Страница 130 из 141
— План есть Порядок. И допуская его изменения — Вы поддались влиянию Древнего Врага! Недаром в Вашей школе преподают уроки обращения с его Силой, и учатся запятнанные им! — Фанатик. Что он здесь делает?!
— Хаос присутствует в нашей жизни, и этого невозможно отрицать. — Со вздохом отвечает Дамблдор. Кажется, этот спор у них происходит далеко не в первый раз. — Мы можем лишь уменьшить его влияние. Но для этого необходимо ориентироваться в окружающей обстановке и вовремя корректировать планы — то есть, делать это ДО того, как они будут разрушены очередным ударом Врага. Гибкая ива…
— Не продолжайте. Мы уже неоднократно обсуждали с Вами это. Но не Вы ли убеждали Совет Светлого круга, что необходимо добиться, чтобы у юного Избранного не было привязанностей? Чтобы он…
— А вот теперь — прерывает рассуждения Дароу Дамблдор, — уже я вынужден Вам напомнить, что девочка может в ближайшее время очнуться, и уже Ваши необдуманные слова могут поставить под удар не какую-то из частей Плана, но весь План целиком.
— И все-таки, я хотел бы получить объяснение: по каким причинам Вы допустили столь… близкие отношения Избранного с этой… посторонней? Ее надо убрать, и вернуть план на прежние рельсы. — ЧТО?! Он… он предлагает…
— Боюсь, с таким отношением к людям — Вам нечего делать в Светлом круге, мастер. — Ответ Дамблдора радует… — Как реалист, я должен признать, что иногда зло — неизбежно. Но мы всегда должны отличать зло необходимое и меньшее, от зла необоснованного. Да, я пытался разделить эту пару, чтобы девочка не испытала боли от неизбежной потери любимого. Но теперь, когда связь уже установлена, попытка следовать прежнему плану — может вылиться в то, что Избранный перейдет на сторону Тьмы. А это будет означать крушение всего плана целиком. Да и с точки зрения моральных соображений Ваши предложения… более чем сомнительны. Не забывайте — речь идет о детях. О детях, которых мы втягиваем в войну. Так что пусть они получать столько счастья, сколько смогут…
— Да Вы понимаете, сколько мы потеряем из-за Вашего слюнтяйства и гнилого гуманизма? Перед лицом общего блага все соображения блага частного и устаревшей морали должны быть отброшены! — Голос… надо запомнить голос, раз уж больше я ничего не могу узнать об этой твари… И обязательно рассказать Гарри. А может… может удастся встретиться с тем вампиром, что уничтожил Дневник и спас меня? Если получится навести его на эту тварь Дароу… Мама рассказывая мне о Гарри Потере упоминала про такое заклятье как Авада Кедавра! Кажется, оно было придумано специально для таких вот…
— Спокойнее, мастер Дароу. У магглов в таких случаях говорят, что нервные клетки — не восстанавливаются. Магическая медицина, конечно, продвинулась значительно дальше, но и эмоциональное состояние для нас значит намного больше. В конце концов, потери, о которых Вы столь сожалеете — это всего лишь деньги.
— ВСЕГО ЛИШЬ?! — Раненным зверем взвыл Дароу. — Да Вы хоть приблизительно представляете, о каких суммах идет речь?!
— Лучше, чем Вы. — Флегматично ответил Дамблдор. — Значительно лучше. В конце концов, это я сейчас контролирую счета, которые унаследовал юный Поттер, и всячески стараюсь их преумножить. Но деньги, сколько бы их ни было — это всего лишь деньги. Тем более, что даже если мисс Грейнджер их унаследует — думаю, я сумею убедить ее и ее родителей, что лучше не изымать эти суммы из дела, а позволить им и дальше приносить доход.
— Но… — Вновь попытался вмешаться фанатик, но был прерван.
— В конце концов, Вас, мастер Дароу, прислали сюда не для того, чтобы Вы обсуждали мои решения, а только в качестве консультанта по проискам и уловкам Древнего Врага. Мисс Трогар уже дала свое заключение… но она, по меркам бессмертных слишком юна и неопытна. Я хотел бы услышать и Ваше мнение. Но только по этому вопросу. Если же Вы еще раз попытаетесь вмешаться в мою зону ответственности — пожалеете! — Голос Великого мага, кажется, должен был придавить всех, слышащих его к земле.
— Ввы… — Дароу заикается, видимо, его придавило даже сильнее, чем я думала. — Хорошо. — Похоже, он все-таки собрался с силами. — Но я все равно с Вами не согласен, и поставлю этот вопрос перед следующим собранием Совета Светлого круга. А пока… Я читал выводы Ваше «посланницы Высших сил». И в целом с ними согласен: артефактные поражения души у обоих. Постепенно дети восстановятся, но срок нельзя назвать даже предварительно. Сомнения у меня вызывает только один пункт: эта Ваша Трогар настаивает на том, что повреждения нанесены демоном из домена Трона черепов. И в случае с мальчишкой я с ней согласен. Рана, нанесенная мечом, и разрывающая ненависть… похоже на Собирателя черепов, очень похоже, хотя и не из Высших… А вот девочка… От нее разит силой Интригана. Причем настолько, что так мог бы фонить кто-то из Предвестников Перемен… или же сам проклятый Некротек.
— Не удивительно. — Кажется, Дамблдор пожал плечами. — Об этом мало кому известно, но Салазар Слизерин, поостривший Тайную комнату, откуда, по словам Миртл, вышли те, кто принес этих детишек, сам был адептом Коварного. С него сталось бы запрятать в своей сокровищнице что угодно, в том числе и Книгу Скорби.
— И Вы так спокойно об этом говорите? Сидите на мине, способной уничтожить…
— Книга, если она там, лежит в Тайной комнате уже тысячу лет. А вот демоны появились в школе недавно. И я склонен рассматривать их как куда более серьезную угрозу.
— Моет быть, может быть. И, кстати, один из Ваших преподавателей тоже находится под сильным демоническим влиянием. Я бы советовал не продлевать контракт мистера Локхарта.
Окружающая меня тьма почти совсем поредела. Я смогла ощутить свои руки, лежащие на простыне. Попытавшись пошевелить хотя бы пальцами, я не смогла сдержать стона…
— Кажется, мадам Помфри была права. — Голос Дамблдора прямо-таки излучал добро и счастье… — Девочка приходит в себя. Мисс Уизли, Вы меня слышите?
Глава 143. Заботы Света.
Когда Плакса Миртл ворвалась во владения мадам Помфри с благою вестью о явлении брата и сестры Уизли народу, это ознаменовало новый этап в жизни Хогвартса, хотя поняли это не все и не сразу.
Следующим признаком перемен стало триумфальное возвращение Дамблдора на пост директора. Услышав о том, что в школе буйствуют демоны, а дневник Риддла — уничтожен, Альбус Дамблдор вернул себе пост в кратчайшие сроки. И, как он и предсказывал, все особо недовольные «небрежным и непрофессиональным управлением школой», немедленно бросились рассказывать о том, что их шантажировали, угрожали побить, изнасиловать и лишить сладкого. Правда, при стольких рассказах о преступлениях, ни одного обращения в суд, подкрепленного воспоминаниям, показаниями под веритасериумом или хотя бы без оного — как-то не случилось. Однако в политике, как и в разведке, нет отбросов — есть только ресурсы. Так что Дамблдор не стал устраивать децимацию, или, хотя бы публичную порку отступников. Он ограничился… Впрочем, чем и в какой форме взимал Великий Белый контрибуции с тех, кто слишком рано уверился в его поражении — узнать было сложно, да и не слишком нужно.
Извещать родителей пострадавших детей никто особенно не торопился. «Во имя стабильности, предупреждения паники и за все хорошее против всего плохого». Так что старшее поколение семейства Уизли узнало о том, что их младшие дети лежат в больничном крыле лишь через три недели после происшествия, и то — исключительно потому, что Молли лично заявилась в школу, чтобы узнать, почему от Рона так долго нет писем. Джинни домой не писала со времени суда, так что ее нахождение в соседней с Роном палате стало для Молли неприятным сюрпризом.
Наверное, удалось бы обойтись без скандала, не будь Дамблдор столь занят сложным и неоднозначным процессом возвращения власти и передачи дел… но случилось то, что случилось, и ворвавшаяся в палату Молли застала над кроватью своей дочери двоих самых, наверное, неприятных для нее учеников во всем Хогвартсе.