Страница 127 из 159
Сквозь толпу, становившуюся все гуще и гуще, Алиса и Гарвей пробирались к главной городской площади. Но как им проникнуть в здание судебной палаты? А если это и удастся, то как повидать Тексара? Они опасались, что испанец, узнав о том, что Алиса Стэннард добивается свидания с ним, пожелает избавиться от докучливой просительницы, прикажет взять ее под арест и продержать до тех пор, покуда не совершится казнь. Но молодую девушку такая перспектива не останавливала. Во что бы то ни стало добраться до Тексара, вырвать у него помилованье Джилберту, чем бы это ни грозило ей самой, - таково было ее непреклонное решение.
Дойдя до площади перед судебной палатой, мистер Гарвей с Алисой оказались среди еще более возбужденной толпы. Они слышали неистовые крики, со всех сторон неслись проклятия, то и дело раздавались возгласы: «Расстрелять их!… Расстрелять!…»
Мистер Гарвей узнал, что в судебной палате уже с час идет заседание комитета. Им овладело тягостное предчувствие, которому вскоре суждено было оправдаться: в палате судили Джемса Бербанка как сообщника его сына Джилберта. Он обвинялся в преступных сношениях с армией федералистов - в том же преступлении, за которое осужден Джилберт. Нужно думать, что одинаковым будет и приговор.
Так завершалась месть Тексара семье Бербанков.
Гарвей решил дальше не идти и стал уговаривать Алису вернуться. Зачем ей быть свидетельницей бесчинств разъяренной толпы, когда после объявления приговора осужденных выведут на площадь? Да к тому же он считал, что сейчас неподходящий момент, чтобы обращаться к испанцу с просьбой.
- Пойдемте отсюда, мисс Алиса, - уговаривал Гарвей, - пойдемте! Мы вернемся потам… когда комитет…
- Нет, - настаивала Алиса, - я брошусь между осужденными и их судьями!…
Ничто не могло поколебать решимости молодой девушки. Алиса пошла вперед. Гарвей вынужден был следовать за нею. Густая толпа расступилась перед Алисой; многие, вероятно, узнали ее. Молодая девушка слышала неистовые крики: «Смерть им!… Смерть!» Ничто ее не останавливало. Так дошла она до самых дверей судебной палаты.
Тут толпа бушевала еще сильнее, словно подхваченная яростным вихрем только надвигающейся, а не отшумевшей уже грозы. От этого скопища можно было ждать самых жестоких насилий.
Внезапно из дверей судебной палаты с шумом повалили люди. Крики усилились. Только что был объявлен приговор.
За то же мнимое преступление, что и Джилберта, Джемса Бербанка также приговорили к смертной казни. Отца и сына должен был расстрелять один и тот же взвод солдат.
- Смерть им! Смерть! - вопила разъяренная толпа.
На верхних ступенях лестницы появился Джемс Бербанк. Он был совершенно спокоен. На ревущую толпу он кинул лишь презрительный взгляд.
Его вели в тюрьму под сильным конвоем.
Джемс Бербанк был не один.
Рядом с ним шел Джилберт.
Молодого лейтенанта, осужденного на казнь, водили в суд для очной ставки с отцом. Джемс Бербанк мог лишь подтвердить слова сына, заявившего, что он приезжал в Касл-Хаус для того только, чтобы проститься с умирающей матерью. Обвинение в шпионаже таким образом отпало бы само собою, не будь исход дела предрешен заранее. Итак, два ни в чем не повинных человека были осуждены на смертную казнь - таков был приговор, вынесенный неправедными судьями, приговор, продиктованный местью.
Между тем толпа рвалась к осужденным. Конвою с трудом удавалось вести их через площадь.
Но вот в толпе произошло какое-то движение - и Алиса бросилась к Джемсу и Джилберту Бербанк.
При неожиданном появлении молодой девушки пораженная толпа невольно отступила.
- Алиса! - вскричал Джилберт.
- Джилберт! Джилберт! - прошептала мисс Стэннард, падая в объятия юноши.
- Алиса, зачем ты здесь? - спросил Джемс Бербанк.
- Чтобы просить о помилований, чтобы умолять ваших судей… Сжальтесь, пощадите их!…
Крики несчастной девушки были поистине душераздирающими. Алиса цеплялась за одежду осужденных. Но разве можно было ждать хоть малейшей жалости от этой обезумевшей толпы? Конечно, нет! Не обращая внимания на конвой, она уже готова была растерзать арестованных, однако появление Алисы остановило ее.
Из дверей судебной палаты вышел Тексар, которому дали знать о том, что происходит на площади. Он сделал знак рукою, и толпа затихла. Конвоирам было приказано вести осужденных в тюрьму.
Отряд снова тронулся в путь.
- Пощадите… Сжальтесь!… - взмолилась Алиса, бросившись на колени перед Тексаром.
Испанец отрицательно покачал головой.
Девушка вскочила на ноги.
- Негодяй!… - крикнула она.
Она кинулась было вслед за осужденными, требовала, чтобы ее пустили к ним в тюрьму, чтобы ей разрешили быть возле них в последние часы их жизни…
Но осужденных уже увели. Толпа провожала их дикими воплями.
Силы покинули молодую девушку. Она пошатнулась и, потеряв сознание, упала на руки мистеру Гарвею.
Алису перенесли в дом Гарвея, и только там, подле своего отца, она пришла, наконец, в чувство.
- В тюрьму! В тюрьму! - шептала она. - Надо помочь им бежать.
- Да, ничего другого не остается, - промолвил мистер Стэннард. - Однако дождемся ночи.
Днем действительно не стоило что-либо предпринимать.
С наступлением темноты, не рискуя быть замеченными, Стэннард и Гарвей попытаются подкупить часового и организовать побег. Они предложат ему такую крупную сумму, что он не устоит. По крайней мере они надеялись на это. Ведь с первым же пушечным выстрелом канонерок Стивенса придет конец власти испанца.
Но и ночью Стэннард и Гарвей вынуждены были отказаться от осуществления своего плана: сильный отряд милиции окружил дом, и выйти из него им не удалось.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Северо-восточный ветер
Теперь у осужденных оставалась одна-единственная надежда на спасение, надежда на то, что в течение двенадцати часов федералисты успеют овладеть городом.
Казнь назначена была на следующий день, на рассвете. Убежать из тюрьмы Джемс и Джилберт не могли даже при попустительстве стражи: тюрьму, как и дом мистера Гарвея, охраняли слишком строго.
Но рассчитывать, что Джэксонвилл возьмут войска, высадившиеся за несколько дней перед тем в Фернандине, не приходилось, ибо они не могли оставить столь важную позицию Северной Флориды. И задачу эту приходилось выполнять канонеркам Стивенса, для чего им прежде всего нужно было перебраться через отмель на Сент-Джонсе. Прорвав линию заграждения, они смогут стать на якорь прошв Джэксонвилла. А когда город окажется под угрозой их пушек, отрядам милиции не останется ничего другого, как бежать через непроходимые болота графства. Тексар со своими приверженцами несомненно последует за ними, чтобы уйти от вполне заслуженной кары. Законная власть, свергнутая проходимцами, будет восстановлена, и ее представители вступят в переговоры с федеральным правительством о сдаче города.
Весь вопрос лишь в том, удастся ли канонеркам пройти отмель и к тому же еще в столь короткий срок? Можно ли преодолеть такую помеху, как низкий уровень воды в реке? Это было во всяком случае крайне сомнительно.
После объявления приговора Тексар вместе с начальником джэксонвиллской милиции отправился на набережную, чтобы осмотреть оттуда низовья реки. Глаза их, разумеется, были упорно устремлены на заграждение, а уши напряженно прислушивались, не доносится ли отдаленный грохот орудийной стрельбы.
- Ну, что, нет никаких новых донесений? - спросил Тексар, остановившись на самом краю пристани.
- Никаких, - ответил начальник джэксонвиллской милиции. - Разведка, которую я выслал в северном направлении, сообщила, что федералисты попрежнему сидят в Фернандине и не делают попыток двинуться на Джэксонвилл. Скорей всего они останутся на границе Джорджии до тех пор, пока их канонерки не форсируют реку.
- Не могут ли они прийти с юга, из Сент-Огастина, переправившись через Сент-Джонс у Пиколаты? - спросил испанец.