Страница 83 из 136
Утром 16 марта, в промежутке времени от семи часов тридцати семи минут двадцати секунд до семи часов тридцати семи минут двадцати девяти секунд мне посчастливилось открыть новый болид, двигавшийся с севера на юг по северной части небесного свода. Направление его образовывало по отношению к меридиану угол в 3°31’. В дальнейшем мне уже ни разу не удалось проследить траекторию этого метеора. Однако в том случае, если он, в чем я не сомневаюсь, снова появится на нашем горизонте, мне кажется, будет справедливым, чтобы я считался автором этого открытия, которое с полным правом может быть занесено в летопись современной астрономической науки. С этой целью я беру на себя смелость обратиться к Вам с настоящим письмом и буду Вам очень обязан, если Вы подтвердите его получение.
Примите, милостивый государь, мой нижайший поклон и уверения в совершенном почтении,
Доктор Сидней Гьюдельсон.
Морисс-стрит 17.
ГЛАВА ПЯТАЯ,
в которой, несмотря на самые отчаянные старания, мистер Дин Форсайт и доктор Гьюдельсон только из газет черпают сведения о своем метеоре
Ответ на оба вышеприведенных письма, отправленных под тройной печатью в адрес директоров обсерваторий Питтсбурга и Цинциннати, мог заключаться в простой расписке и извещении о том, что сообщение зарегистрировано по всей форме. Заинтересованные лица большего и не требовали. Оба они твердо надеялись в самое ближайшее время снова найти свой метеор. Чтобы астероид скрылся в небесных глубинах так далеко, что освободился от земного притяжения, что он никогда не появится в поле видимости подлунного мира, - такую возможность они отказывались допустить. Нет, подчиняясь строгой закономерности, метеор должен был снова появиться на горизонте Уостона. Его можно будет увидеть, снова сообщить о его появлении, определить его координаты. И тогда он будет значиться на небесной карте, окрещенный славным именем того, кто его открыл.
Но кто именно увидел метеор первым? Вопрос весьма сложный, способный поставить в тупик даже и такого судью, как Соломон. В день, когда снова появится метеор, двое будут оспаривать первенство. Если бы Франсис Гордон и Дженни Гьюдельсон отдавали себе отчет в опасности положения, они, наверно, молили бы бога сделать так, чтобы их свадьба была отпразднована до возвращения злополучного метеора.
И нет никакого сомнения, что и миссис Гьюдельсон, и Лу, и Митс, так же как и все друзья обоих семейств, присоединились бы к этим молитвам.
Но никто ничего не знал и, несмотря на все возраставшее беспокойство обоих соперников (беспокойство, которое все близкие отмечали, не находя ему объяснений), никто из обитателей дома на Морисс-стрит, за исключением доктора Гьюдельсона, не интересовался тем, что происходит в небесных глубинах. Все были поглощены другими делами: нужно было нанести и принять визиты, разослать пригласительные карточки на свадьбу, приготовить все к церемонии, выбрать свадебные подарки, - все это, по словам крошки Лу, было равносильно двенадцати подвигам Геркулеса. И к тому же нельзя было терять ни часу.
- Когда выдают замуж первую дочь, - твердила Лу, - это дело серьезное. Со второй - все гораздо проще! Великое дело - привычка! Не приходится бояться что-нибудь прохлопать. Вот увидите - со мной все пойдет как по маслу!
- Вот как? - дразнил ее Франсис Гордон. - Мисс Лу, как видно, подумывает о замужестве? Нельзя ли узнать имя счастливого смертного?…
- Думайте о собственной женитьбе, - возражала девочка, - и не суйте носа в мои дела! И без того у вас хватит забот.
Миссис Гьюдельсон, как обещала, осмотрела дом на Ламбет-стрит. Что касается доктора, то было бы безумием рассчитывать на него.
- Все, что вы сделаете, будет сделано превосходно, миссис Гьюдельсон, я полностью полагаюсь на вас, - сказал он жене в ответ на ее предложение осмотреть будущее жилье молодой четы. - Да, кроме того, это прежде всего касается Франсиса и Дженни.
- Послушайте, папа, - проговорила Лу. - Неужели вы и в день свадьбы не спуститесь с вашей башни?
- Ну, разумеется, спущусь, Лу!
- И появитесь в церкви Сент-Эндрью, ведя под руку вашу старшую дочь?
- Конечно, конечно, Лу!
- В черном фраке, в белом жилете, в черных брюках и не забудете белого галстука?
- Ну, конечно, конечно!
- И не согласитесь ли вы забыть ваши планеты и выслушать проповедь, которую преподобный О’Гарт произнесет с большим чувством?
- Ну, разумеется же, Лу. Но ведь день свадьбы еще не наступил. А раз сегодня небо ясное, что случается теперь редко, отправляйтесь вы без меня.
Итак, миссис Гьюдельсон, Дженни, Лу и Франсис предоставили доктору возиться со своими подзорными трубами и телескопами, тогда как мистер Дин Форсайт несомненно проделывал то же самое у себя в башне на Элизабет-стрит. Будет ли, однако, упорство обоих друзей вознаграждено и появится ли снова перед стеклами их объективов уже замеченный ими однажды метеор?
Направляясь к дому по Ламбет-стрит, миссис Гьюдельсон с дочерьми и будущим зятем спустились по Морисс-стрит и пересекли площадь Конституции, где на пути их приветствовал судья Джон Прот. Затем они поднялись по Эксетер-стрит точно так же, как несколько дней назад Сэт Стенфорт, поджидавший мисс Аркадию Уокер, и добрались до Ламбет-стрит.
Дом производил самое приятное впечатление, и все в нем было устроено согласно современным требованиям комфорта. Окна рабочего кабинета и столовой выходили в сад, - правда, небольшой, но радующий глаз клумбами, на которых уже начинали распускаться первые весенние цветы. Кладовые и кухня помещались в полуподвале согласно англосаксонской моде.
Второй этаж не уступал первому в отношении удобства и уюта, и Дженни оставалось только поздравить своего жениха с тем, что ему удалось найти такую очаровательную виллу. Миссис Гьюдельсон вполне разделяла мнение дочери и уверяла, что во всем Уостоне нельзя было бы подыскать ничего лучшего.
Но все эти похвалы показались еще более заслуженными, когда посетители поднялись на самый верх. Здесь была расположена обширная терраса, откуда открывался чудесный вид. С этой террасы можно было охватить взором течение Потомака и дальше, по ту сторону его, различить поселок Стилл, откуда прибыла для встречи с Сэтом Стенфортом мисс Аркадия Уокер.
Словно на ладони был виден и весь город Уостон со своими колокольнями, высокими крышами общественных зданий и зеленеющими вершинами деревьев.
- Вот площадь Конституции, - воскликнула Дженни, поднося к глазам бинокль, который, по совету Франсиса, она захватила с собой. - Вот Морисс-стрит… Я вижу наш дом и башню, на которой развевается флаг… Погодите… На башне стоит кто-то…
- Папа, - без колебания определила Лу.
- Да кому же и быть там, как не ему! - проговорила миссис Гьюдельсон.
- Ну конечно папа, - подтвердила девочка, без стеснения завладевшая биноклем. - Я его узнаю. Он возится с подзорной трубой… И будьте уверены - ему и в голову не придет повернуть трубу в нашу сторону… Вот если б мы находились на Луне…
- Раз вам виден ваш дом, мисс Лу, - перебил ее Франсис, - то, может быть, вам удастся разглядеть и дом моего дяди?
- Хорошо, хорошо! - ответила девочка. - Только дайте мне поискать. Я его сразу узнаю по круглой вышке?… Он где-то в этой стороне… Погодите!… Вот! Вот! Вижу!
Лу не ошиблась. Это действительно был дом мистера Дина Форсайта.
- На площадке, вверху башни, кто-то стоит, - заговорила Лу снова, внимательно вглядываясь вдаль.
- Дядюшка, разумеется, - сказал Франсис.
- Он не один.
- С ним, конечно, Омикрон.
- И можно не колеблясь сказать, чем они занимаются, - вставила миссис Гьюдельсон.
- Они занимаются тем же, чем и папа, - с оттенком грусти произнесла Дженни, которой постоянное соперничество между мистером Дином Форсайтом и доктором Гьюдельсоном внушало некоторую тревогу.
Осмотр был окончен. Лу еще раз выразила свое полное удовлетворение, и миссис Гьюдельсон с дочерьми и Франсисом Гордоном вернулась в дом на Морисс-стрит. Было решено завтра же заключить контракт с владельцем маленькой виллы, а затем заняться меблировкой, с тем чтобы к 15 мая все было готово.