Страница 70 из 136
Пробежав повестку, Владимир узнал из нее, что Николев принял на себя отцовские обязательства и должен еще братьям Иохаузенам крупную сумму. Владимир вспомнил, что после смерти отца учитель испытал большие денежные затруднения, и догадался обо всем; он понял, что Николев взял на себя ответственность за долги отца и не говорил об этом детям, не желая прибавлять к стольким огорчениям еще одно, а также потому, что надеялся с помощью трудолюбия и бережливости уплатить весь долг сполна.
Да! Владимир понял все это, понял он также, что повелевает ему его собственный долг.
Долг повелевал ему - и он мог это сделать - спасти Дмитрия Николева. Разве не было у него более чем достаточной суммы - той суммы в двадцать тысяч рублей, которую Иван Янов перед смертью вручил учителю, а тот полностью передал Владимиру в Пернове?…
Ну что ж! Он возьмет из этой суммы деньги, необходимые для погашения обязательства, он внесет их братьям Иохаузенам и избавит Дмитрия Николева от этого последнего удара.
Было пять часов вечера, а банк закрывался в шесть.
Нельзя было медлить ни минуты. Решив никому ничего не говорить, Владимир вошел к себе в комнату, взял из письменного стола необходимое для платежа количество кредитных билетов и никем не замеченный собирался уже выйти из дома, как вдруг дверь отворилась и на пороге появились вместе Иван и Илька.
- Уходите, Владимир? - подавая ему руку, спросила девушка.
- Да, дорогая Илька, мне надо кое-куда зайти, но я не задержусь… вернусь еще до обеда…
Возможно, в эту минуту у него и мелькнула мысль сказать брату и сестре, по какому делу он идет… Но он удержался. Если обстоятельства не вынудят к тому, не стоит говорить об этом до свадьбы. Позже, когда Илька станет его женой, он ей расскажет все, и она, конечно, одобрит его поступок, если даже спасение отца поставит под угрозу их будущее благополучие.
- Ступайте, Владимир, - сказала девушка, - и возвращайтесь скорей… Я чувствую себя гораздо спокойнее, когда вы дома… Я все боюсь, что отец…
- Он подавлен и мрачен, как никогда, - заметил Иван, и глаза его гневно засверкали. - Эти мерзавцы доконают его!… Он болен… и болен серьезнее, чем мы думаем…
- Ты преувеличиваешь, Иван, - ответил Владимир. - Отец обладает душевной стойкостью, которую не сломить его врагам.
- Дай бог, чтобы это было так, Владимир! - воскликнула девушка.
Владимир пожал ей руку.
- Верьте мне!… - сказал он. - Еще несколько дней - и все наши испытания кончатся!
Он выбежал на улицу и через двадцать минут вошел в банкирский дом братьев Иохаузенов.
Касса была еще открыта, и он прямо подошел к окошечку.
Кассир, к которому он обратился, объяснил ему, что это дело касается лично директоров банка, в чьих руках находится вексель Николева, и пригласил пройти к ним в кабинет.
Братья были у себя, и когда им передали визитную карточку Владимира Янова, младший воскликнул:
- Владимир Янов! Это от Николева. Он будет просить у нас отсрочить или переписать вексель…
- Ни дня, ни часа! - тоном, в котором слышалась неумолимая ненависть, отозвался Франк Иохаузен. - Завтра же мы потребуем описать его имущество за долги.
Предупрежденный служителем, что господа Иохаузены согласны его принять, Владимир Янов вошел в кабинет и тотчас же приступил к делу.
- Господа, - сказал Владимир, - я пришел по поводу векселя Дмитрия Николева, срок которого истек сегодня и который вы подали к протесту.
- Совершенно верно, господин Янов, - ответил Франк Иохаузен.
- Этот долг Николева, - продолжал Владимир, - выражается вместе с процентами в сумме восемнадцать тысяч рублей…
- Совершенно точно… восемнадцать тысяч.
- Эта сумма составляет остаток долга, принятого на себя господином Дмитрием Николевым по смерти отца…
- Все это так, - подтвердил Франк Иохаузен, - но мы не потерпим никаких отсрочек…
- Кто вас об этом просит, господа?… - с высокомерием произнес Владимир.
- Ну да! - воскликнул старший из братьев. - Вексель следовало покрыть еще до полудня, и…
- Он будет покрыт до шести, вот и все! Не думаю, чтобы из-за такого опоздания ваша фирма могла объявить себя несостоятельной…
- Господин Янов!… - воскликнул Франк Иохаузен, которого эти холодные насмешливые слова привели в ярость. - Вы явились уплатить нам восемнадцать тысяч рублей или…
- Вот они! - ответил Владимир и протянул ему пачку кредитных билетов. - Вексель, пожалуйста!
Удивленные и рассерженные господа Иохаузены ничего не ответили. Один из братьев подошел к несгораемому шкафу, стоявшему в углу кабинета, открыл лежащий в нем бумажник с затвором, вынул из него вексель и положил на стол.
Владимир взял его, внимательно проверил подпись Дмитрия Николева под обязательством на имя господ Иохаузенов и, передавая им пачку кредитных билетов, сказал:
- Пересчитайте, пожалуйста.
Франк Иохаузен даже побледнел под презрительным взглядом, которым его смерил Владимир. Дрожащими руками он начал пересчитывать ассигнации.
Внезапно глаза его загорелись, лицо вспыхнуло злобной радостью, и голосом, полным ненависти, он воскликнул:
- Господин Янов, эти деньги краденые!…
- Краденые?…
- Да… это деньги, выкраденные из сумки несчастного Поха!
- Не может быть!… Эти деньги завещал мне отец, они с давних пор у Дмитрия Николева, и он передал мне их в Пернове…
- Все теперь ясно! - заявил г-н Франк Иохаузен. - Эти деньги… он не был в состоянии вам их вернуть, вот он и воспользовался случаем…
Владимир в ужасе отшатнулся.
- В банке отмечены номера кредитных билетов, вот список, - добавил Франк Иохаузен, вытаскивая из ящика письменного стола покрытый цифрами лист бумаги.
- Господа… господа, - бормотал ошеломленный Владимир. Язык не повиновался ему.
- Да, это так, - продолжал Франк Иохаузен. - И раз Николев передал вам эти кредитные билеты, значит это он, Дмитрий Николев, убил и ограбил нашего банковского артельщика в трактире «Сломанный крест»!
Владимир Янов не знал, что и ответить… Мысли мешались у него в голове, он чувствовал, что сходит с ума… И в то же время, несмотря на смятение мыслей, он понимал, что Дмитрий Николев теперь окончательно погиб. Все скажут, что он растратил доверенные ему деньги, и если выехал из Риги, получив письмо Владимира Янова, то лишь с целью как-нибудь умилостивить его, оправдаться, а не вернуть деньги, которых у него больше не было; скажут, что случай свел его в почтовой карете с Похом… с Похом, который вез в сумке деньги из банка; что он убил и ограбил его, а затем вручил сыну своего друга Янова, доверием которого он злоупотребил, кредитные билеты господ Иохаузенов!
- Дмитрий!… Дмитрий!… совершить такое… - вне себя повторял Владимир.
- Если не он, так вы… - произнес Франк Иохаузен.
- Подлец!
Но Владимиру было не до мести за личное оскорбление. Брошенное ему обвинение в убийстве совсем не занимало его в эту минуту. Он думал только о Николеве.
- Наконец-то этот негодяй в наших руках! - кладя в карман пачку кредиток, воскликнул г-н Франк Иохаузен. - Теперь это уже не только подозрения, а прямые улики, вещественные доказательства. Господин Керсдорф дал мне хороший совет не разглашать списка кредитных билетов!… Рано или поздно убийца должен был себя выдать - и он выдал себя!… Я иду к господину Керсдорфу. Не пройдет и часа, как приказ об аресте Николева будет подписан.
Между тем Владимир Янов выскочил из банка и быстрыми шагами, как безумный, помчался к дому учителя. Он старался отогнать от себя мятущиеся мысли. Ничему он не поверит до тех пор, пока не объяснится с Николевым. Для этого объяснения он и спешил к нему. Ведь как-никак кредитки-то были те самые, которые Дмитрий Николев передал ему в Пернове, ни одной из них Владимир еще не разменял!…
Он подбежал к дому и открыл дверь.
Ни Ивана, ни Ильки в первом этаже, к счастью, не оказалось. Иначе по одному виду Янова они поняли бы, что над их семьей стряслась новая, на этот раз непоправимая беда…