ясногорская ветка на отрезке Комсомольский Курорт — Город. Рухнувшие на полотно опоры контактной сети у Водопьяново и у самого Города было решено убирать прямо в ходе операции.
Не рассчитывая на возможность скрытно снять часовых вокруг логова бандитов, Сухоцкий с Калашниковым решили строить внезапность операции на другом. Заранее, с вечера, расчеты СПГ и минометчики были доставлены в исходные районы автомашинами и дальше начали выдвижение пешком, таща свое вооружение на собственных плечах. Бронетехника осталась в выжидательных районах, ожидая сигнала. Штурмовые группы с вечера заняли позиции поблизости от линии постов и патрулей бандитов, тщательно соблюдая маскировку.
В 02:15, на четверть часа позже расчетного времени, ото всех подразделений был получен сигнал готовности.
"Атака! Атака! Атака!" — трижды прозвучало в эфире открытым текстом.
Штурмовые группы, снабженные инфракрасными ночными прицелами, открыли шквальный огонь с коротких дистанций по постам и патрулям. Тут же на боевые позиции бегом стали выдвигаться гранатометчики, таща на себе свои безоткатные орудия. Они заняли позиции на путепроводе над Ясногорским шоссе и в рощице у казарм радиотехнических частей, перекрыв Ясногорское шоссе с другой стороны коттеджного поселка. Штурмовая группа ворвалась на территорию казарм. Вспыхнула перестрелка.
Разбуженные выстрелами бандиты вскакивали, хватались за оружие. Но по поселку уже била батарея 120-мм минометов. Уже мчались со всех сторон, ревя двигателями, бронированные машины. Уже разворачивалась на позиции установка залпового огня "Смерч", раздобытая поисковой группой Калашникова буквально накануне операции.
Через несколько минут коттеджи оказались в переплетении трасс крупнокалиберных пулеметов. По ним били танки, самоходки, автоматические пушки БМП — и били они не по площадям, а по стоянкам бронетехники и по складам боеприпасов. Мильченко, засевший с рацией в одной из казарм под самым боком у бандитов, корректировал огонь. Продолжали рваться мины 120-мм минометов. С воем пронеслись по ночному небу огромные огненные кометы системы залпового огня "Смерч". На территории бандитского логова поднялась сплошная стена разрывов.
Многие бандиты бросились прочь из коттеджей. Но над полем боя повисли осветительные ракеты и отовсюду бандитов встречали пулеметные и автоматные очереди штурмовых групп. Два бандитских танка и несколько бронемашин пытались огрызаться огнем, но тем вернее они попадали под прицел ополченцев.
И это было еще не все. На железной дороге, проходившей в восьмистах метрах от поселка, послышался перестук колес, и показался необычный состав. Ведомые двумя маневровыми тепловозами, медленно катились платформы с установленными на них тремя "Тунгусками", тремя БМП-2, одной БМП-3 и четырьмя БТР. Все стволы дружно обрушили свой огонь на бандитов.
"Комендант" понял — надо собрать все силы в кулак и прорываться на северо-запад. Там есть верные люди. Конечно, все не прорвутся, но главное — уйти самому.
Один танк, одна БМП-2, два БТР и несколько легковушек выскочили из ворот и выехали на Ясногорское шоссе, поворачивая на север. Сухоцкий, сидя в танке "Черный Беркут", стоящем примерно в километре от Ясногорского шоссе на высокой насыпи кольцевой дороги близ путепровода через железную дорогу, вовремя заметил изменение ситуации. В эфире прозвучало:
"Оса-1, Оса-2! Ваша цель — колонна бронетехники на Ясногорском шоссе севернее поселка!"
В серых сумерках вертолеты мелькнули над полем боя, как призраки. После первого же захода на шоссе горел танк, подбитый управляемой ракетой, и несколько легковушек, попавших под залп неуправляемых ракет. Вторым заходом была подбита БМП. Вертушки пошли на третий заход. Батарея СПГ, установленная на путепроводе, тоже открыла огонь, и первым же залпом подожгла БТР. Другой БТР был вдребезги разбит снарядом "Черного Беркута". Колонна противника за несколько минут превратилась в пылающее скопище железных гробов. В суматохе никто не обратил особого внимания на одинокий "Хаммер", рванувший через поле в обход эстакады. Несколько очередей, пущенных ему вдогонку, не достигли цели.
Сухоцкий вышел в эфир:
"Я — Беркут! Штаб, ответьте! Виктор, быстро узнай у Тани, кто из бандитов ездит на "Хаммере" с защитной раскраской?"
В наушниках раздался голосок Гаврилиной:
""Хаммер"? Это такой зеленый, пятнистый, очень широкий?"
"Да, да!" — крикнул Юрий.
"Это "Коменданта" машина…"
Юрий, сдержав эмоции, выпрыгнул из танка и побежал вниз по насыпи. Там, у разбитых машин, уже стояли ополченцы.
"Хоть одна целая легковушка есть?" — крикнул на бегу Сухоцкий.
"Нет" — бросил кто-то.
"Да вон "Опель-Омега" вроде целый" — возразил другой ополченец.
У "Опеля" были выбиты не только боковые стекла, но и ветровое, однако он не был продырявлен, словно сито, или подожжен, как другие автомашины. Сухоцкий рванул дверцу, вышвырнул из машины труп, развалившийся на переднем сиденье рядом с водительским местом, прыгнул за руль. Ключ зажигания был на месте. После поворота ключа двигатель зачихал, раз, другой, потом мотор все же завелся. И в этот момент на сиденье рядом с Юрием плюхнулась совершенно запыхавшаяся Надя Бесланова со своим неизменным пулеметом.
"Ты как здесь оказалась?" — задал риторический вопрос Юрий, трогая машину с места.
"Я же говорила: куда ты, туда и я" — ответила Надя, все еще тяжело дыша.
Сухоцкий выжимал из старенького "Опеля" почти все, что было возможно. Стрелка спидометра колебалась около 140 км/час. Мотор натужно выл, воздух, с громким шумом пролетая сквозь разбитые оконные проемы, тяжело бил в лицо.
Юрий сначала хотел послать за "Комендантом" вертушки, но потом передумал — завидев вертушки, тот бросит машину и уйдет в лес. А его нельзя упустить. Сухоцкий гнал и гнал машину по Ясногорскому шоссе, но "Хаммера" нигде не было видно. Он уже начал терять надежду, как вдруг, уже за Ярославским, Надя неуверенно произнесла что-то, что Сухоцкий совсем не расслышал, затем повторила, стараясь перекричать шум набегающего потока воздуха: