Страница 138 из 141
Сборы в дорогу для нас троих облегчались тем, что мы все-таки жили отдельно, и не было необходимости искать по всей башне Гриффиндора вещи «одолженные на минутку» однокурсниками еще в начале учебного года. Так что собрались мы быстро, и, сидя на чемоданах в Большом зале — могли наблюдать за предотъездной суетой остальной школы.
Естественно, «на чемоданах» — выражение, в нашем случае, почти фигуральное. Причем «почти» отделял от полного небытия сундук Джинни.
Нет, конечно понятно, что прикупить своим детям сумочки вроде той, которой весело помахивала Миа, у семейства Уизли не было никакой возможности. Но наложить на чемодан элементарные чары снижения веса — может любой волшебник. Да, конечно, в исполнении «любого волшебника» эти чары будут в разы слабее, чем если бы их накладывал специалист… но даже и так они могли бы сильно облегчить девочке жизнь: Честно говоря, чтобы перемещать этот сундук, даже мне приходилось прибегать к помощи частичного оборота, и это заставляло вспомнить мою первую встречу с Миа.
Посиделки прервала Минерва Макгонагалл, давшая знак к выдвижению. Я, с двумя девочками двинулся к выходу из замка, ловя на себе взгляды от презрительных («мальчишка, а с девчонками водится»), до завистливых. Впрочем, последние чаще обращались на Джинни, в которой уже виднелись признаки будущей красоты. На Миа же если и поглядывали, то замечали главным образом немного выступающие зубы, и прическу, старательно созданную утром, но уже растрепавшуюся до привычно-удобного состояния «воронье гнездо». Миа, вообще говоря, давно уже не обращала внимания на такие взгляды. Но, на всякий случай, я обнял ее за плечо, притянул к себе и укутал в свою ауру, в которой кроме привычного серебра Улгу уже начинали проявляться багрово-алые всплески Акши*.
/*Прим. автора: об изменчивых цветных ветрах и их Владыке — см. «Либер Хаотика: Тзинч»*/
Теплая аура девочки успокоила меня, не давая сорваться в разрушительное безумие уничтожения. Ее близость напоминала мне о том, что в сущности, не имеет никакого значения: что именно слепцы думают о радуге, а глухие о музыке. Им стоит разве что посочувствовать в связи с их ущербностью, но убивать за это — явный перебор.
Я усмехнулся. Не в первый раз присутствие рядом Миа и загоняет меня в боевое безумие, и выводит из него. Очередной парадокс Хаоса, один из тех, которых много в моей жизни. Но присутствию конкретно этого — я очень и очень рад.
Поездка в каретах, запряженных фестралами, не принесла ничего нового… разве что несколько приятных минут для самого фестрала, которого по окончании поездки просто затискали.
В купе набился почти весь мой Внутренний круг, за исключением рубиновых близняшек. Я устроился у окна, с Миа на коленях. Слева ко мне была притиснута Джинни, которую подпирала Астория Гринграсс. А напротив мечтательно заглядывала в окно Луна, радом с которой расположились, взявшись за руки, Драко и Дафна. Подобное расположение имело неявной целью воспрепятствовать маловероятной, но все-таки возможной попытке Рона Уизли снова подружиться с Мальчиком-который-Выжил.
Очень скоро выяснилось, что постоянная бдительность, и страховка против даже невероятных угроз — не роскошь, а суровая необходимость. Ибо Ронникинс все-таки явился.
— Гарри, я… — Начал он то ли покаянную, то ли обвинительную речь. От неминуемой гибели в этот момент его спасла только пришедшая мне в голову идея, показавшаяся мне более забавной, чем немедленное аутодафе.
Левой рукой я обвил плечо Джинни, и так притиснутой ко мне вплотную, и потянул к себе еще крепче. Девочка несколько мгновений посопротивлялась, посмотрела на Миа, не выказывающую никаких признаков возмущения, и положила голову ко мне на плечо.
Рон изобразил хамелеона. Он покраснел, потом побледнел и даже позеленел. В последней фазе Ронникинс убедительно доказывал относительность всего и вся: несгибаемый гриффиндорец стал удивительно похож на пусть и корявое, но несомненно опознаваемое изображение символа Слизерина.
Шестой Уизли открыл рот. Потом — закрыл его. Потом — снова открыл. И так повторялось несколько раз. В конце концов, так и не сказав ни слов, Рон кинулся куда-то дальше по коридору. Вставать и проверять, куда его понесло у меня не было никакого желания, тем более, что Миа взахлеб хохотала, спрятав уткнувшись лицом ко мне в грудь. Да и Джинни странно похрюкивала мне в плечо.
Луна, до этого философски глядящая в окно, посмотрела на нас, героически сражающихся с хохотом, или уже потерпевших в этой титанической борьбе сокрушительное поражение, и заявила:
— Его мозгошмыги поменяли форму, но не цвет.
Глава 149. Банк гоблинов.
Выйдя из поезда, я подал руки прыгающим с подножки Миа и Джинни, и мы, плотной группой двинулись в сторону точки сбора рыжего семейства. При этом левой рукой я обнимал Миа за талию. Рука моя лежала точно ни миллиметром выше или ниже, но именно так, как нужно, чтобы показать всем, желающим увидеть, мое отношение к девушке. Миа шла, немного розовая, но при этом не пыталась вырваться, или же сбросить мою руку. В правой руке я с видимой легкостью тащил чемодан Джинни. Сама Джинни двигалась, не поднимая взгляда от земли.
Дойдя до места кучкования рыжих, я швырнул чемодан Артуру. Тот запущенный в него снаряд поймал, хотя ему и пришлось отступить на пару шагов.
— Для девочки — неподъемно. — Бросил я ему. — Хоть бы облегчение веса наложил. Волшебник.
Бросив эти злые слова, я раскланялся с Джинни, не отпуская, впрочем, Миа, и удалился.
— Зачем? — Спросила Миа, когда мы отошли подальше. Уточнять, о чем она спрашивала не было никакой необходимости.
— Я не хочу и не буду поддерживать отношения со старшим поколением этого семейства. — Твердо ответил я.
— Джинни придется нелегко. — Нашла единственно возможное возражение Миа.
— Легкой жизни никто никому не обещал. — Пожал плечами я.
Когда мы подошли к завесе, отделяющий волшебную платформу от остального вокзала, я с неохотой отпустил талию девочки. Впрочем, Миа, на секунду задумавшись, взяла меня за руку. И в таком виде мы и предстали перед ее родителями, ожидающими нас на той стороне.
— А вот и наша парочка! — Обрадовался Дэн. — Вы там, на той стороне, не целовались, случаем? А то вы как-то долго…
Вспомнив наш торжественный марш в обнимку по всей платформе, Миа залилась краской. Так что и мне пришлось имитировать румянец усилием воли.
— Дэн. Отстань от детей! — Вступилась за нас Эмма. — Даже если они действительно целовались...
— Как отцу девочки-подростка, мне есть дело до того, с кем целуется моя дочь! — Возгласил Дэн.
— Как будто ты имеешь что-то против. — Парировала Эмма.
— Ну… — Демонстративно «задумался» Дэн. — Скорее «нет», чем «да». Но выразить обеспокоенность я обязан!
— Выразил? — Спросила мама Гермионы. — Вот и отлично. А теперь — прекрати смущать детей!
На протяжении этой пикировки от лица Миа исходили волны жара. Наверное, они были слишком слабы, чтобы от них прикурить… Наверное. Хотя я и не стал бы спорить на деньги.
— Кстати, ребята, — обратился к нам Дэн, — вы не знаете, почему нам рекомендовали не брать машину? Вроде бы нам надо еще зайти в этот ваш банк… да и потом домой добираться…
— Именно потому, что нам с Гермионой надо зайти в банк — вам и рекомендовали не брать машину. — Ответил я. — В банке нам уже подготовили порт-ключи, так что там мы их и используете. Вы — свой, а я — свой. Это будет гораздо быстрее, чем ехать на машине.
— Вот как… — Удивленно посмотрел на меня отец Миа. — Но ведь мы…
— Порт-ключу все равно что, или кого перемещать. — Пожал плечами я. — По крайней мере, нам так рассказали.
В этот момент из колонны, разделяющей миры, вывалилось рыжее семейство.
— Мистер Грейнджер! — Радушно обратился Артур, твердо решивший проигнорировать оскорбление. — Вас подбросить до Дырявого котла?
Рон скривился. Идея ему явно не нравилась. Взгляд рыжего не отрывался от наших с Миа рук, которые мы и не подумали расцепить. Джинни, напротив, смотрела с надеждой. Но этой надежде не суждено было оправдаться.