Страница 56 из 136
- Вижу, что у вас составилось определенное мнение, майор…
- И мнение мое совпадает с мнением следователя Керсдорфа, доктора Гамина и господина Иохаузена… Заметьте, что этот путешественник все время старался не быть узнанным как по прибытии в трактир, так и когда уходил из него…
- Он не сказал, куда он направляется по выходе из корчмы «Сломанный крест»?…
- Нет, не сказал, господин полковник.
- Нельзя ли предположить, что, покидая Ригу, он намеревался поехать в Пернов?…
- Догадка эта вполне вероятна, господин полковник, хотя билет-то он взял до Ревеля.
- Ни одного приезжего не замечено в Пернове четырнадцатого и пятнадцатого апреля?…
- Ни одного, - уверенно заявил майор Вердер. - А между тем полиция была начеку, ее в тот же день оповестили об убийстве… Куда направился неизвестный?… Заходил ли он вообще в Пернов?… Не бежал ли он скорее с награбленными деньгами из Прибалтийского края?…
- Действительно, майор, надо думать, что близость портов предоставила ему случай ускользнуть…
- Вернее, предоставит случай, господин полковник, - возразил майор, - так как пока еще плаванье по Балтийскому морю и Финскому заливу едва ли возможно… По полученным мною сведениям до сих пор ни одно судно еще не вышло в море… Поэтому, если незнакомец хочет сесть на борт корабля, то он должен выждать несколько дней: либо где-нибудь в поселке внутри страны, либо в каком-нибудь порту побережья - Пернове, Ревеле…
- Или Риге, - подхватил полковник Рагенов. - Почему бы ему не вернуться сюда?… Пожалуй, здесь еще больше возможностей сбить полицию со следа?…
- Мне это кажется мало вероятным, господин полковник. Однако надо все предвидеть! Дадим указание нашим людям обыскать все корабли, готовящиеся к отплытию. Так или иначе, до конца недели море еще не освободится ото льда, а пока что я дам приказ, чтобы в городе и в порту установили строгий надзор.
Полковник одобрил мероприятия, намеченные его подчиненным, приказав распространить их на всю территорию Прибалтийского края. Майор Вердер обещал все время держать его в курсе дела. Что касается следствия, то оно поручено следователю Керсдорфу, а на него можно положиться: он не упустит ничего имеющего какое-нибудь отношение к делу.
Впрочем, после разговора с майором Вердером у полковника Рагенова не оставалось никаких сомнений, что убийца - путешественник, сопровождавший банковского артельщика в трактир Крофа. Против него имелись тяжкие улики. Но кто он, этот путешественник?… Как установить его личность, когда ни кондуктор Брокс, посадивший его в карету в Риге, ни трактирщик Кроф, пустивший его переночевать в корчме, ничего о нем не знали?… Ни тот, ни другой не видели его лица и даже не могли сказать, молод ли он, или стар. В таком случае, по какому следу пустить полицейских?… В какую сторону направить поиски?… Каких еще свидетелей привлечь, чтобы получить сведения, дающие хоть некоторую надежду на успех?…
Все это было покрыто мраком.
Читатель скоро узнает, как этот мрак внезапно озарился светом, как ночь стала днем.
В то же утро, составив свой судебно-медицинский отчет по делу об убийстве в «Сломанном кресте», доктор Гамин отнес его в кабинет г-на Керсдорфа.
- Никаких новых данных?… - спросил он следователя.
- Никаких, доктор.
Выйдя из кабинета следователя, доктор Гамин встретил французского консула г-на Дел апорта. По дороге они заговорили о загадочном деле и о трудностях, связанных с ним.
- Действительно, - согласился консул, - если ясно, что преступление совершено неизвестным путешественником, то по меньшей мере сомнительно, что его найдут… Вы, доктор, придаете как будто большое значение тому, что удар нанесен ножом и защелка оставила след вокруг раны… Допустим!… Ну, а как найти этот нож?…
- Как знать?… - ответил доктор Гамин.
- Что ж, увидим, - сказал г-н Делапорт. - Кстати, у вас есть известия о господине Николеве?
- Известия о Дмитрие?… - удивился доктор. - А откуда бы я мог их иметь, если он до сих пор путешествует?…
- Да, действительно, - ответил консул, - вот уже три дня!… Чем больше я об этом думаю, тем больше нахожу это странным…
- Да… - заметил доктор Гамин.
- Вчера еще мадемуазель Николева не имела от пего никаких известий…
- Пойдем проведать Ильку, - предложил доктор. - Быть может, почтальон доставил ей сегодня утром, письмо от отца, а может быть, и сам Николев уже вернулся домой?…
Господин Делапорт и доктор Гамин направились на окраину предместья, где стоял дом учителя. Взойдя на крыльцо, они спросили, может ли барышня принять их.
Служанка доложила о них и тотчас же ввела в столовую, где находилась Илька.
- Твой отец еще не вернулся, дорогая Илька?… - прежде всего спросил доктор.
- Нет, не вернулся… - ответила девушка.
По ее бледному и озабоченному лицу было видно, что она очень встревожена.
- А получили ли вы от него известия, мадемуазель? - спросил консул.
Илька отрицательно покачала головой.
- Отсутствие Дмитрия, как и причина его поездки, совершенно непонятны… - заметил доктор.
- Не случилось ли чего-нибудь с отцом!… - в волнении пробормотала девушка. - За последнее время в Лифляндии так участились преступления…
Доктор Гамин, скорее удивленный, чем встревоженный этим отсутствием, захотел ее успокоить.
- Не надо преувеличивать, - сказал он, - пока что путешествовать еще довольно безопасно!… Правда, около Пернова совершено убийство… хотя убийца и неизвестен. Но жертва известна… несчастный банковский артельщик…
- Вот видите, милый доктор, - заметила Илька, - дороги вовсе не безопасны, а вот уже скоро четыре дня, как отец уехал… Увы! Я не в силах отогнать от себя предчувствие какого-то несчастья…
- Успокойтесь, дорогая детка, - сказал доктор, взяв ее руку в свои, - не надо расстраиваться!… Вы такая мужественная, такая энергичная… не узнаю вас!… Ведь Дмитрий предупредил, что он пробудет в отсутствии дня два, три… опоздание еще не так велико, чтобы тревожиться.
- Вы действительно так думаете, доктор?… - спросила, глядя на него, Илька.
- Безусловно, Илька, безусловно. И я был бы совсем спокоен, если бы знал причину этой поездки… У вас письмо, оставленное вам отцом перед отъездом?
- Вот оно! - ответила Илька, вынимая из кармана небольшую записку и передавая ее доктору.
Господин Делапорт внимательно прочел записку. Из единственной лаконической фразы, которую дочь Дмитрия читала и перечитывала уже сотни раз, ничего нового нельзя было извлечь.
- Итак, - снова заговорил доктор, - он даже не поцеловал вас перед отъездом?…
- Нет, не поцеловал, дорогой доктор, - ответила Илька. - И уже накануне, когда, как обычно, он прощался со мной перед сном, мне показалось, что мысли его заняты совсем другим…
- Может быть, - заметил консул, - господин Николев был чем-то озабочен?…
- Он в тот вечер вернулся домой позже обычного… Помните, доктор?… Задержался на каком-то уроке… так он сказал…
- В самом деле, - ответил доктор Гамин, - он показался мне более задумчивым, чем обычно!… Но мне важно знать следующее, милая Илька: что делал Дмитрий после нашего ухода?…
- Он пожелал мне спокойной ночи, я пошла к себе, а он поднялся в свою комнату…
- А не мог ли после этого зайти к нему кто-нибудь, что и вызвало поездку?…
- Вряд ли, - ответила девушка. - Думаю, что он тотчас же лег спать, так как за весь вечер я не слышала больше ни звука…
- Не приносила ли ему служанка какого-нибудь письма после того, как вы расстались?…
- Нет, доктор, двери дома закрылись за вами и больше не открывались.
- Очевидно, решение было принято еще с вечера…
- В этом нет никакого сомнения, - поддержал доктора г-н Делапорт.
- Никакого сомнения! - подхватил доктор. - А на следующее утро, прочитав записку отца, вы не пытались выяснить, дорогая детка, куда он направился, выйдя из дома?…
- Как я могла это узнать, - ответила Илька, - и зачем бы я это сделала?… У отца, видно, были причины, которые он не хотел никому сообщать, даже своей дочери… И если я встревожена, то не отъездом, а задержкой отца…