Страница 129 из 159
Он несся от устья Сент-Джонса, вздымая и гоня воду вверх по реке. Грозные валы взлетали к небу, как при сильном приливе, когда морские волны устремляются в устье реки и, столкнувшись там со встречным течением, обращают вспять ее воды, заливают берега и сносят все прибрежные строения.
В эту грозную ночь буря с ужасающей яростью налетела на Джэксонвилл. Волны разрушили часть пристани, сваи которой не устояли под их напором. Местами Бода затопила причалы и, сорвав с якоря, разбила несколько рыбачьих баркасов. По улицам и площадям города ходить было невозможно: ветер сшибал пешеходов с ног, забрасывал их грудами всевозможных обломков. Городские подонки укрылись в тавернах, откуда доносились пьяные вопли, которые могли поспорить с ревом бури.
Но разрушительный вихрь пронесся не только над сушей. В русле Сент-Джонса гонимые ураганом волны, усиленные на мелководье, лавиной обрушились на застигнутые бурею лодки, стоявшие на якоре перед отмелью. Не успев укрыться в гавани, эти лодки были унесены вверх по течению, далеко за Джэксонвилл, рассеяны среди островков по рукавам реки или же разбились о сваи пристани. Было немало человеческих жертв, потому что внезапно налетевший шквал не дал возможности принять необходимые меры.
А канонерки Стивенса? Успели ли они во-время сняться с якоря и укрыться от бури в какой-нибудь бухте в низовьях Сент-Джонса? Удалось ли им таким образом спастись? Однако спустились ли они к устью Сент-Джонса, или удержались на якоре, - для Джэксонвилла они уже не представляли опасности: отмель служила для них непреодолимой преградой.
Черная, непроглядная ночь окутала долину Сент-Джонса. Вода и воздух - две стихии - слились в одно целое, как будто в результате некоей химической реакции. Равноденственные бури во Флориде - явление обычное, но такой разрушительной здесь еще никогда не бывало.
Однако буря эта именно потому, что она была так яростна, продолжалась всего лишь несколько часов. К рассвету воздушные массы устремились в разреженное пространство, и ураган, налетев в последний раз на полуостров Флориду, понесся дальше к Мексиканскому заливу.
К четырем часам утра, когда первые лучи солнца озарили очищенный бурей горизонт, разгул стихии сменился полным затишьем.
Чернь снова высыпала из таверн на улицы. Милиция заняла оставленные накануне посты. Кое-где уже начали исправлять повреждения, которые были особенно значительны в гавани: вырванные сваи, разбитые рыбачьи баркасы, обломки судов плыли вниз по течению.
Впрочем, река видна была на очень небольшом пространстве. Густой туман, скопившись над ее руслом, поднимался в верхние слои атмосферы, охлажденные ночной бурей. В пять часов утра середины реки еще не было видно, и только лучи восходящего солнца могли рассеять сгустившиеся пары.
В начале шестого сквозь туман донесся вдруг страшный грохот. Несомненно это была орудийная пальба, а не раскаты грома. Слышался характерный свист летящих снарядов. Над толпой, собравшейся на набережной, - здесь были подонки города и милиция, - пронесся крик ужаса.
Но вот под воздействием артиллерийских залпов туман над рекой начал рассеиваться. Сквозь его разорванные клочья уже были видны вспышки орудийных выстрелов.
Перед Джэксонвиллом, направив на него свои орудия, стояли канонерки Стивенса.
- Канонерки! Канонерки!
Это слово, передававшееся из уст в уста, облетело вскоре весь город и достигло самых отдаленных предместий. В несколько минут честные люди с неописуемой радостью, а злодеи с таким же неописуемым ужасом узнали, что флотилия северян овладела Сент-Джонсом, и если город не сдастся, он будет разрушен.
Что же случилось? Неужели буря неожиданно оказалась союзницей северян? Да, так оно и было. Канонерки не пытались искать убежища в бухте близ устья реки. Несмотря на ярость ветра и волн, они продолжали стоять на якоре. В то время как шлюпки конфедератов ушли в гавань, капитан Стивенс и экипажи его канонерок самоотверженно боролись с бурей и, рискуя жизнью, попытались пройти над отмелью, воспользовавшись подъемом воды в реке. Благодаря шторму, гнавшему воды океана в устье Сент-Джонса, уровень реки поднялся до небывалой высоты, и канонерки устремились в ее русло. На всех парах, скребя килем по песчаному дну, они прорвались, наконец, за отмель.
Идя в густом тумане, капитан Стивенс рассчитал, что должен находиться приблизительно против Джэксонвилла. Около четырех часов утра он стал на якорь. Немного погодя, разорвав залпом пелену тумана, его орудия открыли огонь по левому берегу Сент-Джонса.
Результат обстрела сказался немедленно. По примеру войск конфедератов, защищавших Фернандину и Сент-Огастин, милиция поспешила очистить город. Видя, что набережная опустела, Стивенс тотчас же приказал ослабить огонь: он вовсе не собирался разрушать город, он хотел лишь вынудить его к сдаче и занять его.
На флагштоке судебной палаты почти тотчас же взвился белый флаг.
Легко себе представить, с какой тревогой и волнением прислушивались к пушечной пальбе в доме мистера Гарвея. Было совершенно ясно, что город подвергся нападению. Но кто же мог напасть на Джэксонвилл, как не федералисты, все равно, откуда бы они ни появились - с низовьев ли Сент-Джонса, или с севера Флориды? Уж не тот ли это единственный шанс спасти Джемса и Джилберта Бербанк, на который они и надеяться не смели?!
Мистер Гарвей и Алиса бросились к выходу. Наблюдавших за домом людей Тексара уже не было: они сбежали вслед за милицией во внутренние области графства.
Гарвей с Алисой поспешили к гавани. Туман рассеялся, и вся река вплоть до правого берега была хорошо видна.
Канонерки прекратили огонь. Джэксонвилл, очевидно, сдался, отказавшись от всякого сопротивления.
В этот момент несколько шлюпок северян причалили к пристани. На берег, под командой офицера, высадился отряд моряков, вооруженных ружьями, пистолетами и топорами.
Вдруг один из моряков громко вскрикнул и бросился к Алисе.
- Марс! Марс! - воскликнула молодая девушка, пораженная тем, что видит перед собою мужа Зермы, которого считали погибшим.
- Мистер Джилберт! Мистер Джилберт! Где он? - взволнованно твердил Марс.
- В тюрьме, и мистер Бербанк тоже… Спасите его, Марс… спасите их обоих…
- Скорей в тюрьму! - крикнул Марс, обращаясь к своим спутникам.
И они помчались, чтобы помешать Тексару совершить свое последнее преступление.
Алиса и Гарвей поспешили следом за ними.
Значит, бросившись в реку, Марс не погиб в водовороте близ отмели? Да, ему удалось выплыть, но из осторожности храбрый мулат не дал знать о себе в Касл-Хаус. Идти туда было опасно, а между тем ему необходимо было сохранить свободу, чтобы добиться своей дели.
Достигнув правого берега, он камышами пробрался до места, против которого стояла флотилия. Его сигналы заметили, выслали за ним лодку и доставили прямо на канонерку капитана Стивенса.
Узнав об участи Джилберта, Стивенс сделал все возможное, чтобы подняться вверх по реке, но усилия его, как нам известно, оказались тщетными. Между тем ночью сильный ветер значительно повысил уровень воды в реке. Однако без опытного лоцмана флотилия все же рисковала сесть на речные отмели. Но, к счастью, Марс был тут. Несмотря на сильную бурю, он искусно провел свою канонерку, за которой благополучно прошли и остальные. И прежде чем туман окутал долину Сент-Джонса, они бросили якорь против Джэксонвилла и направили на него свои орудия.
Канонерки пришли во-время, ибо узников должны были казнить на рассвете. Но теперь опасность миновала. Городские власти Джэксонвилла, свергнутые Тексаром, были восстановлены. И когда Марс со своими товарищами прибежали к тюрьме, Джемс и Джилберт Бербанк уже выходили из нее, получив, наконец, свободу.
Молодой человек бросился к Алисе и крепко прижал ее к своему сердцу, в то время как мистер Стэннард обнял Джемса Бербанка.
- Что с матушкой? - прежде всего спросил Джилберт.
- Жива… жива, - ответила Алиса.
- В Касл-Хаус! Скорее в Касл-Хаус! - вскричал юноша.