Страница 39 из 158
Стоит ли говорить, что юноша был глубоко предан семье Уэлдона, которой он был стольким обязан? Пусть факты говорят сами за себя. Легко представить себе, как обрадовался Дик, когда узнал, что миссис Уэлдон с сыном совершат плаванье на «Пилигриме». Миссис Уэлдон в продолжение нескольких лет заменяла Дику мать, а маленького Джека он любил, как родного брата, хотя и понимал, что положение у него совсем иное, чем у сына богатого судовладельца. Но его благодетели отлично знали, что семена добра, которые они посеяли, пали на плодородную почву. Сердце сироты Дика было полно благодарности, и он, не колеблясь, отдал бы жизнь за тех, кто помог ему получить образование и научил любить бога.
В общем, пятнадцатилетний юноша действовал и мыслил, как взрослый человек тридцати лет, - таков был Дик Сэнд.
Миссис Уэлдон высоко ценила Дика и понимала, что может всецело положиться на его преданность. Она охотно доверяла ему своего маленького Джека. Ребенок льнул к Дику, понимая, что «старший братец» любит его.
Плавание в хорошую погоду в открытом море, когда все паруса поставлены и не требуют маневрирования, оставляет матросам много досуга. Дик все свободное время отдавал маленькому Джеку. Молодой матрос развлекал ребенка, показывал ему все, что могло быть для мальчика занимательным в морском деле. Миссис Уэлдон без страха смотрела на то, как Джек взбирался по вантам на мачту или даже на салинг брам-стеньги [11] и стрелой скользил по снастям вниз на палубу. Дик Сэнд всегда был возле малыша, готовый поддержать, подхватить его, если бы ручонки пятилетнего Джека вдруг ослабели. Упражнения на вольном воздухе шли на пользу ребенку, только что перенесшему тяжелую болезнь; морской ветер и ежедневная гимнастика быстро возвратили здоровый румянец его побледневшим щечкам.
В таких условиях совершался переход из Новой Зеландии в Америку. Не будь восточных ветров, у экипажа «Пилигрима» и пассажиров не было бы никаких оснований к недовольству.
Однако упорство восточного ветра не нравилось капитану Гулю. Ему никак не удавалось лечь на более благоприятный курс. К тому же он опасался на дальнейшем пути попасть в полосу штилей у тропика Козерога, не говоря о том, что экваториальное течение могло больше отбросить его на запад. Капитан беспокоился главным образом о миссис Уэлдон, хотя и сознавал, что он неповинен в этой задержке. Если бы неподалеку от «Пилигрима» прошел какой-нибудь океанский пароход, направляющийся в Америку, он непременно уговорил бы свою пассажирку пересесть на него. Но, к несчастью, «Пилигрим» находился под такой высокой широтой, что трудно было надеяться встретить пароход, следующий в Панаму. Да и сообщение между Австралией и Новым Светом через Тихий океан в то время не было столь частым, каким оно стало впоследствии.
Капитану Гулю оставалось только ждать, пока погода не смилостивится над ним. Казалось, ничто не должно было нарушить однообразия этого морского перехода, как вдруг 2 февраля, под широтой и долготой, указанными в начале этой повести, произошло неожиданное событие.
День был солнечный и ясный. Часов около девяти утра Дик Сэнд и Джек забрались на салинг фор-брам-стеньги; оттуда им видна была вся палуба корабля и плещущий далеко внизу океан. Кормовая часть горизонта заслонялась грот-мачтой, которая несла косой грот и топсель. Перед их глазами над волнами поднимался острый бушприт с тремя туго натянутыми кливерами, похожими на три крыла неравной величины. Под ногами у них вздувалось полотнище фока, а над головой - фор-марсель и брамсель. Шкуна-бриг держалась возможно круче к ветру.
Дик Сэнд объяснял Джеку, почему правильно нагруженный и уравновешенный во всех своих частях «Пилигрим» не может опрокинуться, хотя он и дает довольно сильный крен на штирборт [12], как вдруг мальчик прервал его восклицанием:
- Что это?!
- Ты что-нибудь увидел, Джек? - спросил Дик Сэнд, выпрямившись во весь рост на рее.
- Да, да! Вон там! - сказал Джек, указывая пальчиком на какую-то точку, видневшуюся в просвете между кливером и стакселем.
Вглядевшись а ту сторону, куда указывал Джек, Дик Сэнд крикнул во весь голос:
- С правого борта, впереди, под ветром, обломок судна!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Судно, потерпевшее крушение
Возглас Дика Сэнда всполошил весь экипаж. Свободные от вахты матросы бросились на палубу. Капитан Гуль вышел из своей каюты. Миссис Уэлдон, Нан и даже невозмутимый кузен Бенедикт, облокотившись о поручни штирборта, с пристальным вниманием разглядывали обломок судна, видневшийся на море.
Только Негоро остался в каморке, которая служила на судне камбузом. Из всей команды лишь его одного не заинтересовала эта неожиданная встреча.
Замеченный мальчиком предмет покачивался на волнах примерно в трех милях от «Пилигрима».
- Что бы это могло быть? - спросил один из матросов.
- По-моему, плот! - ответил другой.
- Может быть, там люди?… Несчастные терпят бедствие… - сказала миссис Уэлдон.
- Подойдем поближе - узнаем, - ответил капитан Гуль. - Однако мне кажется, что это не плот, скорее это опрокинувшийся набок корпус корабля…
- Нет!… По-моему, это гигантское морское животное! - заявил кузен Бенедикт.
- Не думаю, - сказал юноша.
- А что же это, по-твоему, Дик? - спросила миссис Уэлдон.
- Я полагаю так же, как и капитан Гуль, что это накренившийся набок корпус судна, миссис Уэлдон. Мне сдается, что я различаю даже, как блестит на солнце его обшитый медью киль.
- Да… да… теперь и я вижу, - подтвердил капитан.
И, повернувшись к рулевому, он скомандовал:
- Спускайся под ветер, Болтон, держи прямо на это судно!
- Есть, капитан! - ответил рулевой.
- Я остаюсь при своем мнении, - заявил кузен Бенедикт. - Бесспорно, перед нами морское животное.
- В таком случае это медный кит, - сказал капитан Гуль. - Глядите, как он сверкает на солнце.
- Если это и кит, кузен Бенедикт, то во всяком случае мертвый, - заметила миссис Уэлдон. - Ясно видно, что он лежит без движения.
- Что ж из этого, кузина Уэлдон? - настаивал на своем ученый. - Мало ли было случаев, когда корабли встречали спящих на воде китов!
- Совершенно верно, - сказал капитан Гуль. - И все-таки перед нами не спящий кит, а судно.
- Посмотрим, - ответил упрямец.
Впрочем, кузену Бенедикту не было никакого дела до китов, и он променял бы всех млекопитающих арктических и антарктических морей на одно редкое насекомое.
- Одерживай, Болтон, одерживай! - крикнул капитан Гуль. - Не надо подходить к судну ближе чем на кабельтов [13]. Мы-то уж ничем не можем повредить этому обломку, но мне вовсе не улыбается, чтобы он помял бока «Пилигриму». Приводи в бейдевинд! [14]
Легким движением руля «Пилигрим» повернули немного влево.
Шкуна-бриг находилась на расстоянии одной мили от погибшего корабля. Матросы с жадным любопытством вглядывались в опрокинувшееся набок судно. Быть может, в трюмах его хранился ценный груз, который удастся перегрузить на «Пилигрим»? Известно, что за опасение груза с тонущего корабля выдается премия в размере одной трети его стоимости. Если содержимое трюма не повреждено водой, экипаж «Пилигрима» мог получить «хороший улов» - за один день возместить неудачу целого сезона.
Через четверть часа «Пилигрим» был уже в полумиле от плавающего предмета. Теперь не осталось никаких сомнений: это действительно был корпус опрокинувшегося набок корабля. Палуба его стояла почти отвесно. Мачты были снесены. От всех снастей остались лишь повисшие обрывки троса и порванные такелажные цепи. На скуле правого борта зияла большая пробоина. Крепление и обшивка были вмяты внутрь пробоины.