Страница 152 из 308
Первым «норильским» ученым стал Ф. Б. Шмидт. В 1866 году он приехал по заданию Российской академией наук – искать замороженный труп мамонта. В его отчетах приведены первые конкретные сведения о Норильске и его полезных ископаемых. И пошло‑поехало…
А название «Станок Норильский» появился на топографических картах в 1884 году, хоть фактически он появился много раньше. Потом и город вырос неподалеку.
Город Норильск…
Друзья пошли назад, почти все уже решив. Шли, и пели старинную песню американских «аргонавтов» 1849‑го года, отправляющихся опасными караванами в мифическую «Золотую Калифорнию».
«О, Сюзанна, не плачь обо мне,
Я еду в Калифорнию
С промывочным тазом на коленях!»
Незаметно на берег свалилась прохлада, граничащая с холодом. Требовался камин, что‑то согревающее внутрь и тихая музыка снаружи. А еще – толстый шотландский плед на колени. Надо сказать, что у академика все это было.
По приходу в усадьбу Самохин вспомнил еще об одной проблеме.
— Ты ствол берешь с собой какой‑нибудь? – причем, спросил он как‑то осторожно, даже с некоторой надеждой.
— Нет, не беру… – удивился вопросу Дмитрий, – и я разрешения не делал, все некогда было.
— Ну, ты даешь! Ведь вся зима была у тебя для этого… Сдай все документы, да жди итога, не торопясь никуда. А медведи? – расстроился Самохин.
— Дык, ракетница‑то у меня есть… – безразлично пожал плечами Димка, – Да и ты наверняка наберешь огнестрела. Я, Толик, после некоторых событий, не особо охотно беру в руки ствол. Ну его…
— Я возьму пару карабинов – «Хеклер‑Кох» 223‑его калибра и гладкий ствол 12‑го. Думаю, этого нам хватит, – внушительно заявил напарник.
— Ессно, хватит, – кивнул головой Квест. – А еще можно на катер курсовой пулемет установить.
— Иди‑ка ты в жопу со своими шутками… Не ломай кайф, в натуре, как до сих пор говорит моя старшая сестра! – гаркнул Толик.
Однако тут же решил подстраховаться с мотивацией и дополнил, но уже тише:
— Еще и уток наколотим, вот увидишь.
— Наколотить‑то наколотим, но колбасы надо взять побольше, – резюмировал Квест, которому оружейная тема была совсем не интересна.
А вот хозяин явно ею «заболел»… У стены, на подставке из березового капа гордо красовалось чучело лично убиенного Самохиным песца. Увидев сей тощий трофей, Димка среагировал немедленно:
— Поздравляю с героическим… Ик… Почином! Рад, что вы, hombre, справились со столь ужасающим зверем. Да не запылится отныне твой пробковый шлем и, это… Пусть шкура этого свирепого леопарда будет греть вам ноги очень долго!
— Будет вам, коллега, изгаляться. Усё впереди.
Уже собираясь домой, перед вызовом такси, Квест неожиданно заявил:
— Толик, обрати внимание на некую мистичность событий… Все крутится вокруг и около островов! Лапин на островах Гейберга сидит. Сержант на остров собирался. Мы сейчас на островке пьянствуем, да и ехать собираемся на остров… Сплошные островитяне!
— Все мы тут островитяне, – одними губами усмехнулся Самохин, – А ты вспомни… Летишь на самолете домой из отпуска. Надоели все отпускные дрязги до одури… Быстрей бы в Норильск! И вот, на подходе к аэропорту Алыкель внизу наконец‑то прорисовывается земля. Сплошные темные тарелки озер под крылом! Суши почти не видно.
— Зрелище действительно потрясающее… Особенно для новичков, кои впервые на Север прилетают, – мечтательно улыбаясь, подтвердил Квест, – озеро на озере. А при чем тут острова?
— Ну, не мне же, тебе, бывалому путешественнику, рассказывать… Как человек по лесотундре нашей идет? Через каждые пятьсот метров вылезаешь нежданно‑негаданно на островок. Хитришь, думаешь сократить расстояние, перепрыгнешь через проливчик – бац! А это остров! Так и идем. Остров‑озеро, остров‑озеро… – проникновенно сказал академик, попеременно перекладывая в воздухе ладонь влево‑вправо.
Встал, накидывая полартековскую куртку и, не забывая положить в боковой карман заветную фляжку с коньяком, что бы достойно проводить гости дорогого, добавил из нее напоследок, сперва поинтересовавшись:
— Тебя, друг мой, не утеплить ли? Давай, куртон теплый дам? Ибо в офисном костюмчике зело зябко…
Квест отрицательно мотнул головой. Голова уже имела инерцию:
— Нет! Ибо я стойкий. Не отвлекайтесь, сеньор кавалер, давайте про острова.
— Ну, ничего, в такси тебе будет тепло… Что, коллега, по глотку, и опять помрем? Да, да! Глотни‑ка на дорожку… Так вот, – также тяжело преодолевая алкогольную инерцию, продолжил Самохин, но все же вспомнил о текущей теме, – поэтому наравне с сентенцией «край озер» вполне правомерно применить определение «край островов»… Ибо… – задумался Самохин на секунду и молвил совершенно серьезно и пугающе трезво. – Мне, порой, кажется, что тут наш Север моделирует всю современную Россию. Бесчисленная куча островов и островков, на каждом из которых что‑то свое происходит, и почти все островитяне так до сих пор друг от друга и отрезаны… Информационно, прежде всего. Никто толком не знает про то, что делается у соседей. До сих пор.
— Тогда точно, островитяне мы все… ибо несчастные есть люди, – согласился уже довольно пьяный, а через это немного сентиментальный, Димка. И бочком пошел вниз по ступенькам. Старательно, но быстро перебирая руками натуральные перила.
Ибо подошло такси.
Где‑то работали штабы и бригады. Искали, вычисляли врагов.
Специально подготовленные люди и цивильны чиновники шептали и кричали, увольнялись и увольняли других. Решали вопросы и упирались в проблемы.
Но это далеко. А здесь…
Почти в то же самое время, когда приятели осматривали новый катер Самохина, с противоположного берега реки Норилки медленно отчалил скоростной водометный катерок. Единственный его пассажир, он же судоводитель‑капитан, не торопился выходить на глиссирование. Судно шло медленно, недовольно бурча высокооборотистым двигателем в сто восемьдесят лошадиных сил. На белых полированных бортах мистически вспыхивали закатные блики. Сухощавый владелец, мужчина лет сорока, с легкой сединой на коротко остриженной голове, спокойно оглядывал берега северной реки через солнцезащитные очки, уже и не нужные в это время дня. Так он и ехал, высунувшись в верхний люк низкой остекленной тонированным стеклом рубки. С усмешкой глядел на берега и проплывающие загородные строения.
Как будто прощался, не желая привлекать к себе лишнего внимания зевак.
Человека звали Виктор Панковский. Он ехал на озера.
И его надо запомнить.
Глава 6
«Мужские сны»
«Взбудораженный, он видел во сне крушение судна, сон соответствовал регламенту барокко, по которому даже в грезах, даже в первую очередь в них, пропорции обязаны украшать концепт, преувеличения – оживлять, таинственные сближения – придавать рассказу содержательность, размышления – глубину, эмфазы – возвышенность, аллюзии – загадочность, а каламбуры – тонкость…»
Умберто Эко, «Остров накануне»
В эту ночь, которую можно было бы назвать «Ночь наступающих событий», нормально, глубоко, то есть продуктивно и качественно спал один лишь Андрей Донцов. Усталость у него накопилась такая, что ни рваный гул двигателей и рокот винтов вертолета, летящего через грозу над Тихим океаном, ни толчки воздушных ям, ни шастающий в поисках тушенки по салону бортмеханик не могли ему помешать. Бесконечные встречи, опросы и допросы, дипломатия, согласования с руководством и смежниками, анализ и споры по итогам, ругань из‑за порой удобных, но скоропалительных выводов…
Ни от чего так не устаешь, как от бесполезности собственных мозговых усилий! Считаешь, так, понимаешь правильно, – а не выходит… В такой ситуации критически важна возможность своевременного восстановления. При любых условиях. А потому мимолетное желание посмотреть на простирающиеся внизу величественные воды Тихого океана не могло составить конкуренции желанию провалиться и забыть все, рухнув на скатанный в рулон оранжевый баул‑контейнер надувной спасательной лодки.