Страница 77 из 144
Джаспер Гобсон не мог не поделиться этими мыслями со своей спутницей; миссис Барнет ответила, что приливы в Ледовитом океане, по всей вероятности, вовсе не так значительны, как утверждают.
- Да нет, сударыня, совсем напротив, - воскликнул Джаспер Гобсон. - Все путешественники сходятся на том, что в полярных морях бывают очень сильные приливы и отливы. Нельзя же предположить, чтобы все эти люди ошибались!
- Тогда, мистер Гобсон, потрудитесь объяснить, - возразила миссис Барнет, - почему океан не заливает местность, которая и во время отлива едва на десять футов возвышается над его уровнем?
- Эх, сударыня! - ответил Джаспер Гобсон. - В том-то и беда, что я не знаю, как это объяснить. За месяц, что мы живем на этом берегу, я не раз имел случай убедиться, что в обычное время уровень моря поднимается здесь меньше чем на фут. И я готов утверждать, что через две недели, двадцать второго сентября, когда наступит равноденствие и прилив достигнет своего максимума, у побережья возле мыса Батерст уровень моря не повысится больше чем на полтора фута! Впрочем, мы это скоро увидим сами.
- Но все-таки, мистер Гобсон, чем же объясняется такое странное явление? Ведь в нашем мире необъяснимых явлений не бывает!
- Тут одно из двух, сударыня, - ответил лейтенант. - Либо исследователи плохо наблюдали, что очень трудно допустить, когда речь идет о таких людях, как Франклин, Парри, Росс и другие; либо приливы совсем ничтожны именно на этом участке американского побережья и, быть может, по той же причине, по какой они ничтожны во всех закрытых морях, хотя бы в Средиземном море, где близость берегов и узость проливов не дают разгуляться волнам Атлантического океана.
- Остановимся на последней гипотезе, мистер Гобсон, - ответила Полина Барнет.
- Приходится, - ответил лейтенант, покачав головой, - и, однако, она меня не удовлетворяет; я чувствую, что тут таится какая-то загадка природы, но не могу ее понять.
К девяти часам, проделав значительное расстояние вдоль берега, который всю дорогу оставался таким же плоским и песчаным, сани прибыли к бухте, где находилось тюленье лежбище. Сани и собак оставили позади, чтобы не распугать тюленей, которых надо было захватить врасплох.
Насколько эта часть побережья отличалась от местности, прилегающей к мысу Батерст!
Там, где остановились охотники, берег был извилистый, источенный волнами и на всем протяжении причудливо взгорбленный. Он, несомненно, был вулканического происхождения, в противоположность окрестностям мыса Батерст, образовавшимся из каких-то наносных отложений.
Не вода, а огонь геологических эпох образовал эту местность. Камень, полностью отсутствовавший у мыса Батерст, - что, кстати, было так же необъяснимо, как и отсутствие приливов, - здесь встречался и в виде принесенных ледниками валунов и в виде скал, наполовину торчащих из земли. На темном песке, среди пористых кусков лавы, повсюду были разбросаны камни-силикаты, известные под общим названием полевых шпатов, наличие которых неоспоримо доказывало кристаллическое строение побережья. На поверхности поблескивали и неисчислимые лабрадорита, и яркие, переливчатые гальки - синие, красные, зеленые, и куски пемзы, и обломки стекловидных сплавов. Дальше громоздились высокие уступчатые скалы, на двести футов возносившиеся над уровнем моря.
Джаспер Гобсон решил подняться на них, чтобы осмотреть восточную часть края. Времени у него было достаточно, так как час охоты на тюленей еще не наступил. У воды возилось лишь несколько пар этих животных; нападать на них следовало ближе к полудню, когда их соберется побольше и, разморенные солнцем, они заснут на берегу. К тому же Джаспер Гобсон увидел, что эти млекопитающие, хоть и относились к отряду ластоногих, однако были вовсе не тюлени, как ему сказали его люди, а морские лошади или морские коровы, а по зоологической терминологии - моржи; от тюленей они отличаются длинными верхними клыками - бивнями.
Охотники обошли вокруг излюбленной этими животными бухты - они дали ей имя «Моржовой» - и взобрались на прибрежную скалу. Петерсен, Хоуп и Келлет остались на нижнем уступе сторожить животных, а миссис Барнет, Джаспер Гобсон и сержант поднялись на вершину скалы, откуда, с высоты ста пятидесяти или двухсот футов, можно было обозреть всю окрестность, не теряя в то же время из виду троих охотников, которые должны были подать им условный знак, когда моржи соберутся в достаточном количестве.
Через четверть часа лейтенант, его спутница и сержант достигли вершины; отсюда перед их взором развернулись широкие дали.
У их ног лежало необъятное море, на севере сливавшееся с небом. Ни земли, ни ледяных полей, ни айсбергов не было видно. Океан был чист ото льда на всем доступном глазу пространстве, и, по всей вероятности, на этой параллели путь для кораблей был открыт вплоть до Берингова пролива. Значит, во время летнего сезона суда компании смогут свободно доходить до мыса Батерст через Северо-Западный проход.
Джаспер Гобсон обернулся на запад, и представшая перед ним неожиданная картина открыла ему секрет вулканических обломков, которыми было загромождено побережье.
Милях в десяти от берега друг за другом вздымались усеченные конусы огнедышащих сопок, невидимых с мыса Батерст из-за скрывавших их береговых скал. Их контуры, словно начертанные дрожащей рукой, смутно вырисовывались на фоне неба. Внимательно вглядевшись, Джаспер Гобсон указал на них сержанту и миссис Барнет и, не промолвив ни слова, обратил взгляд в другую сторону.
На востоке, до самого мыса Батерст, тянулась длинная прибрежная полоса - ровная и однообразная. Вооружившись подзорной трубой, можно было бы разглядеть форт Надежды и даже голубоватый дымок, поднимавшийся в этот час над плитой миссис Джолиф.
Позади окрестность открывала взору два резко отличных друг от друга пейзажа. К югу и к востоку от мыса Батерст раскинулась обширная, в несколько сот квадратных миль равнина. Начиная же от бухты Моржовой, местность между береговыми скалами и вулканическими горами была вздыблена и изрыта; весь ее вид говорил о каком-то геологическом перевороте, которому она была обязана своим происхождением.
Лейтенант пристально всматривался в эти две соседние и так поразительно несхожие между собой территории. Это показалось ему весьма странным - он никогда не видел ничего подобного.
Сержант Лонг спросил:
- Вам не кажется, мистер Гобсон, что виднеющиеся на западе горы - это вулканы?
- Вне всякого сомнения, сержант, - ответил Джаспер Гобсон. - Это они извергли на побережье и куски пемзы, и стекловидные сплавы, и бесчисленные лабрадориты; мы не прошли бы и трех миль в сторону этих гор, как у нас под ногами оказались бы лава и пепел.
- А как по-вашему, лейтенант, они - действующие? - спросил сержант.
- Трудно сказать.
- Но ведь над их вершинами сейчас не видно дыма.
- Это ничего не доказывает, Лонг. И у вас во рту не всегда дымится трубка!
- Не всегда, мистер Гобсон.
- Ну вот, Лонг, так же обстоит дело и с вулканами: они тоже не всегда курятся.
- Понимаю, мистер Гобсон, - ответил сержант Лонг. - Но, признаться, я никак не предполагал, что в Заполярье могут быть вулканы.
- Их здесь не так уж много, - заметила миссис Барнет.
- Да, немного, сударыня, - ответил лейтенант, - однако они все же есть: на острове Ян-Майен, на Алеутских островах, на Камчатке, в Русской Америке, в Исландии; затем на юге - на Огненной Земле и в Антарктике. Вулканы - всего лишь трубы того гигантского завода в недрах земли, где перерабатываются химические продукты земного шара, и я думаю, что природа создала эти трубы везде, где в них встретилась надобность.
- Так-то оно так, мистер Гобсон, - ответил сержант, - но у самого полюса, в таком холодном климате!…
- А какая разница, сержант? Какая разница - на полюсе или на экваторе? Скажу больше: возле полюсов отдушины должны быть даже многочисленнее, чем в любой другой точке земного шара.
- А почему, мистер Гобсон? - спросил сержант, которого, видимо, поразило это утверждение.