Страница 13 из 15
Давыдов не знал о выходке Бугрова и поэтому был растерян и подавлен. Он держался молодцом, но годы давали себя знать. Ему хотелось побыстрее уйти на пенсию с тяжелой ответственной работы и постараться забыть про все.
– Я рассудил так, – начал свою защитную речь Бугров, – за мной, кроме наших сотрудников, могли следить и бандиты, и я предпринял меры безопасности и оторвался от их возможной слежки.
Парировать генералу было нечем, и он немного сбавил тон:
– Ну ладно, допустим. Вы имели контакт с Ральфом? – уже спокойней продолжил босс.
– Да, – ответил капитан.
– И каков результат?
Николай извлек из кармана коробочку с лазерным диском и передал ее руководителю. Нефедов взял ее, вынул диск, повертел в пальцах и спросил:
– Вы его просматривали?
– Не успел, – ответил Николай.
На самом деле он, как только вернулся вечером домой, открыл файлы, просмотрел их и самые интересные скопировал на несколько дисков. Запечатал их в письма и утром отвез в редакции нескольких газет. Полную версию информации он оставил себе – на всякий случай.
– Диск я заберу, – сказал Нефедов, – просмотрю его и после этого передам вам для анализа. А сейчас вы свободны. – Генерал встал, пожал руку сначала полковнику, затем капитану и проводил их до двери. Он был доволен тем, что диск с информацией на Тарасова был у него.
К себе в кабинет Давыдов и Бугров пришли радостные, но сообщать Толмачеву о разговоре с Нефедовым не стали.
На следующий день газеты опубликовали выдержки из нового блока компромата на Тарасова, но он по-прежнему числился кандидатом в депутаты, и комиссия по выборам даже не рассматривала его персону на отчисление. На этот раз Ральф передал информацию о посредничестве Тарасова при заключении сделки с алмазной корпорацией «Де Бирс» по явно невыгодному для России контракту. Речь шла о продаже российских алмазов. Договор на их покупку получала компания «Де Бирс», причем ее права были безусловно расширены, а права России и добывающей алмазы Республики Саха сужены. В отчете говорилось, что Тарасов в результате сделки получил как посредник полтора миллиарда долларов и эти деньги будут переведены на счет его фирмы в течение пяти лет.
Прошла неделя, и пришло время новой телефонной встречи с Ральфом. При просмотре посланного им диска Николай узнал, что через неделю он должен будет приехать на Сретенку, к дому номер четыре, и оторвать листок с номером телефона от сообщения на расположенной там доске объявлений. По этому номеру ему нужно позвонить.
Перед тем как отдать диск Нефедову, Николай стер с него информацию об объявлении, и ни генерал, ни полковник так и не узнали о новом времени и месте контакта.
Бугров догадывался, что за ним следят, и, не желая дразнить начальство, сам не решался поехать на Сретенку к доске объявлений и отрывать от записки бумажный язычок с телефоном. В телефонном номере будет закодирован номер и код ячейки камеры хранения Белорусского вокзала.
Николай сидел в своем кабинете, поглядывал на часы и думал, как поступить. Толмачев писал на компьютере отчеты, был погружен в работу и не отвлекал его.
– У тебя найдется часок-другой? – наконец спросил он Алексея.
Тот оторвался от компьютера:
– Надо закончить отчет по делу Масленникова.
– А-а, – протянул Николай, взял лист бумаги, авторучку и быстро и размашисто написал: «Выручи, сходи, забери информацию, а то я под колпаком». Он передал листок Алексею, тот прочитал и кивнул.
Тогда Бугров вновь взял у него лист и дописал: «Сегодня, в двадцать ноль-ноль, Сретенская улица, дом четыре, доска объявлений. На ней будет записка – «Сниму просторный павильон под изостудию на улице Металлургов». Там будут телефоны, оторви один, позвони мне и продиктуй его».
Алексей прочел послание и, не говоря ни слова, кивнул. Тогда Бугров смял лист, кинул в пепельницу, поднес к уголку зажигалку и надавил на клавишу. Веселое пламя облизало бумагу и быстро стало разрастаться. Через минуту остался только пепел, Николай открыл окно и сдул его на улицу. Проветрил кабинет и снова уселся в кресло.
Бугров доверял Толмачеву, но опасался, что за ним тоже могут следить. Хотя был уверен, что тот сможет уйти из-под колпака и успешно выполнит задание.
Глава 8
Николай жил в Новогирееве, в обыкновенном пятиэтажном пятиподъездном доме, называемом в народе «хрущевкой». Квартира была не ахти, но трехкомнатная, чистая, светлая и уютная. Для семьи в четыре человека шестидесятиметровая жилплощадь считается нормальной.
Николай и Люся жили дружно, любили друг друга, и у них были теплые семейные отношения. Люся нигде не работала и занималась только хозяйством и детьми. Капитан Бугров получал хорошую заработную плату, доплату за выслугу лет, за капитанское звание, за должность и премиальные. Жили они безбедно, на судьбу не жаловались, денег не копили и даже помогали родителям.
Вечером того знаменательного дня Николай пришел домой раньше обычного, поцеловал Люсю, детей, потом умылся и сел ужинать. Они с женой поели, выпили немного вина и пошли погулять.
Вечер выдался чудесный, ласковый и какой-то тихий. Было по-летнему тепло, на деревьях виднелись зеленые, желтые, красные, бордовые листья, воздух был сух, свеж и спокоен, хотя уже чувствовалось приближение осени, дождей и холодов.
Они погуляли по тихим аллеям Измайловского парка, постояли у небольшого костерка – в нем дворники жгли сухие опавшие листья – и понюхали этот ни с чем не сравнимый аромат. Собачники выгуливали своих питомцев, бросали им палки, подавали команды и ждали их непременного выполнения. Потом супруги вернулись домой и легли спать. Перед сном Николай позвонил Толмачеву и узнал номер указанного в объявлении телефона.
Утром Николай встал в прекрасном настроении, умылся, сделал утреннюю зарядку и позавтракал. Потом оделся в недавно купленную в «Детском мире» одежду и вышел из квартиры.
Он спустился на первый этаж, в вестибюле открыл висячий замок металлической подвальной двери и скрылся за ней. За неделю до этого дня он обзавелся копиями ключей от подвала и чердака в своем подъезде.
Попав в кромешную темноту, Бугров немного постоял, подождал, пока глаза привыкнут к темноте, потом достал миниатюрный фонарик и включил его. Он прошел по подвалу до последнего, пятого, подъезда, вышел на улицу, быстрым шагом свернул за угол дома, добежал до остановки и сел в уходящий автобус.
Он внимательно следил за дорогой, но не заметил, что за автобусом пристроилась дежурившая у его подъезда черная «Волга» топтунов. На следующей остановке он вышел, прошел дворами целый квартал и только после этого сел в трамвай и доехал до метро. Он надеялся, что избавился от слежки, и в дороге не стал применять никаких финтов.
На Белорусский вокзал Николай прибыл через час и сразу пошел в камеру хранения. В холле осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, подошел к нужной ячейке, набрал код и открыл ее. В ней он увидел сотовый телефон и записку с просьбой: «Позвони». На лежащем под трубкой клочке бумаги была написана одна буква: – «Д».
Коля захлопнул дверцу, вышел на улицу и нажал на букву «Д» на наборнике сотового. На этой букве был закодирован нужный телефонный номер. Через несколько секунд он услышал длинные гудки, а потом голос Ральфа:
– Да, – ответил тот.
– Добрый день, это Николай, – поздоровался Бугров. – В камере хранения я нашел телефон…
– Его оставил я. Здравствуйте, – сказал агент. – Нам необходимо срочно встретиться, и я на словах передам вам очень важную информацию. Вы сможете через час?
– Да, смогу. Где?
– Знаете на Пятницкой улице кафе «Хмель»?
– Возле сквера?
– Да.
– Через час в этом кафе, и прошу вас, никому не сообщайте о нашей встрече.
– Что-то случилось? – забеспокоился Николай.
– Да. Я не могу говорить по телефону, но при встрече все объясню. Каждая минута – на вес золота. – Ральф положил трубку.