Страница 50 из 159
- Я полагаю, Фил Эванс, - продолжал дядюшка Прудент, - что было бы куда лучше, если бы, выйдя после заседания, мы, вместо того чтобы обмениваться любезностями, к которым теперь незачем возвращаться, внимательнее смотрели по сторонам. Если бы мы не вышли за пределы города, с нами бы ничего дурного не случилось. Этот Робур, очевидно, догадывался о том, что может произойти в клубе; он предвидел гнев, который должно было вызвать его наглое поведение, и спрятал у дверей нескольких головорезов, чтобы они, если понадобится, пришли ему на помощь. Как только мы свернули с Уолнет-стрит, эти подлые наемники выследили нас, пошли за нами и, когда мы неосторожно углубились в аллеи Фэрмонт-парка, живо с нами управились!
- Согласен, - отвечал Фил Эванс. -Да, мы допустили серьезный промах, не возвратившись прямо домой.
- Человек всегда неправ, когда ведет себя неразумно, - заключил дядюшка Прудент.
В это мгновение тяжкий вздох донесся из темноты.
- Это что еще такое? - спросил Фил Эванс.
- Пустяки!… Это бредит Фриколлин.
И дядюшка Прудент спокойно продолжал:
- На то, чтобы схватить нас возле поляны и засунуть в эту дыру, негодяям понадобилось не больше двух минут. Стало быть, они не могли утащить нас за пределы Фэрмонт-парка…
- Конечно, иначе мы бы почувствовали, как нас несут.
- Согласен, - отозвался дядюшка Прудент. - Значит, мы, без сомнения, находимся в какой-нибудь крытой повозке, быть может, в одном из тех длинных фургонов, которые нередко встречаются в прериях или служат жильем для бродячих скоморохов…
- Очевидно! Ведь если бы нас перенесли, скажем, на судно, стоящее на якоре у берега Скулкилл-ривер, мы бы «разу об этом догадались по слабому покачиванию его корпуса на волнах.
- Согласен, совершенно согласен, - повторил дядюшка Прудент, - и полагаю, что раз мы все еще на поляне, то именно теперь нам и надо бежать… Что касается этого Робура, уж мы его позднее разыщем…
- И заставим дорогой ценой заплатить за посягательство на свободу двух граждан Соединенных Штатов Америки!
- Именно дорогой… весьма дорогой ценой!
- Однако что он за человек?… Откуда взялся?… И кто он - англичанин, немец или француз?…
- Просто-напросто негодяй, и этого с меня вполне достаточно, - ответил дядюшка Прудент. - А теперь за дело!
И оба, вытянув руки вперед и растопырив пальцы, начали тщательно исследовать стены помещения, стараясь обнаружить какую-нибудь трещину или щель. Ничего! Затем они ощупали дверь. Она была герметически закрыта, и нечего было даже надеяться выломать замок. Оставалось одно - проделать дыру и таким способом бежать. Однако справятся ли их ножи со стеною, не затупятся и не сломаются ли лезвия во время этой работы?
- Но отчего происходит эта непрерывная вибрация? - опросил Фил Эванс, крайне удивленный непрекращающимся звуком «фрррр».
- Ветер, надо полагать, - отвечал дядюшка Прудент.
- Ветер?… Но мне помнится, что до полуночи стояла на диво тихая погода…
- И все же это безусловно ветер. А если нет, то что ж это, по-вашему, такое?
Вытащив самое острое лезвие своего ножа, Фил Эванс попытался воткнуть его в стену возле двери. Возможно, достаточно будет проделать всего одно отверстие, чтобы просунуть руку и открыть дверь с наружной стороны, - если она заперта только на задвижку или ключ торчит в замке.
Несколько минут прошло в упорном труде, после чего все лезвия складного ножа оказались в зазубринах, с обломанными концами, словом:, превратились в маленькие пилы со множеством зубчиков.
- Не берет, Фил Эванс?
- Нет!
- Неужели здесь стены из железа?
- Не думаю, дядюшка Прудент. Когда по ним стучишь, они не издают металлического звука.
- Тогда, быть может, это железное дерево?
- Нет! Ни железо, ни дерево.
- Из чего же они в таком случае?
- Невозможно определить, но это такой материал, что его и сталь не берет.
Дядюшка Прудент выругался и яростно топнул ногой о зазвеневший пол; руки его в это время судорожно искали горло воображаемого Робура.
- Спокойствие, дядюшка Прудент, - обратился к нему Фил Эванс, - спокойствие! Попытайтесь-ка теперь вы!
Дядюшка Прудент попытался, но ничего не мог поделать со стеною, ибо самые острые лезвия его ножа не оставляли даже царапин на ее поверхности, словно она была из хрусталя.
До сих пор узники могли еще надеяться на спасение, если бы им удалось открыть дверь; но теперь надо было оставить всякую мысль о побеге.
Пока же приходилось безропотно покоряться обстоятельствам, - а это отнюдь не в характере американцев, - и положиться на волю случая, что особенно не по душе этим в высшей степени деятельным людям.
Нетрудно поэтому себе представить, какие ругательства, обвинения и угрозы посыпались по адресу Робура; впрочем, он был, повидимому, не из тех людей, которых это могло бы взволновать, судя по тому немногому, что нам известно о его характере, и по тому, как он вел себя в Уэлдонском ученом обществе.
Между тем Фриколлин все сильнее проявлял признаки беспокойства. То ли его мучили спазмы в желудке, то ли судороги в конечностях, но он извивался самым отчаянным образом. Дядюшка Прудент счел нужным положить конец этим гимнастическим упражнениям, перерезав веревки, стягивавшие тело негра.
Но ему довольно скоро пришлось в этом раскаяться, ибо с уст Фриколлина тотчас же полились нескончаемые жалобы, вызванные ужасными приступами страха, к которым примешивались и муки голода. У негра были в равной мере «поражены» и мозг и желудок, и весьма затруднительно определить, какому из этих двух внутренних органов был он больше обязан страданиями, которые испытывал.
- Фриколлин! - воскликнул дядюшка Прудент.
- Мистер дядюшка!… Мистер дядюшка!… - пробормотал негр, прервав на минуту свои жалобные вопли.
- Вполне возможно, что нам угрожает голодная смерть в этой темнице. Но мы решили сопротивляться до тех пор, пока не исчерпаем все доступные нам средства для получения пищи, которая могла бы продлить наше существование…
- Вы собираетесь меня съесть?! - завопил Фриколлин.
- Так всегда поступают с неграми в подобных обстоятельствах!… Молчи же, Фриколлин, чтобы о тебе забыли.
- Не то мы сделаем из тебя фри-кас-се! - прибавил Фил Эванс.
Испуганный Фриколлин и вправду поверил, что его намерены употребить для продления жизни двух особ, очевидно, более ценных, нежели он сам. И он был вынужден сдерживать себя и стенать in petto [13].
Однако время шло, а попытки открыть дверь или прорезать стену попрежнему ни к чему не приводили. Из чего эта стена, понять было невозможно. То не был ни металл, ни дерево, ни камень. Кстати, и пол помещения был, очевидно, из того же материала. Когда по нему топали ногой, он издавал своеобразный звук, который дядюшка Прудент затруднялся отнести к разряду знакомых ему звуков. Еще одна особенность: казалось, что снизу, под полом, была пустота, словно он покоился не прямо на земле. Да! Необъяснимый звук «фрррр» как будто скользил по его внешней поверхности. Во всем этом было мало утешительного.
- Дядюшка Прудент! - воскликнул Фил Эванс.
- Фил Эванс? - отозвался дядюшка Прудент.
- Допускаете ли вы, что наша темница переместилась?
- Никоим образом!
- Между тем, когда нас заперли сюда, я ясно ощущал свежий аромат травы и смолистый запах деревьев парка. Теперь же я тщетно пытаюсь уловить эти запахи, мне кажется, они бесследно исчезли…
- Да, в самом деле.
- Но чем вы это объясняете?
- Объясним это чем угодно, Фил Эванс, но только не тем, что наша темница переместилась. Я повторяю вам: если бы мы находились в движущейся повозке или на плывущем судне, мы бы это сразу же почувствовали.
В эту минуту Фриколлин испустил долгий стон, который можно было бы счесть его предсмертным вздохом, если бы вслед за ним де послышались другие.
- Мне почему-то кажется, что этот Робур скоро прикажет привести нас к нему, - продолжал Фил Эванс.