Предлагаю ничью

— Да…

— Мы опоздаем…

— Да…

— Ты меня любишь?

— Д… Что?

Тихое хмыканье, и поцелуи становятся ниже. Дыхание сбивается. Я закрываю глаза.

— Пообещай, что не примешь решение одна.

— О чем ты? — я с трудом пыталась понять, что от меня хочет Тимур. — Какое решение?

— Что ты примешь их предложение и будешь работать в Париже, — терпеливо откликнулся Тим, продолжая внимательно меня изучать.

Я сглотнула, забывая слова и свои мысли о том, что я никуда не поеду. Может, не стоит так торопиться?

— Я… обещаю.

— Хорошо, — Тимур облегченно вздыхает прежде, чем окончательно стянуть с меня кофту. — Ты обещала мне.

— Да…

Прощание с Тимуром вышло скомканным и невеселым. К счастью или к несчастью, в аэропорт мы не опоздали. До вылета оставалось еще сорок минут. Чертова прорва времени, чтобы успеть сдать вещи в багаж, выпить чашечку кофе и расслабиться перед трехчасовым перелетом в Париж. Из этого списка только последнее выполнить не получилось.

Тимур спокойно проводил меня к окошку паспортного контроля, осторожно поцеловал. Это был наш последний с ним поцелуй перед трехдневной разлукой, которая имела все шансы стать в итоге бессрочной. Но, наплевав на собственное растущее беспокойство, я усиленно притворялась, что все в абсолютном порядке. Не прятала взгляд, не хваталась за плечи Тимура. Слезы и жаркое дыхание в ухо мужчины отложила до лучших времен. Если они когда-нибудь настанут в наших отношениях с Тимом. Хотя… Судя по решительному виду Тимура, он не собирался никуда меня отпускать. До тех пор, пока его интерес к моей непокорной персоне никуда не исчезнет, так просто уйти от него Керимов мне не позволит.

Это вдруг стало понятно, когда Тимур уже в третий или четвертый раз за последние пятнадцать минут достаточно жестко повторил мне о необходимости с ним созвониться сразу после прилета. Подавляя желание спросить «для чего», я непонятно зачем согласилась.

— Хорошо. Я позвоню, как только устроюсь в отеле.

Керимов, недовольно качнув головой, еще раз меня обнял и промолчал. Последнее слово осталось за мной, как я того и хотела.

Уже в самолете, погруженная в собственные мысли, я незаметно для себя задремала. И хотя о нормальном сне речи даже не шло (голос Example, включенный на полную мощность, пульсировал в наушниках), к моменту нашего приземления в аэропорту Шарль де Голя я чувствовала себя отдохнувшей. Образы, рожденные подсознанием под лиричный повтор Skies don't lie заменили собою реальность и отвлеки от бесконечной цепочки раздумий. Тяжелых самокопания и сожалений. Обо всем и ни о чем одновременно.

Единственным подходящим под описание моего состояния словом была пустота. Решение не было принято. Я не знала, что ждет меня дальше. Но я была пуста точно так же, как и в тот день — памятный день моего отъезда из Энска.

…Чистое небо над головой дышало солнечным зноем. Город снова тонул в объятиях июльской жары. Моя белая кофта промокла от пота и прилипла к спине. Но я не обращала внимания на мелкие неудобства. Я вообще ни на что не обращала внимания, было не до того. Невидящим взглядом уставившись на дорогу перед собой, я заставляла себя отключиться от мыслей о Тиме. И только Ник за рулем подержанной Хонды, недовольно молчащий, осунувшийся от недосыпа и наших затянувшихся на два дня скандалов, временами отрывал меня от размышлений.

Мое будущее в российской столице тогда еще виделось мне слишком мутным. Зато мое прошлое с Тимом только что окончательно кануло в Лету (ах, что за глупость как побитой собаке явиться под окна квартиры бывшего парня. Но я должна была убедиться в том, что надежды… ни одной, ни малейшей… даже случайной уже не осталось. Что ж. Убедилась, вдоволь налюбовавшись милой парочкой «Яна энд Тим»)…

Сейчас мое настроение было идеально созвучно с глубоко засевшей в памяти строчкой из песни того же Example:

I'm far too aware of my breathing, far too scared of you leaving, The things that you doubt I believe in, feeling kinda fu

Но это было давно. И, вот тут — абсолютная правда — даже не в моей богатой на подобные воспоминания жизни. Безумие погони и восторг неожиданной (или все-таки ожиданной?) встречи — все это было с кем-то другим. Не со мной. Моя собственная действительность — здесь и сейчас… В Париже, за три с половиной тысячи километров от Тима — была лишена любых ярких красок, кроме одной.

Серой.

Весенняя моросящая хмарь угнетала безмерно. С каждым часом тоска становилась сильней. Меня не могли спасти ни безумные распродажи, ни изысканная французская кухня, ни восхитительная манерность парижских мужчин, время от времени пытающихся завязать со мной ни к чему не обязывающую беседу. Флер любви, предвкушения и страсти давно померк и стерся под гнетом очевидного факта.

Я глупо, дичайше… безумно в Него влюблена. Я готова вернуться в Москву сегодня, сейчас же… первым доступным мне рейсом. Я готова забыть обо всем. Готова стать слабой…

Готова.

Но я не хочу.

Так же, как, наверное, не хочет Тимур. И потому я сижу у Клемана на Елисейских полях (Chez Clement — http://www.chezclement.com/) в паре сот метров от Триумфальной арки. А мой любимый пьет виски вместе с отцом в своем подмосковном коттедже. И, вроде, поводов для грусти и заморочек, на первый взгляд, нет. Но на душе отчего-то скребутся дурацкие сомнения-кошки. И, кажется, что сейчас легче сдохнуть, чем хоть что-то наладить…

И снова затертая в плеере песня Example. Новый ворох вопросов и вызов с неизвестного французского номера в 22:30. Я почти обманулась. Знакомый мальчишеский голос было так просто спутать с голосом Тима.

— Ты как там? Скучаешь?