Страница 129 из 162
Тут меня подымают и ставят на пол, на этот раз не металлический, а деревянный; должно быть, это палуба корабля.
Наконец матрасы отпускают меня. Я свободен. Прежде всего я срываю повязку с головы и оглядываюсь вокруг.
Я стою на палубе шкуны, которая идет полным ходом, оставляя за кормой длинный пенистый след.
Я принужден ухватиться за бакштаг, чтобы не упасть, так солнечный свет ослепляет меня после двухдневного заточения в полной темноте.
По палубе ходят человек десять матросов с грубыми, суровыми лицами самого разнообразного типа; мне трудно определить их национальность. Впрочем, они почти не обращают на меня внимания.
Что до шкуны, то, мне кажется, ее водоизмещение не более двухсот пятидесяти - трехсот тонн. Широкий корпус, высокие мачты и большая площадь парусности должны обеспечить ей быстрый ход при попутном ветре.
На корме за рулем стоит матрос с загорелым обветренным лицом. Держась за ручки штурвального колеса, он правит шкуной, делая резкие повороты.
Мне хотелось бы узнать название этого судна, напоминающего своим видом яхту. Написано ли оно на корме, или на носу судна?
Обратившись к одному из матросов, я спрашиваю:
- Что это за корабль?
Никакого ответа, - можно подумать, что он даже не понимает меня.
- Где капитан?
Матрос не отвечает и на этот вопрос.
Я направляюсь к носу судна. На баке подвешен судовой колокол. Может быть, на медной стенке колокола высечено название шкуны?
Нет, ничего.
Вернувшись на корму, я задаю тот же вопрос рулевому.
Бросив на меня угрюмый взгляд, он пожимает плечами и, расставив ноги, выравнивает шкуну, сильно накренившуюся на левый борт.
Я оглядываюсь, чтобы узнать, нет ли здесь Тома Рока. Его нигде не видно… Неужели его нет на борту? Это очень странно. Зачем было похищать из Хелтфул-Хауса одного служителя Гэйдона? Никто ни разу не заподозрил, что на самом деле я инженер Симон Харт, да если бы даже это стало известно, зачем я мог понадобиться похитителям и чего они от меня хотят?
Раз Тома Рока нет на палубе, значит его заперли в одной из кают; лишь бы только с ним обращались повежливее, чем с его бывшим смотрителем!
Что такое? Как это я сразу не заметил! Каким же образом движется эта шкуна? Паруса убраны все до последнего, бриз стих… редкие порывы ветра, дующего с востока прямо в лоб, только препятствуют ходу судна… И тем не менее шкуна быстро несется вперед, слегка зарываясь носом и рассекая форштевнем волны, струящиеся белой пеной вдоль ватерлинии. Длинный волнистый след тянется далеко за кормой.
Значит, это паровая яхта? Нет! Между грот- и фок-мачтой не видно никакой трубы. Может быть, это судно с электрическим двигателем, снабженное аккумуляторами или гальванической батареей большой мощности; они-то и приводят в движение гребной винт и сообщают кораблю подобную скорость?
Право же, нельзя иначе объяснить его движение. Во всяком случае, судно несомненно движется при помощи гребного винта, и я смогу в этом удостовериться, наклонившись над гакабортом; тогда мне останется только выяснить, какая же механическая сила приводит его в действие.
Рулевой не мешает мне приблизиться, смерив меня насмешливым взглядом.
Перегнувшись через борт, я смотрю…
Никаких признаков бурлящей клокочущей струи, которую обычно вызывает вращение винта… Ничего, кроме ровного следа за кормой, тянущегося на три-четыре кабельтовых, как за простым парусным судном.
Какой же двигатель придает шкуне такую удивительную скорость? Как я уже говорил, ветер скорее встречный, и море лишь слабо колышется.
А все-таки я узнаю, в чем дело! Во что бы то ни стало! И, пользуясь тем, что команда не обращает на меня никакого внимания, я возвращаюсь на нос.
Около носового люка я встречаю человека, лицо которого кажется мне знакомым. Облокотившись на борт, он смотрит на меня и дает мне подойти… Он как будто ждет, что я с ним заговорю.
Я припоминаю… Это он сопровождал графа д’Артигаса во время его посещения Хелтфул-Хауса. Да, конечно, я не ошибся.
Значит Тома Рока похитил этот богатый иностранец, значит я нахожусь на борту его яхты «Эбба», хорошо известной в восточных портах Северной Америки… Ну, что ж! Человек у люка должен объяснить мне то, что я имею право знать. Насколько помню, они с графом д’Артигасом говорили по-английски. Он поймет меня и не сможет уклониться от ответа на мои вопросы.
Я полагаю, что это капитан «Эббы».
- Капитан, я вас видел в Хелтфул-Хаусе, - говорю я. - Вы меня узнаете?
Он оглядывает меня с ног до головы, не удостаивая ответом.
- Я смотритель Гэйдон, сторож Тома Рока, - продолжаю я, - и хочу знать, зачем вы меня похитили и привезли на шкуну?
Капитан прерывает меня жестом; вместо ответа он подает знак стоящим на баке матросам.
Те подбегают, хватают меня за руки и, не обращая внимания на мои протесты, насильно тащат вниз по лестнице в люк.
В сущности это не лестница, а вертикальный трап со ступенями из железных прутьев, вделанных в переборку. Я спускаюсь на площадку, откуда несколько дверей ведут в кубрик, капитанскую каюту и прилегающие помещения.
Неужели меня снова запрут в ту же темную камеру в глубине трюма?…
Повернув налево, меня вводят в каюту, освещенную иллюминатором; он открыт, и в него врывается свежий ветер. Мебель каюты состоит из койки с застланной постелью, стола, кресла, умывальника и шкафа.
Стол накрыт на один прибор. Мне остается только сесть за стол, после чего я обращаюсь с вопросом к поваренку, который, поставив передо мной кушанья, собирается уходить.
Еще один глухонемой! Или этот негритенок просто не понимает английского языка?
Когда дверь за ним затворилась, я с аппетитом принялся за еду, отложив все вопросы на будущее в надежде, что когда-нибудь все же получу на них ответ.
Правда, я опять взаперти, но на этот раз в несравненно лучших условиях, которых меня, надеюсь, не лишат до прибытия в гавань.
Мои мысли вертятся вокруг одного: совершенно ясно, что именно граф д’Артигас подготовил похищение, что он его зачинщик, и французский изобретатель несомненно находится на борту «Эббы» в какой-нибудь не менее комфортабельной каюте.
Кто он такой, этот граф, собственно говоря? Откуда взялся этот иностранец? Захватив Рока в свои руки, он, видимо, хочет любой ценой завладеть секретом фульгуратора? Это весьма правдоподобно. В таком случае надо быть начеку и не выдать себя; если обо мне узнают правду, я потеряю всякую надежду получить свободу.
Сколько мне нужно решить загадок, сколько раскрыть тайн - происхождение графа д’Артигаса, его планы на будущее, курс, которым следует шкуна, место ее обычной стоянки… и, наконец, необходимо понять, почему судно без парусов и без винта плывет со скоростью не менее десяти миль в час!…
С наступлением вечера холодный ветер дует в иллюминатор каюты, и я прикрываю его. Так как дверь заперта снаружи, я почитаю за лучшее растянуться на койке и заснуть под легкое покачиванье таинственной шкуны, плывущей по волнам Атлантического океана.
На следующее утро я просыпаюсь с зарей, одеваюсь, привожу себя в порядок и жду.
Мне приходит в голову проверить, заперта ли дверь каюты.
Нет, не заперта. Толкнув ее, я взбираюсь по трапу и выхожу из люка.
Матросы моют палубу; на корме стоит капитан с каким-то незнакомцем. Мое появление нисколько не удивляет его, и он кивком головы указывает на меня своему собеседнику.
Этого человека я еще никогда не встречал. На вид ему лет пятьдесят; у него черная борода и волосы с проседью, тонкое насмешливое лицо, живые умные глаза. По типу он напоминает эллина, и я убеждаюсь в его греческом происхождении, когда капитан «Эббы» называет его Серкё, - инженер Серкё.
Что касается самого капитана, его зовут Спаде - имя, повидимому, итальянское. Грек, итальянец - разноплеменная команда, набранная со всего света на шкуну с норвежским названием, - все это, право же, кажется мне подозрительным.