Страница 98 из 100
— Итак. — Незнакомый холодный голос. — Как наши дела?
— Сам знаешь. Русские снова заявили, что будут игнорировать последние распоряжения Международной конфедерации магов об ужесточении режима Статуса секретности!
— Варвары! — Незнакомый голос смягчается... Но теперь в нем отчетливо звучит насмешка. — Наверное, еще и опять заявили, что это именно они сломили мощь Гриндевальда.
— Да! Представляешь, они...
— Учитывая, что в боях с ними погибли восемь из каждых десяти его сторонников — они имеют на это некоторое право.
— Именно я одолел Гриндевальда в поединке!
— Но будь с ним его бойцы — никакого поединка не было бы.
— Да я...
— Ладно. Это все уже было. И прошло. Что у нас с делами текущими? — Но Дамблдор все никак не может остыть.
— И еще этот Долохов! Представляешь, ведь он чуть было не вступил в Орден Феникса! И ведь Грюм его чуть было не принял! Как будто неясно, что подобным... — директор явно проглатывает ругательство, — нет места в рядах Сил Света!
— Зато Силы Тьмы он украсил несказанно. Насилу одолели. Но я, в сущности, не об этом. Что с нашим планом? — Ого! А это действительно интересно. Значит, у нас имеется не "тайный план Дамблдора", а, как минимум — "наш план". Более чем интересно!
— Что? — Директор явно с трудом выныривает из своих мыслей. — Ах да... план... Прости, но я не смог уберечь твой камень.
— Да ладно? Неужели ты думаешь, что я уже впал в маразм настолько, чтобы отдать тебе единственный экземпляр?
— Что? — А сюрприз-то не из приятных. И собеседник директора не мог этого не почувствовать. Но главное — значит, камень можно и не возвращать... Конечно, я и не собирался этого делать, чтобы не спалиться... Но теперь — я заныкаю камень на, так сказать, вполне законных основаниях. Не то, чтобы он был мне слишком уже нужен... В отличие от бездонных сумок — до идеи Философского камня рано или поздно доходит почти любое сколько-нибудь магическое сообщество. И хотя за деньги его все равно не купить, но при острой необходимости достать такой артефакт особой сложности не представляет.
— Ладно, Альбус. Пойдем, прогуляемся. А то душновато что-то у тебя тут...
— Эй! Стоп! А как же полное описание зловещего Плана по покорению мира? Или, хотя бы — достижению Всеобщего Блага? Я требую продолжения банкета!
— А вот и обломись. Они ушли.
Мы с Кай обмениваемся понимающими улыбками. "Бочка из-под яблок" хороша как элемент приключенческого романа. В жизни если и удается подслушать разговор, то разве что в обрывках. Что ж. И без роялей в кустах разберусь. Тем более, что рояль — не рояль, но несколько клавесинов по кустам тут разбросано. И первый из них — Долохов. Очень уж интересные эпизоды из его разнообразной биографии тут всплывают.
Плоды победы.
Пора приходить в себя. С некоторым трудом открываю глаза, и пытаюсь приподняться на кровати. Ух... су...ровая правда жизни! Вот не мое это — делать бывшее небывшим. Пусть даже и для одного человека, и на коротеньком отрезке времени — ведь полчаса это такая мелочь в сравнении с Вечностью! А вот смотри же... откат до сих пор сотрясает меня. Но, все-таки, мне удается преодолеть слабость и оглядеться. И первым архитектурным излишеством, на которое наткнулся мой взгляд — была знакомая бородатая фигура в очках-половинках. Следующим объектом была наваленная у кровати куча подарков. Хм... Дешево купить хотите, директор...
— Подарки от твоих друзей и поклонников, — объяснил Дамблдор, улыбаясь. Про поклонников — верю. А вот насчет друзей... Ребята, которых Кай уже успела известить о моем возврате к миру живых, успели сообщить мне, что пузырек "от Малфоя" мадам Помфри передавать отказалась "по распоряжению директора". — То, что случилось там, внизу, между тобой и профессором Квирреллом, разумеется, секрет, поэтому, естественно, вся школа об этом знает. — И в это тоже верю. Вот только мой Внутренний круг молчал в тряпочку. Так что на почетную должность болтунов, которые "находка для шпиона", остается не так уж много кандидатур. — Думаю, именно твои друзья мистер Фред и мистер Джордж Уизли попытались передать тебе в подарок сиденье от унитаза. Очевидно, они думали, что это тебя развлечет. Мадам Помфри, однако, сочла это несколько негигиеничным и конфисковала его.
— Господин директор... а Камень?! Что с Камнем?! — По статусу Героя и Всеобщего Спасителя мне обязательно проявлять озабоченность самочувствием совершенно постороннего человека... Вот и проявляю.
— Я боялся не за камень, мой мальчик, а за тебя... — ага, и в это тоже верю, — твой героизм чуть было не убил тебя. На один ужасный момент я подумал, что так и случилось. Ну а что касается Камня, так он уничтожен.
— Уничтожен? — Представление должно продолжаться! — Но ваш друг... Николас Фламель...
— Так ты знаешь о Николасе? Ты хорошо подготовился, верно? Ну что ж, мы с Николасом немного поболтали, и решили, что так будет лучше всего. — Ага... и я даже слушал часть вашей "болтовни". Но вам об этом знать — не обязательно.
— Но это означает, что он и его жена в итоге умрут, так? — Беспокойство и даже легкая паника... Если моих актерских данных хватало для общения с Инквизиторами Империума, то, надеюсь, и тут хватит.
— У них есть достаточно Эликсира, чтобы привести все дела в порядок, ну а потом, да, они умрут — Ага... Стараетесь повесить на несчастного ребенка еще и чувство вины за смерть незнакомого человека? Ню-ню.
— Ох! Но...
— Такому молодому человеку, как ты, уверен, это кажется невероятным, но для Николаса и Перенеллы это все равно что отправиться в постель после долгого, очень долгого дня. — Ага. И именно поэтому Николас Фламель запасся еще несколькими камнями. Видимо, для особенно сладкого сна. — Впрочем, ладно... У нас есть и еще о чем поговорить...
— ?? — Заинтересованно смотрю на директора.
— Знаешь, один раз в год я получаю информацию о состоянии твоего счета... — Упс! Как все интересно!
— Вы — мой опекун? Но тогда почему...
— Нет-нет! По закону твои опекуны — семейство Дурсль. Но как председатель Визенгамота я могу наблюдать за счетами в Гринготтсе тех сирот, у которых нет опекуна в магическом мире. Это — обычная мера предосторожности.
— Гарри! Не может такого быть ! — Вопль Миа по связи только что не оглушал.
— Точно. Не может. — Это уже Драко. — По закону доступ к счетам несовершеннолетнего имеют только он сам и его опекуны. И никто больше. Но почему он так явно врет?
— Видимо, предполагает, что я не доживу до возраста, в котором смогу задать нужные вопросы, и, главное — добиться к этим вопросам ответов.
— Как это — не доживешь? — Надо же, какая слаженная у меня команда. Почти синхронно. Сбрасываю в ответ свои знания и представления о природе столь знаменитого шрама и предположения о том, как господин директор намерен эту проблему решать. На несколько минут мои подопечные замолкают, что позволяет спокойно ответить директору, не отвлекаясь на посторонние разговоры. Впрочем, на последнюю его реплику я ответил исключительно вопросительным взглядом.
— Ты в этом году потратил довольно много денег.
— Боюсь, без этих трат мое существование в волшебном мире было бы... некомфортным. — Раз уж все равно спалился перед "драконологом", разыгрывать совсем уж безмозглого и беспомощного ребенка уже нет смысла.
— Конечно, я понимаю, что носить легкую сумочку — приятнее, чем тащить тяжеленный чемодан. Но зачем тебе ДВЕ такие сумки? — Старик честно разыгрывает непонимание. Нет уж. В то, что Вы не знаете, кому досталась вторая купленная сумочка — извините, НЕ ВЕРЮ! Ну, да ладно.
— Понимаете, господин директор, до приезда в Хогвартс у меня не было друзей, которым я хотел бы дарить подарки — Вашими стараниями, между прочим, но об этом промолчим, — не говоря уже о деньгах, на которые эти подарки можно было бы купить, — нет, если очень надо, я и без денег обойдусь, но это, опять-таки, не при опоре Света. — Но теперь у меня есть и друзья, и деньги на подарки. Так неужели я не могу... — И глаза пожалобнее. Ребенок, все-таки.