Страница 123 из 162
Между тем Гэйдон, обогнув кустарник, подходил к крыльцу. Но не успел он поставить ногу на ступеньку, как на него набросились четыре матроса, повалили на землю, заткнули рот, чтобы заглушить его крики, наложили повязку на глаза и так туго скрутили по рукам и ногам, что он не мог пошевелиться.
Двое матросов остались сторожить его, а капитан Спаде и двое других ворвались в комнату.
Тома Рок, как и предполагал капитан, находился в таком состоянии, что шум борьбы даже не вывел его из забытья. Он полулежал в кресле с закрытыми глазами, и, если бы не прерывистое дыхание, его можно было бы принять за мертвого. Связывать его и затыкать ему рот не было никакой необходимости. Два матроса подняли больного, один за плечи, другой за ноги, и донесли до шлюпки, которую остался сторожить боцман.
Все было проделано в несколько минут.
Капитан Спаде покинул комнату последним, предусмотрительно потушив лампу и плотно затворив за собой дверь. Теперь можно было надеяться, что похищение обнаружат не раньше завтрашнего утра.
Тем же способом и без всяких затруднений перенесли Гэйдона. Двое матросов подняли его на руки, прошли через сад, огибая кустарники, и донесли до наружной стены.
В этой части парка, всегда пустынной, царил еще больший мрак. На склоне холма даже не было видно освещенных окон верхних строений и флигелей Хелтфул-Хауса.
Подойдя к двери, капитан Спаде без всякого труда отворил ее.
Первыми вышли за ограду те двое, что тащили связанного смотрителя. Вслед за ними двое других вынесли на руках Тома Рока. Капитан Спаде вышел последним и запер дверь на ключ, решив бросить его в реку, как только сядет в шлюпку.
Никто не попался им по дороге, никто не встретился на берегу.
В двадцати шагах от ограды они нашли боцмана Эфрондата, который поджидал их, сидя на откосе.
Положив Тома Рока и Гэйдона на корму, капитан Спаде с матросами уселись в шлюпку.
- Выбирай дрек и отваливай! Живо! - скомандовал капитан Спаде.
Боцман повиновался и, оттолкнув шлюпку от берега, вскочил в нее последним. Две пары весел опустились в воду, и лодка понеслась к «Эббе». Сигнальный огонь на фок-мачте указывал место стоянки шкуны, которая за двадцать минут перед этим развернулась на якоре под влиянием морского прилива.
Через две минуты шлюпка пристала к борту «Эббы».
Граф д’Артигас стоял, опершись на фальшборт около трапа.
- Готово, Спаде? - спросил он.
- Готово.
- Обоих?
- Обоих… и сторожа и охраняемого.
- В Хелтфул-Хаусе ничего не подозревают?
- Ничего.
Трудно предположить, что Гэйдон, у которого были завязаны глаза и уши, мог узнать голос графа д’Артигаса и капитана Спаде.
Следует заметить, кроме того, что ни его, ни Тома Рока не подняли сразу на палубу шкуны. Шлюпка долго покачивалась и терлась бортом о корпус судна. Прошло добрых полчаса, прежде чем Гэйдон, сохранивший все свое хладнокровие, почувствовал, наконец, что его поднимают и затем опускают куда-то в трюм.
Казалось бы, совершив это дерзкое преступление, «Эбба» должна была поскорее сняться с якоря, выйти из устья, пересечь залив Памлико и устремиться в открытое море. Тем не менее на борту судна не делалось никаких приготовлений к отплытию.
Однако разве не опасно было оставаться на месте после двойного похищения, совершенного этим вечером? Неужели граф д’Артигас так ловко спрятал своих пленников, что их не смогут обнаружить при обыске полицейские агенты Нью-Берна, если им покажется подозрительной стоянка «Эббы» по соседству с Хелтфул-Хаусом?
Как бы там ни было, но час спустя после возвращения шлюпки матросы в кубрике, граф д’Артигас, Серкё и капитан Спаде в своих каютах, - словом, все, кроме вахтенных на баке, спали глубоким сном на борту шкуны, неподвижно стоявшей в тихих водах устья Ньюса.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Шкуна «Эбба»
Лишь на следующий день «Эбба» не спеша начала приготовления к отплытию. С набережной Нью-Берна можно было видеть, как матросы под командой Эфрон-дата мыли палубу, освобождали паруса от чехлов, разбирали фалы и поднимали шлюпки, собираясь сняться с якоря.
В восемь часов утра граф д’Артигас еще не показывался на палубе. Его приятель, инженер Серкё, как называли его на шкуне, тоже не выходил из своей каюты. Что же до капитана Спаде, то он давал команде различные распоряжения, свидетельствующие о скором отплытии.
«Эбба» была замечательно построенным быстроходным судном, хотя ни разу не участвовала в гонках яхт ни в Северной Америке, ни в Великобритании. Высокие мачты, большая парусность, длинные реи, глубокая осадка, обеспечивавшая высокую остойчивость даже при поднятых парусах, устремленный вперед нос, узкая корма, прекрасно обрисованные ватерлинии - все указывало на ходкость и отличные мореходные качества судна, способного выдержать любую штормовую погоду.
И действительно, даже при свежем ветре шкуна «Эбба» легко шла в бейдевинд со скоростью до двенадцати миль в час.
Правда, парусники всегда зависят от капризов погоды. Когда наступает штиль, им поневоле приходится стоять на месте. Хотя они и превосходят паровые яхты своими мореходными качествами, зато не имеют двигателя, обеспечивающего им безостановочное движение.
Казалось бы, это доказывает явное превосходство тех судов, которые одновременно соединяют в себе преимущества парусности и гребного винта. Но, очевидно, граф д’Артигас не разделял этого мнения, предпочитая для своих морских путешествий парусную шкуну, даже когда плавал за пределами Атлантического океана.
В это утро дул легкий западный бриз. Таким образом, пользуясь попутным ветром, «Эбба» легко могла выйти из устья Ньюса, пересечь лагуну Памлико и достичь одного из узких протоков, соединяющих залив с открытым морем.
Между тем прошло два часа, а «Эбба» все еще покачивалась на якоре; начавшийся отлив натягивал ее якорную цепь. Развернувшись из-за сильного течения, шкуна стояла теперь носом к устью Ньюса. Небольшой буек, который накануне колыхался у левого борта, должно быть, за ночь убрали, так как его не было видно среди плещущихся волн.
Внезапно на расстоянии мили раздался пушечный выстрел. Над береговой батареей взвился легкий дымок. В ответ послышалось несколько залпов из орудий, установленных на длинной цепи островов, со стороны открытого моря.
В эту минуту на палубе появился граф д’Артигас и инженер Серкё.
Капитан Спаде подошел к ним.
- Пушечный выстрел… - сказал он.
- Мы этого ожидали, - отвечал инженер Серкё, пожимая плечами.
- Это значит, что служащие Хелтфул-Хауса заметили пропажу, - продолжал капитан Спаде.
- Без сомнения, и эти выстрелы означают приказ закрыть все выходы в море.
- Какое нам до этого дело? - спросил граф д’Артигас самым спокойным тоном.
- Решительно никакого, - отвечал инженер Серкё.
Капитан Спаде был прав, говоря, что к этому времени исчезновение Тома Рока и его смотрителя было обнаружено.
Действительно, дежурный врач, совершая ранним утром обычный обход, вошел во флигель № 17 и нашел комнату пустой. Он тотчас же доложил об этом директору, который распорядился обыскать весь парк. После тщательного осмотра выяснилось, что хотя дверь в наружной стене у подножия холма и была заперта, но ключа в замочной скважине не оказалось и вдобавок засовы были отодвинуты изнутри.
Несомненно, именно через эту дверь, вечером или ночью, и было совершена похищение. Но кто его совершил? Все терялись в догадках; ни на кого не падало ни малейшего подозрения. Знали только, что накануне вечером, между семью и половиной восьмого, один из врачей лечебницы посетил Тома Рока, у которого был сильнейший нервный припадок. Оказав ему помощь и оставив больного в бессознательном состоянии, врач вышел из флигеля, а служитель Гэйдон проводил его до конца боковой аллеи.
Что произошло потом?… Никто не знал.
Об этом двойном похищении сообщили по телеграфу в Нью-Берн, а оттуда в Роли. Губернатор Северной Каролины послал депешу с приказом не выпускать из залива Памлико ни одного корабля, не произведя на нем самого тщательного обыска. Другая депеша предписывала крейсеру береговой охраны «Фалькону» принять на себя выполнение этого задания. В то же время было приказано взять под строгое наблюдение города и деревни во всем штате.