Страница 158 из 308
Ранее в «медвежьих разговорах» чаще всего упоминали про коварных медведей речки Талой, одной из первых частей общепринятого пути на озера. Эти легенды, скорее всего, были связаны с тем, что для той категории норильчан, что всегда были нацелены на дальние водные маршруты (а это судовладельцы маломерного флота), именно речка Талая была первым красивым и, в то же время, достаточно диким местом. В случае непогоды, поломки двигателя, неладах с документами или техническим состоянием лодки, на речке Талой традиционно останавливались те, кто в эти драгоценные выходные так и не смог пройти дальше, к вожделенным большим водоемам. Не совсем полноценный (с точки зрения «лодочников») отдых нуждался в дополнительном, крепком легендировании. Сценарии были практически одинаковы, не возвращаться же назад, когда все уже закуплено и готово к употреблению!
Звучало это примерно так:
«Сидели мы, значится, на правом берегу у второго переката, тихо, мирно, выпивали‑закусывали, да снаряжали на хариуса матчевые удочки. И тут на нас вышел медведь размером с асфальтовый каток! Мы (очень быстро) залезли в лодку (катер) и безропотно смотрели (громко и смело орали, звеня бутылками) с воды, как эта наглая сволочь избирательно поедает наши продукты (выискивая самые вкусные трофеи), потрошит рюкзаки и сумки…». После чего, пострадавшие от хищника рассказчики, естественно, просто вынуждены были сняться с места стоянки и отправиться в город, в буквальном смысле, несолоно хлебавши прямо из горлышка, к сердобольным женам… Такие случаи, действительно, были, другое дело, что количество краски, изведенное на их описание, порой категорически не соответствовало количеству реальных событий в эпизоде.
Проверить подлинности описываемых случаев было затруднительно, да и некому. Однако, факт оставался фактом. Мишки обнаглели.
И это ожидалось знающими людьми.
Кормовой базы для них стало в избытке. Полевая дисциплина снизилась, а количество аппетитной упаковки, да еще и одуряющими запахами усилителей вкуса возросло. Далеко не все гости девственных и не очень природных уголков сжигали, закапывали, и, тем более, увозили с собой многочисленный мусор. Изменение климата постепенно вело к тому, что сухих и жарких летних дней, а, соответственно, и ягоды становилось все больше.
При случае голодный медведь охотно поймает дюжину пищух и мышей‑полевок, зайца и куропатку. Олень тоже не застрахован от настроения медведя. Кроме того, медведи поедают всякую всячину, в том числе дохлых сородичей, а запах чуют на огромном расстоянии. Стоит убить одного, как другие тут же спешат к трапезе. Внутренности, бутор от разделки любой дичи ни в коем случае нельзя оставлять вблизи от места стоянки или жилья – Топтыгин придет обязательно! На смену старому поколению охотников, подбиравших и использовавших все, до косточки, пришли стрелки новой формации. И культура разделки дичи существенно снизилась, да что там – почти исчезла! Лень. Лень было копать промерзшую землю или топить отходы в воде на радость многочисленным налимам‑санитарам.
Таймырский медведь невелик по сравнению со своими камчатскими или кадьякскими сородичами. Да и куда как смирней нравом. Однако, факты нападений и связанная с этим трагика есть… Медведь атакует в следующих случаях.
Если у него гон. Это начало лета и однозначное восприятие встреченного человека, как соперника. Будет отгонять, но преследовать не станет.
Охрана детей. Кислое дело… Плюс лишь в том, что такую парочку‑троечку слышно и видно издали. Вопреки распространенному мнению, медведь отнюдь не бесшумен, как индеец‑чилкут на охоте. И хрустит под ним все, и трещит…
Ненормальный медведь. Таких зверей, увы, все больше, и никто не знает, почему это происходит. Может быть, мозговые болезни возникают от дурной экологии? Или это – последствия питания человеческой пищей с большим количеством химии и генетически измененной продукции? На людях это незаметно. А вот на медведях… Встреча с таким сатаной очень опасна! Однако, он также легко теряет, а потом и забывает цель. Помогают банальные прятки. Достаточно легко определим издали.
Людоед‑практик. Редкий, если честно, случай. А в действительной глуши натолкнуться на него просто нереально – он жмется к поселкам, к пище, так сказать… Плюс – труслив и не больно‑то охоч драться. Как правило, легкий инвалид, или болен. Бегать он не станет, у него засадная метода.
Мститель. Спокойный в реале, такой зверь неадекватно реагирует на человека, вспоминая старую обиду. Плюс есть только для женщин, их он реже трогает, видать, не воспринимает.
Сама атака происходит обязательно с остановкой. Но никак не обязательно с подъемом на дыбы. Бывает и прыжок в конце, и атака понизу, башкой на мишень… Вообще, зверь этот поведенчески очень многоплановый и фантазирующий, легко меняет настроение и тактику.
А если будет погоня? Это совсем плохо. Уход от медведя очень проблематичен, известно, что этот хищник в лесу догоняет оленя или лошадь.
Чем больше медведь, тем хуже он воспринимает склон, задница у него перевешивает… Вниз неопытный медведь летит быстро, а опытный просто не станет кувыркаться. Траверс по склону – действительно неплохой метод. Иной раз помогает и водное пространство. В ней он держится грузно, и эффективность атаки из воды не так высока. Если есть опора в виде дна, то вода ему не помеха, скорость движения и ударов практически не меняется. Если не «людоед» и не «мститель», то поедать он вас не станет. Уронит с травмами на землю, и, вероятнее всего, просто оставит лежать, – он своего добился… Тут главное – вытерпеть. Если воли хватит.
Можно ли оборониться от медведя холодным оружием или подручными средствами? Очень сомнительно… Нож бесполезен, любой. Дело в том, что какие‑либо «жизненные центры» и «зоны» он вам никогда не станет подставлять, очень уж хороша практика драк у дикого зверя. В контакте медведь атакует в лоб. Подъем на дыбы (повторюсь, далеко не всегда) происходит только в трех‑четырех метрах, именно перед лобовой атакой. Именно тут с подшагиванием его и ловят, и… только на рогатину! А нож… Дело в том, что работа хлестом когтистой лапы – основа дуэли медведей между собой. Ну и куда там нам лезть против природного «керамбита» – заточенного по вогнутой стороне клинка кривого ножа‑вспарывателя с костяным клинком от семи до пятнадцати сантиметров! Научила их природа…
Реально вам поможет тот удобный, рабочий нож, острый и не наминающий руку, с помощью которого можно будет легко соорудить себе копье или рогатину. В экстриме с медведем удлинитель, способный отодвинуть вас от страшного противники, просто необходим.
А вот собака полезна, причем любая! Даже если она – полная «дуся». А уж если она смекнет атаковать Мишу сзади, хватая его за штаны, то вообще хорошо. Медведь не терпит атак сзади и плохо от них уворачивается. Есть большой шанс, что он плюнет и на вас, и на пса. Обученная же лайка – просто песня! Хотя их и учить‑то почти не надо. Да с ней вы и не натолкнетесь на Мишу никогда.
Порой говорят про эффективность газового оружия, баллончиков. Как средство последней надежды такой вариант вполне возможен. Но сильно надеяться на «вонючку» не стоит. Скорее всего, у вас просто не будет возможности применить «перцовку» (а именно ее и советуют…)
В целом, не имея ничего огнестрельного, в ожидании критической «медвежьей» ситуации стоит вырезать не очень тяжелую, но большую рогатину типа «пальмы». Эвенки именно пальмой и оборонялись, и, прежде всего, – ударом издали по носу и глазам. Часто резкая боль и потеря обзора и заставляет его отступить. Держать ее надо в лагере или на месте промысла. Саму рогатину надо строго делать по науке. И, если уж клинок‑наконечник придется применять тот, что есть под рукой, то на прочность древка стоит обратить особое внимание.
Вот выдержка из книги Олега Малова «Медвежьими тропами»:
«Такое копье должно было быть не только прочным, а человек физически сильным, но древко не должно скользить в руках и одновременно уходить глубоко в тяжелую тушу разъяренного зверя, давая возможность нанести повторный удар. С этой целью на втулку наконечника стали ставить (привязывать) перекладину, а чаще подвешивать кусок рога. Такая поперечина не позволяла копью проникнуть в тушу зверя далее втулки пера. Чтобы древко было шероховатым и не скользило в руках (даже при намокании в крови), его практически по всей длине обматывали узким кожаным ремнем и обивали гвоздиками. Изредка на таких охотничьих копьях под перо подвешивали плюмаж из конского волоса, меха животных. Такое украшение несло не столько назначение декора, сколько практическое – оно не давало древку намокать в крови.