Страница 112 из 149
- Бррр! Что за отвратительное зрелище! - воскликнул Бэлл.
- Всякий обедает по-своему, - философически заметил Альтамонт.
- К счастью, это так! - ответил доктор.
- Да, - сказал Альтамонт, - как видно, в полярных странах потребность в еде исключительно велика. Не удивительно, что полярные путешественники в своих отчетах постоянно упоминают о еде.
- Вы правы, - согласился Клоубонни, - я сам это заметил! Происходит это не только потому, что в полярных странах человек нуждается в усиленном питании, но еще и потому, что там порой очень трудно его добыть. Волей-неволей постоянно думаешь о еде, а что на уме, то и на языке.
- Однако, - сказал Альтамонт, - насколько я помню, на севере Норвегии крестьяне не нуждаются в таком усиленном питании и довольствуются небольшим количеством молока, яиц, хлеба с примесью березовой коры и по временам лососиной. Мяса они не едят никогда, а между тем посмотрели бы вы, какие это молодцы!
- Все зависит от физической организации, - ответил доктор, - и объяснить это я не берусь, но я думаю, что второе или третье поколение норвежцев, переселившихся в Гренландию, под конец стало бы питаться на гренландский лад. Если бы и нам суждено было надолго остаться в этой благодатной стране, то и мы, друзья мои, подобно эскимосам, пожалуй, стали бы отпетыми обжорами.
- Доктор так много говорил о еде, что мне даже захотелось есть, - заявил Бэлл.
- Ну, нет, - сказал Альтамонт, - мне после ваших рассказов даже противно думать о тюленине. А! Да вот, кажется, представляется случай испытать себя, - посмотрите, вон там на льдине какое-то большое животное!
- Это морж! - воскликнул Клоубонни. - Тише! Вперед!
Действительно, в двухстах ярдах от охотников на ладу разлился огромный морж; он с наслаждением потягивался и поворачивался с боку на бок, греясь в бледных лучах полярного солнца.
Охотники разошлись в разные стороны, чтобы окружить моржа и отрезать ему путь к отступлению. Прячась за торосами, они приблизились к нему на несколько туазов и дали залп.
Морж свалился, но силы еще не покинули его, он старался проломить лед, чтобы ускользнуть от охотников. Альтамонт ринулся на него с топором и нанес несколько ударов. Животное отчаянно защищалось, но несколько выстрелов прикончили его, и бездыханный морж растянулся на льду, обрызганном его кровью.
Это было крупное животное длиной в пятнадцать футов, считая от морды до хвоста; из него можно было бы добыть несколько бочонков жира.
Доктор отрезал лучшие части от моржовой туши, а все остальное бросил воронам, которые уже носились над льдами.
Смеркалось. Пора было возвращаться в форт Провидения; небо прояснилось; луна еще не вставала, и звезды ярко сверкали.
- Идемте! - сказал доктор. - Время уже позднее. Сегодня нам не очень повезло. Впрочем, если охотник настрелял дичи себе на ужин, то он не имеет права жаловаться. Пойдем кратчайшим путем и постараемся не заблудиться. Звезды укажут нам путь.
Однако не так-то легко ориентироваться по Полярной звезде в странах, где она блещет над самой головой путешественника. Действительно, когда север находится в зените, то другие части света трудно определить. К счастью, луна и крупные созвездия помогли доктору найти дорогу.
Для сокращения пути доктор решил не идти вдоль извилистого побережья, а напрямик пробираться к форту. Так было ближе, зато рискованно, и в самом деле - не прошло и нескольких часов, как охотники окончательно заблудились.
Они уже подумывали о том, чтобы переночевать в ледяном домике, а наутро вернуться на побережье и идти по ледяному полю. Но доктор, зная, что Гаттерас и Джонсон будут беспокоиться, настаивал на продолжении пути.
- Нас поведет Дэк, - зашил он, - а Дэк никак не может ошибиться. Он одарен особым инстинктом и не нуждается ни в компасе, ни в звездах. Пойдем-ка за ним.
Дэк шел впереди; путешественники вполне доверяли его чутью. И они не ошиблись, потому что вскоре на горизонте показался свет; это не могла быть звезда, потому что ее ни за что бы не увидать в густом тумане.
- Это наш маяк! - воскликнул доктор.
- Вы так думаете? - усомнился Бэлл.
- Я уверен! Идем!
По мере того как путешественники приближались, свет становился все ярче. Вскоре они вступили в полосу светящейся пыли; они шли в гигантском луче; их огромные отчетливые тени тянулись за ними по сверкающей снежной пелене.
Путешественники ускорили шаги и через полчаса уже поднимались по откосу в форт Провидения.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Тепло и холод
Гаттерас и Джонсон с беспокойством поджидали товарищей. Охотники очень обрадовались, добравшись, наконец, до теплого уютного уголка. Вечером температура сильно понизилась, и термометр показывал - 73° (- 31° Ц).
Измученные, полузамерзшие охотники совсем выбились из сил. К счастью, печи работали исправно, и плита была растоплена. Доктор преобразился в повара и нажарил несколько котлет из моржового мяса. В девять часов вечера все пятеро уселись за сытный ужин.
- Ей-богу, - сказал Бэлл, - пусть меня назовут эскимосом, - но должен признаться, что еда - важное дело во время полярной зимовки. Если попал тебе порядочный кусок, уписывай за обе щеки!
У всех рты были набиты и никто не мог сразу же ответить Бэллу. Но доктор кивнул в знак согласия.
Моржовые котлеты оказались превосходными. Правда, их никто не хвалил, но их живо истребили, а это равносильно одобрению.
За десертом доктор, по своему обыкновению, приготовил кофе. Клоубонни никому не позволял варить этот превосходный напиток, приготовлял его тут же на столе в кофейнике на спиртовке и подавал кипящим. Если кофе не обжигал ему языка, доктор не удостаивал проглотить свою порцию. В этот вечер он пил такой горячий кофе, что никто не мог ему подражать.
- Да вы сожжете себе рот, доктор, - сказал Альтамонт.
- Никогда, - ответил он.
- Что у вас, нёбо луженое, что ли? - спросил Джонсон.
- Ничуть, друзья мои. Советую вам брать пример с меня. Некоторые люди, в том числе и я, пьют кофе, температурой в сто тридцать один градус (+ 55° Ц).
- Сто тридцать один градус! - воскликнул Альтамонт. - Да ведь даже рука не выдержит такой температуры!
- Разумеется, Альтамонт, потому что рука выносит температуру не выше пятидесяти градусов. Но нёбо и язык менее чувствительны и выносят то, чего не может выдержать рука.
- Вы меня удивляете, - сказал Альтамонт.
- Что ж, я постараюсь вас убедить.
Доктор взял термометр, погрузил его в горячий кофе, подождал, пока ртуть понизилась до пятидесяти пяти градусов, и затем с видимым удовольствием выпил живительный напиток.
Бэлл хотел было последовать примеру доктора, но обжег себе язык и завопил не своим голосом.
- Это от непривычки, - улыбнулся Клоубонни.
- Не скажете ли вы, доктор, - спросил Альтамонт, - какую температуру может выдержать человек?
- Охотно, - отвечал доктор. - Были произведены соответствующие опыты, надо сказать, весьма любопытные. Могу привести несколько замечательных фактов. Они вам докажут, что можно ко всему привыкнуть, даже к температуре, при которой жарится бифштекс. Известно, что девушки, работавшие в общественной пекарне города Ларошфуко во Франции, в течение десяти минут оставались в печи, накаленной до трехсот градусов (+ 132° Ц), то есть температура была на восемьдесят восемь градусов выше точки кипения воды. Вокруг них жарились в печи яблоки и говядина.
- Вот так девушки! - воскликнул Альтамонт.
- А вот вам другой, не подлежащий сомнению факт. Восемь наших соотечественников - Фордайс, Бэнкс, Соландер, Благдин, Хом, Нус, лорд Сифорт и капитан Филипс - выдержали в тысяча семьсот семьдесят четвертом году температуру в двести девяносто пять градусов (+ 128° Ц) в печи, где в это время жарился ростбиф и варились яйца.
- И это были англичане? - не без гордости спросил Бэлл.
- Да, Бэлл, англичане, - ответил доктор