Страница 6 из 19
— Ты ведь не о беседе сейчас думаешь.
Сторм усмехнулся.
— Смотря что понимать под беседой. Дай хотя бы до машины тебя провожу.
— Я вооружена, и могу пересечь фойе гостиницы без посторонней помощи, — впервые с их встречи она улыбнулась. — Кроме того, думаю, тебя мне следует бояться больше, чем кого бы то ни было.
— Ой! — Сторм схватился за сердце, будто получив рану. — Я просто пытался быть вежливым, — воспроизвел он фразу, с которой началась их беседа.
— Тогда оплати мой счёт — мистер Стив Мэйсон.
Провожая агента Шауэрс взглядом, он отметил головокружительный результат регулярных занятий йогой, скрытый под её элегантными брючками. Подписав чек фальшивым именем и указав номер апартаментов, Сторм поспешил за ней. Но к тому моменту, как он вышел в фойе, Шауэрс сидела за рулем своего BMW. Когда он добрался до дверей отеля, она уже отъезжала. Из соседнего переулка выехал «мерседес» и направился следом.
На «мерседесе» был сине-бело-красный номерной знак. Дипломатический.
Быстро поднявшись к себе, Сторм включил ноутбук и вышел в Интернет. Дипломатические номера содержали двухбуквенный код, означавший страну приписки автомобиля. Периодически коды менялись. При этом на машинах посольства Великобритании никогда не появлялись буквы GB, а IS не использовали израильские дипломаты, это делалось для того, чтобы затруднить потенциальным злодеям выяснение, кто же едет в конкретном авто.
Деррик искал, какую страну означает код YR с номера замеченного им «мерседеса». На выяснение ушли считанные секунды.
Во что Джедидайя Джоунс его втянул? Почему за агентом Шауэрс следует автомобиль с номерами российского посольства?
Трезвон гостиничного телефона вырвал Сторма из алкогольного забытья. На прикроватной тумбочке стоял ряд пустых «мерзавчиков» из-под виски из разорённого мини-бара. Деррик допоздна сидел в Интернете, выуживая информацию из защищённой компьютерной сети, используемой ЦРУ и другими федеральными спецслужбами. Поиски дали ему пару зацепок, но пока всё, что он смог нарыть, оставалось разрозненными кусочками мозаики, никак не желающими выстраиваться в цельную картину.
Около трёх часов утра Сторм отправился в постель, но заснуть не получалось. Дело было не в похищении. Причин было две, и обе связаны с возвращением в Вашингтон. Клара Страйк и Танжер. Иногда только «Джек Дэниэлс» способен помочь мужчине забыть о прошлом.
Женский голос в телефонной трубке произнёс:
— С вами хочет поговорить сенатор Уиндслоу.
Сторм взглянул на часы рядом с огромной кроватью. Несколько минут седьмого. В голове стучали молотобойцы. Следующий голос, который услышал Деррик, принадлежал самому Уиндслоу:
— Эти ублюдки прислали ещё одну записку. Она у меня дома.
— К записке больше ничего не прилагалось?
— Ни зубов, ни частей тела, если ты об этом. Но они увеличили требуемую сумму.
— И сколько они теперь хотят?
— Шесть миллионов долларов! Я у себя в Грейт-Фоллс. Будь здесь как можно скорей.
Сторм записал адрес, после чего спросил:
— Вы уже сообщили агенту Шауэрс?
Повисла тишина. Наконец, Уиндслоу ответил:
— Я не желаю ставить в известность ни её, ни кого-либо ещё в ФБР. Всё объясню при встрече. Ничего не сообщай ей, это приказ.
Приказ? Придётся кое-что объяснить сенатору. Приказывать Сторму может только Джоунс. Не политики.
Сторм спустился и попросил подогнать с парковки автомобиль. Взятый на прокат «Форд Таурус» — не та машина, на которой шпионы разъезжают в кино, но чтобы стать незаметным в Вашингтоне и пригородах — вариант идеальный. Сторм проехал по Конститьюшн-авеню, свернул направо, пересёк Потомак и направился на север по Мемориальному шоссе Джорджа Вашингтона. Добравшись до пересечения со столичной окружной — магистрали, окольцовывающей весь город, повернул на Запад и добрался до границы Вирджинии. Через десять минут он приехал в Грейт-Фоллс, зелёный пригород, уставленный многомиллионными особняками в колониальном стиле. Сторм предполагал, что за его перемещениями следят — не в ЦРУ, так ФБР. Возможно, жучок установлен где-то в «таурусе», или в телефоне, что дал ему Джоунс. Пока Деррика это не заботило.
Подъезд к дому сенатора преграждали украшенные монограммой ворота. Сторм нажал на кнопку интеркома, подождал, пока ворота откроются, и продолжил путь по дорожке, огибавшей ухоженный газон. Оставив машину, подошёл к парадному входу. Дверь открыла пожилая негритянка. Она проводила гостя в гран-фойе с полом из итальянского мрамора и «версальскими» люстрами из хрусталя и оксидированной бронзы. Наверх из фойе вела двойная лестница, По сторонам от нее, как раз над первыми ступенями, висели два портрета — сенатора Уиндслоу и его супруги. Было похоже, что каждый из них пользуется только своей стороной лестничного пролёта.
Автор портретов старался польстить моделям, отчасти — в ущерб реализму. Чета Уиндслоу выглядела на полотнах представителями Британской королевской семьи.
Сенатор вышел в темно синем нейлоновом тренировочном костюме, с полотенцем на шее. Со лба его струился пот.
— Каждое утро я провожу час на велотренажёре, — объяснил хозяин дома. — Он даёт возможность совмещать упражнения с чтением газет и просмотром новостей.
Сторм проследовал за хозяином в боковую дверь, и оказался в обшитом деревянными панелями рабочем кабинете. На столик возле трёх кожаных кресел служанка поставила кофейник и две чашки. Точно такие же кресла Деррик видел в офисе сенатора. Как и там, одну из стен украшали рога техасского быка-длиннорога. Очевидно, Уиндслоу считал, что дом и место работы должны быть оформлены в едином стиле.
— Хэтти, наша домработница, каждое утро, пока я занимаюсь, достает газеты из ящика у ворот особняка, — Уиндслоу сел, налил себе кофе, кивком предложив гостю присоединиться. — Сегодня утром Хэтти нашла у ворот это.
Сенатор указал на конверт, лежащий на столике рядом с парой жёлтых резиновых перчаток.
— Записку уже проверили на отпечатки? — поинтересовался Сторм.
— Нет. Поэтому прежде, чем брать её в руки, надень перчатки. Я попросил Хэтти принести их с кухни.
Деррик натянул перчатки и достал из конверта записку.
— Ваша жена уже знает о новых требованиях?
Уиндслоу покачал головой:
— Она всё еще спит в своей комнате наверху.
В своей комнате. Не «в нашей спальне», а «в своей комнате». Похоже, в этой семье не только по лестнице поднимаются порознь.
Новая — третья — записка оказалась похожей на первую. Она была написана печатными буквами и содержала подробные инструкции.
«СТУПАЙ К СВОЕЙ БАНКОВСКОЙ ЯЧЕЙКЕ И ДОСТАНЬ ШЕСТЬ МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ, КОТОРЫЕ ТАМ ЗАНЫКАНЫ».
Пока Сторм читал, сенатор пояснил:
— Должно быть, это пасынок разболтал им про шесть миллионов. Так и знал, что этот щенок распустит язык. Наверное, проговорился, когда ему выдергивали зубы.
Шесть миллионов в депозитной ячейке банка. Сенатор говорил об этом так, будто иметь такую сумму наличными было самым обычным делом. Шауэрс определенно права насчёт Уиндслоу, он нечист на руку. Неудивительно, что капитолийская шишка не желает привлекать к делу ФБР. Ситуация принимала интересный оборот, и Сторм решил остаться в игре.
— Откуда Мэттью знает о деньгах?
— Ячейка зарегистрирована на его имя.
Авторы записки требовали забрать из банка деньги сегодня до закрытия. Всю сумму следовало разделить на четыре части, ровно по полтора миллиона, и упаковать в четыре спортивные сумки. В шесть часов вечера похитители позвонят Саманте Топперс и сообщат, где оставить сумки. Ей понадобится машина, так как сумки надо будет бросить в четырех разных местах. Если ФБР попытается проследить за деньгами и помешать преступникам, Мэттью Дулл будет убит.
Уиндслоу постучал костлявым пальцем по записке:
— Внимательно читай последнюю строчку!
«В БАНК САМАНТУ ТОППЕРС ДОЛЖЕН ОТВЕЗТИ СТИВ МЭЙСОН, ОН ЖЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЗА РУЛЁМ ВО ВРЕМЯ ДОСТАВКИ ВЫКУПА ВЕЧЕРОМ».