Страница 9 из 11
А в 1733 году, как свидетельствуют источники, в Инженерном дворе на Петербургской стороне находились полковая церковь, чертежная, архив, школа, госпиталь, караульная, арестантская и жилые покои. Располагались они в небольших деревянных зданиях на берегу Ждановки. В 1762 году Соединенная артиллерийская и инженерная дворянская школа была преобразована в Инженерный и артиллерийский шляхетный кадетский корпус, а с 1800 года учебное заведение стало Вторым кадетским корпусом и просуществовало до 1917 года.
Набережная Никольской речки развивалась параллельно с обустройством Инженерного двора и Второго кадетского корпуса. Тихое место стало оживать, поблизости селились офицеры, преподаватели и обслуживающий персонал военных учебных заведений, неспроста один из переулков, отходящих от набережной, до сей поры именуется Офицерским.
Набережная поначалу называлась Инженерной; Ждановской она станет, когда Никольская речка окончательно утвердится на картах города, как Ждановка (подробнее об этом будет рассказано в главе «Парк ожиданий»).
Петербургская сторона при блаженной Ксении
Основные улицы Петербургской стороны, в том числе и примыкающие к Тучкову мосту, формировались в середине XVIII века, когда здесь жила св. Ксения Петербургская. В этой связи любопытно читать исследования людей, чтящих святыни, но не слишком искушенных в истории и краеведении. Пытаясь установить, где жила блаженная Ксения, и погружаясь в рассуждения о том, что «деяния блаженной Ксении строги и будничны, как пейзаж Петербургской стороны» (имеется в виду, конечно же, современный пейзаж), они затем на основании архивных данных делают для себя неожиданное открытие: Петроградская сторона настолько изменилась за два века, что практически невозможно обнаружить никакого сходства с современностью.
Улица Андрея Петрова, где некогда жила св. Ксения (по мужу Петрова), ныне называется Лахтинской; ярко-желтые деревянные домики с приусадебными участками и бегающими по двору курами давно снесены; скользкие деревянные мостки Большого проспекта, только и спасавшие прохожих в слякоть, нам вообще представить сложно. Не существовало тогда еще никакой «очаровывающей Петроградской стороны», а была глухая окраина Петербурга с грязью на улицах и огородами возле невзрачных деревянных строений. Так, согласно плану П. Нейдгарда, составленному в середине XIX века, спустя пятьдесят лет после смерти блаженной Ксении, на улице Петрова по-прежнему не существовало ни одного каменного дома; не было их и на близлежащих улицах: Широкой, Шамшева, Ординарной.
Узнаваемость, преемственность могла бы придать местности церковь апостола Матфия, в которой, как предполагают, венчалась блаженная Ксения и где ее впоследствии отпевали, однако церковь не дожила до наших дней (ее снесли в 1932 году) и теперь лишь холм на углу улицы Ленина и Большой Пушкарской напоминает о ней.
Неизвестно точно, где находился дом св. Ксении. Некоторые историки утверждают, что она проживала до смерти мужа в доме, располагавшемся на месте нынешних домов №№ 2–4 по Лахтинской улице, однако архивные данные указывают на другое место: Лахтинская ул., 17. В ЦГИА имеется план участка по улице Андрея Петрова, датированный маем 1860 года. Участок принадлежал наследницам подполковника Андрея Николаевича Петрова. Деревянный двухэтажный дом с мезонином, службы во дворе, а сбоку сад с узорными клумбами – ничего особенного, так выглядела тогда вся Петровская улица. Важно, что в материалах Городской управы действительно фигурировала фамилия мужа св. Ксении. Хотя в житиях блаженной Ксении его именуют полковником, на самом деле он имел звание подполковника.
Матфиевская церковь на Большой Пушкарской улице, 35. Фото В.Г. Самойлова. 1914 год
Случайно это или нет, но именно на этом месте сейчас возводится церковь во имя блаженной Ксении. Не ясно, правда, в какой степени родства находились наследницы по отношению к безвременно умершему подполковнику Петрову – родные ли дочки, племянницы; предстоит выяснить также, в этом ли доме жила блаженная Ксения, или наследницы Андрея Петрова приобрели его позже. Но в любом случае ясно, подполковник Андрей Петров – реальная личность и его наследницы в третьем поколении проживали на Лахтинской улице, дом № 17, вплоть до начала ХХ века. Об этом свидетельствуют материалы Городской управы.
Дом наследниц подполковника Андрея Петрова по Петровской улице. Чертеж 1860 года
Можно предполагать, что муж блаженной Ксении был весьма известным человеком, раз улица называлась его именем. Впрочем, и это не диво: улицы тогдашней Петербургской стороны носили либо военные названия, либо имена офицеров и чиновников, проживавших тут. Не проявляя особой фантазии и удобства ради, улицам, поперечным Большому проспекту, дали имена Полозова, Шамшева, Петрова. Нужный дом, нужное должностное лицо таким образом найти было гораздо проще. Улица Петрова или, скажем, Колтовские поменяли со временем свои названия, но другие сохранились под прежними именами. Например, Бармалеева улица.
Долгое время развитие района ограничивало из стратегических соображений постановление, запрещавшее строительство вблизи Петропавловской крепости каменных частных домов. Считалось, что при ведении боевых действий они могут превратиться в оборонительный пункт вражеских войск. По этой причине вплоть до середины XIX века район представлял собой собрание деревянных одно– и двухэтажных домов с огородами и коровами на близлежащих пустырях. О купивших землю в этом районе говорили: «Купил кусок болота». А газеты пестрели курьезными случаями про то, как телега завязла в яме прямо на дороге и ее не могли вытащить, или как крестьянин провалился на мостках Большого проспекта и едва не утонул.
Интересные воспоминания о своей жизни на улице Андрея Петрова оставила Агриппина Ивановна Морщихина, в девичестве Куприянова. Ее отец, купец Иван Куприянович Куприянов, построил на Большом проспекте два доходных дома, один из которых располагается на углу Большого проспекта и Лахтинской улицы имеет № 60/1. Некогда на этом месте стоял двухэтажный деревянный дом, его и приобрел Куприянов, когда Агриппине было пять лет от роду (она родилась в 1876 году). Как вспоминает Агриппина Ивановна, их семья жила на втором этаже, а на первом – артель маляров человек пятнадцать, работавшая у Куприянова. В то время было принято использовать недвижимость с выгодой: либо сдавать под жилье и мастерские, либо селить своих же работников, как это сделал Куприянов. Сразу же стали строить каменный дом, для смачивания кирпичей во дворе вырыли колодец, и брат Агриппины Андрей во время игры упал в этот колодец. В бессознательном состоянии его вытащили и с трудом откачали; потом он часто кричал по ночам, что тонет.
Агриппина Куприянова. Фото конца XIX века
На Петербургской стороне в то время, по воспоминаниям Морщихиной, с утра до вечера не смолкали крики торговцев. Предлагали то рыбки живой – окуня, ерша, сига, неся на голове корзинку с рыбой и корзинку со льдом; то свежую землянику и малину, то голландские сыры. А парное молоко разносили утром и вечером, и оно никогда не пропадало со стола.
Коров пасли в конце нынешней улицы Ленина. Каждое утро трубил пастух, и набиралось порядочное количество коров, принадлежащих жителям Петербургской стороны.
Петровская улица вся была в садах, имелся он и у Куприяновых в глубине двора, где росла сирень, малина и смородина. Однако самое любопытное, что в конце XIX века в садах был и весь Большой проспект. Дети Куприяновых ходили в гости к богатой знакомой, имевшей особняк на углу Матвеевской (Ленина) улицы и Большого проспекта. Сад, как пишет Агриппина Ивановна, при этом особняке был от Большого до Пушкарской: «Как войдешь, направо – тенистая липовая аллея, средняя аллея – серебряных тополей, а крайняя аллея – полна малины. На Большой выходил цветник – пионы, флоксы и другие цветы росли на куртинах; между аллеями – яблони. Вдоль Пушкарской – аллея из барбариса, небольшой огородик вдоль Матвеевской и много ягодных кустов. Беседок в саду было много, были и китайские… В них устраивали спектакли и балы».