Страница 111 из 144
Подойдя к берегу, лейтенант Гобсон увидел, как огромная льдина внезапно отделилась от острова и пошла блуждать в открытом море.
- Вот что опасно! - пробормотал сержант Лонг.
Они быстро повернули на запад и, обойдя расселину, направились прямо к форту Надежды.
На всем остальном пути ни лейтенант Гобсон, ни сержант не заметили никаких других изменений, и в четыре часа они были уже в фактории, где нашли всех своих товарищей за обычными делами.
Джаспер Гобсон сказал своим людям, что он хотел в последний раз перед наступлением зимы поискать, нет ли где следов отряда, обещанного капитаном Крэвенти, но его поиски ничего не дали.
- Что ж, лейтенант, - сказал Марбр, - мне думается, что на этот год во всяком случае надо забыть о том, что мы ждали к себе наших товарищей из форта Релайанс.
- Я тоже так думаю, Марбр, - просто ответил Джаспер Гобсон и вернулся в общую залу.
Найдя там миссис Барнет и Мэдж, он сообщил им, что во время экспедиции они заметили вдали огонь и слышали крик с моря. Джаспер Гобсон уверял, что и он и сержант действительно видели огонь и слышали крик и что это не игра их воображения. По зрелом размышлении все пришли к одному и тому же выводу: ночью мимо острова проходил потерпевший бедствие корабль, но сам остров нисколько не приблизился к американскому материку.
Между тем юго-восточный ветер вскоре очистил небо и разогнал туман. Джаспер Гобсон мог теперь с полным правом надеяться, что на следующий день можно будет определить координаты острова.
В самом деле, ночью сильно похолодало и выпал небольшой снег, покрывший всю территорию острова. Проснувшись утром, Джаспер Гобсон приветствовал этот первый признак наступления зимы.
Было 2 сентября. Небо постепенно очистилось от заволакивавшего его тумана. Показалось солнце. Его-то и ждал лейтенант Гобсон. В полдень он сделал удачное определение широты, а около двух часов произвел вычисление часового угла и нашел долготу.
Результат наблюдений был следующий:
Широта - 70°57'
Долгота - 170°30'
Таким образом, несмотря на жестокий ураган, остров удерживался приблизительно на той же параллели, только течение отнесло его еще дальше на запад. В это время он проходил через меридиан Берингова пролива, но был по меньшей мере в четырехстах милях севернее мыса Восточного и мыса Принца Уэльского, расположенных в самой узкой части пролива.
Новое местоположение острова было еще опаснее. С каждым днем он приближался к мощному Камчатскому течению, которое, захватив его в свои стремительные воды, могло увлечь остров на север. Вскоре должна была, очевидно, решиться его судьба: либо он остановится между двумя противоположными течениями, пока вокруг него не замерзнет океан, либо уйдет дальше на север и затеряется в полярных пустынях.
Джаспер Гобсон был крайне удручен и, желая скрыть свою тревогу, ушел к себе и весь день не появлялся. Разложив на столе перед собою подробную карту территории, он призвал на помощь всю свою находчивость, весь свой практический опыт и фантазию, стараясь найти какой-нибудь выход из создавшегося положения.
В этот день температура понизилась еще на несколько градусов, и густой туман, который поднялся к вечеру над юго-восточной стороной горизонта, ночью сменился снегом. Наутро, 3 сентября, толщина снежного покрова достигла двух футов. Зима, наконец, наступала.
В тот же день миссис Барнет решила обследовать несколько миль той части побережья, которая простиралась от мыса Батерст до мыса Эскимосов. Путешественнице хотелось узнать, какие изменения могла произвести буря за последние дни. Если бы миссис Барнет предложила Джасперу Гобсону сопровождать ее, он бы, несомненно, согласился. Но, не желая отрывать лейтенанта от его дел, она решила отправиться без него и взять с собою Мэдж. К тому же им не угрожала никакая опасность. Единственными действительно страшными хищниками были в здешних местах медведи, но, повидимому, все они покинули остров еще во время землетрясения. Таким образом, две женщины смело могли провести в окрестностях мыса несколько часов.
Мэдж, не раздумывая, приняла предложение миссис Барнет; и в восемь часов утра, вооружившись снежным ножом, с флягой и сумкой для провизии через плечо, они, никого не предупредив, вышли из дома, спустились по откосу мыса Батерст и свернули на запад.
Солнце устало ползло по небосводу. Теперь даже в полдень, в момент прохождения через меридиан, оно поднималось всего лишь на несколько градусов. Но тонкий слой снега в тех местах, куда падали его хотя и косые, но яркие и пронизывающие лучи, все еще таял.
Птицы - белые межняки, чистики, тупики, дикие гуси, утки разных пород - носились целыми стаями и, оглашая воздух громкими криками, оживляли побережье. В зависимости от того, какая вода - пресная или соленая - их привлекала, они беспрестанно перелетали от озера к морю.
Миссис Барнет теперь сама убедилась, как много пушных зверей водилось в окрестностях форта Надежды. Здесь были куницы, горностаи, мускусные крысы, лисицы. Фактория могла бы наполнить свои склады без малейшего труда. Но к чему это было теперь? Эти безобидные звери, видно, понимали, что уже никто не станет на них охотиться, и, бродя у самой ограды, привыкали к людям и становились все более ручными. Инстинкт, несомненно, подсказывал им, что на этом острове они такие же пленники, как и человек, и что общая участь их сближает. Но самым странным - и миссис Барнет прекрасно это заметила - было то, что Марбр и Сэбин, два страстных охотника, беспрекословно подчинялись приказу лейтенанта не охотиться на пушных зверей и, казалось, не испытывали ни малейшего желания стрелять в эту драгоценную дичь. Правда, лисицы и другие пушные звери еще не оделись в свой зимний наряд, что значительно их обесценивало, но одним этим трудно было объяснить чрезвычайное равнодушие к ним со стороны охотников.
Продолжая идти быстрым шагом и обсуждая свое необыкновенное положение, миссис Барнет и Мэдж внимательно всматривались в песчаную кромку берега. Разрушения, недавно причиненные морем, особенно бросались здесь в глаза. На месте обвалов то тут, то там зияли новые, отчетливо выделявшиеся трещины. Песчаный берег, плоский и уже размытый в нескольких местах, дал огромные оползни, и теперь волны добирались туда, куда прежде крутизна берега преграждала им путь. Очевидно, некоторые части острова погрузились в воду и теперь едва поднимались над уровнем океана.
- Милая Мэдж, - сказала миссис Барнет, указывая своей спутнице на большую поляну, на которую, разбиваясь, с шумом набегали волны, - это злосчастная буря еще ухудшила наше положение! Очевидно, общий уровень острова постепенно понижается! Наше опасение - во власти погоды! Скоро ли наступит зима? Все зависит от нее!
- Зима не заставит себя ждать, дочка, - ответила Мэдж с непоколебимой уверенностью. - Уже вторую ночь идет снег. Ведь холод спускается сверху, с небес, и мне хочется думать, что его посылает нам бог.
- Ты права, Мэдж, - продолжала путешественница, - надо надеяться. Мы, женщины, обычно не доискиваемся физических первопричин явлений и не должны отчаиваться, даже если люди образованные и приходят в отчаяние. В этом и есть наша женская привилегия. К несчастью, лейтенант не может рассуждать, как мы. Ему известны причины явлений, он размышляет, вычисляет, высчитывает остающееся время, и я вижу, что он близок к тому, чтобы потерять всякую надежду.
- Между тем это стойкий и решительный человек, - заметила Мэдж.
- Да, - добавила миссис Барнет, - и он спасет нас, если только наше спасение еще в руках человеческих!
К девяти часам миссис Барнет и Мэдж прошли четыре мили. Чтобы обойти низкие места, куда уже вторглись волны океана, они вынуждены были несколько раз сворачивать с прибрежной дороги и отходить дальше от берега. Во время бури море кое-где продвинулось на полмили вглубь острова, и ледяное поле должно было там значительно подтаять. Это грозило тем, что в некоторых местах в результате размыва на побережье могли образоваться новые бухты и заливы.