Страница 108 из 149
Альтамонт был еще слишком слаб для работы, и его оставили на судне, а четверо англичан сошли на берег.
Погода стояла облачная и туманная. В полдень термометр показывал - 11° (- 23° Ц), но при отсутствии ветра холод был вполне терпим.
Судя по очертанию берегов, на запад в необозримую даль простиралось море, покрытое льдами. Путешественники находились на берегу залива. Восточное побережье было сильно изрезано устьями рек; ярдах в двухстах от пляжа местность резко повышалась. Довольно большой залив был усеян грозными скалами, на которых и разбился «Порпойз». Вдалеке виднелась гора, высоту которой доктор определил примерно в пятьсот туазов. На севере тянулся мыс, который, постепенно понижаясь, глубоко вдавался в море. Небольшой островок поднимался над ледяным полем в трех милях от берега. В заливе можно было бы найти защищенную от ветров якорную стоянку, но вход в него был чрезвычайно затруднен. Изгиб берега образовывал удобную для судов бухточку. Неизвестно только, очищалась ли когда-нибудь от льдов эта часть полярного океана. Но, судя по сообщениям Бельчера и Пенни, в течение летних месяцев все это море было свободно от льдов.
Доктор заметил на склоне горы что-то вроде круглой площадки около двухсот футов в поперечнике. Площадка эта возвышалась над заливом, с одной стороны примыкая к отвесному утесу высотой в двадцать туазов. На площадку можно было бы подняться только по вырубленным во льду ступенькам. Место это, казалось, подходило для прочного сооружения, и его нетрудно было бы укрепить. Все сделала сама природа, оставалось только разумно использовать естественные условия.
Доктор, Бэлл и Джонсон поднялись на площадку, вырубая топором ступеньки во льду. Она оказалась совершенно ровной. Оценив преимущества местоположения, доктор решил здесь обосноваться. Первым долгом нужно было расчистить площадку от покрывавшего ее смерзшегося снега толщиной в добрых десять футов; необходимо было и Дом и склады построить на прочном фундаменте.
Понедельник, вторник и среду работали без устали, очищая площадку от снега. Наконец, добрались до грунта. Почва состояла из крайне твердого зернистого гранита с острым, как у стекла, изломом; в гранит был вкраплен кварц и крупные кристаллы полевого шпата, дробившегося под ударами кирки.
Доктор вычислил размеры и составил план снежного дома, который должен был быть длиной в сорок футов и шириной в двадцать, при высоте в десять футов, и состоять из трех комнат; залы, спальни и кухни. Больше и не требовалось. Слева будет находиться кухня, справа спальня, а посредине зала.
Пять дней работали без устали. В материале не было недостатка. Ледяные стены должны были быть достаточно толсты, чтобы выдержать оттепель, ибо дом мог понадобиться и летом.
Дом вырастал на славу. У него было четыре окна, два в зале, одно в кухне и одно в спальне. Вместо стекол в рамы были вставлены, по обычаю эскимосов, великолепные ледяные пластины, пропускавшие, подобно матовым стеклам, мягкий свет.
Из залы вел наружу длинный коридор, в конце которого находилась крепкая дверь, снятая с «Порпойза».
Наконец, постройка была окончена. Доктор был в восторге от своего произведения. Трудно было сказать, какого архитектурного стиля было это сооружение, хотя строитель его претендовал на стиль английской готики, столь распространенный у него на родине. Но так как прежде всего нужно было добиться прочности, то доктор укрепил фасад прочными контрфорсами, неуклюжими, как романские столбы. Очень покатая крыша опиралась на гранитный утес, который поддерживал также дымовые трубы.
По окончании главных работ приступили к внутренней отделке и меблировке помещения. В спальню перенесли с «Порпойза» койки и расставили их вокруг большой печи. Скамьи, стулья, кресла, столы, шкафы поместили в зале, служившей также столовой. Наконец, в кухне водрузили судовую плиту со всевозможной кухонной утварью. На полу растянули паруса, заменявшие ковры, ими же задрапировали вместо портьер внутренние двери.
Стены дома были в пять футов толщиной, оконные проймы походили на амбразуры в крепостной стене.
Дом был чрезвычайно прочен, больше и желать было нечего. Но если послушать доктора, то чего только нельзя было сделать из снега, которому так легко придать любую форму! Целые дни напролет доктор обдумывал всякие фантастические планы, которые вовсе не собирался приводить в исполнение, но, во всяком случае, своими остроумными выдумками он окрашивал товарищам жизнь и облегчал им труд.
Будучи, кроме всего прочего, библиофилом, он прочел довольно редкую книгу Крафта, озаглавленную: «Подробное описание ледяного дома, построенного в Санкт-Петербурге в январе 1740 года, и всех находившихся в нем предметов». Все, что он там вычитал, вдохновляло изобретательного доктора. Однажды вечером он даже рассказал товарищам о чудесах ледяного дворца.
- Но разве мы не можем сделать того, что было сделано в Санкт-Петербурге? - спрашивал он их. - Чего нам недостает? Хватит и материала и творческой фантазии!
- Наверно, это было уж очень красиво? - спросил Джонсон.
- Сказочная красота, дружище! Построенный по повелению императрицы Анны ледяной дом, в котором она справила свадьбу одного из своих шутов в тысяча семьсот сороковом году, был не больше нашего дома. Перед его фасадом стояли на лафетах шесть ледяных пушек, из которых не раз палили холостыми и боевыми зарядами, причем орудия не разорвались. Тут же находились мортиры, рассчитанные на шестидесятифунтовые бомбы. Значит, и мы можем, в случае необходимости, завести у себя артиллерию: пушечная «бронза» у нас под рукой, сама валится с неба. Но искусство и изящный вкус проявились во всей полноте на фронтоне дома, украшенном чудесными ледяными статуями. На крыльце стояли вазы с цветами и апельсиновые деревья, сделанные изо льда. Справа стоял огромный слон, который днем выбрасывал из хобота воду, а ночью - горящую нефть. Ах, какой великолепный зверинец мы могли бы завести у себя, если бы только захотели!
- Что до зверей, - заметил Джонсон, - то у нас их тут хоть отбавляй. Правда, они не ледяные, но очень даже интересные!
- Мы сумеем от них защититься, - заявил воинственный доктор. - Возвращаясь к санкт-петербургскому дому, добавлю, что там были столы, туалетные столики, зеркала, канделябры, свечи, кровати, матрацы, подушки, занавеси, стулья, стенные часы, игральные карты, шкафы - словом, полная утварь и меблировка, и все было искусно вытесано, высечено, вырезано изо льда.
- Так это был настоящий дворец? - спросил Бэлл.
- Великолепный дворец, вполне достойный царицы! О, этот лед! Какое счастье, что провидение создало его, потому что он не только позволяет создавать такие чудеса, но и служит на пользу людям, потерпевшим крушение!
Над оборудованием ледяного дома проработали до 31 марта, то есть до самой пасхи. Этот день был посвящен отдыху; путешественники провели его в зале, где происходило богослужение и чтение библии. Все быстро оценили рациональную конструкцию нового жилища.
На следующий день приступили к постройке складов и порохового погреба. На это ушла еще неделя, считая время, потраченное на разгрузку «Порпойза», которая была сопряжена с затруднениями, так как в сильный мороз нельзя долго работать на открытом воздухе. Наконец, 8 апреля весь провиант, топливо, порох и свинец были уже на суше, в надежном месте. Склады находились на северной стороне площадки, а пороховой погреб - на южной, шагах в шестидесяти от дома. Возле складов устроили для гренландских собак нечто вроде конуры, названной доктором «собачьим дворцом». Дэк находился в доме.
Затем доктор занялся фортификационными работами. Под его руководством площадка была обнесена ледяным валом, защищавшим ее от всякого рода нападений. Получилось нечто вроде естественного эскарпа, и форт был превосходно защищен.
Возводя эту систему укреплений, доктор смахивал на достойного дядюшку Тоби, изображенного Стерном, которого напоминал также своим благодушием а невозмутимым характером. Надо было видеть, как тщательно вычислял доктор угол внутреннего откоса, наклон валганга или ширину банкета. Работа шла легко, ибо материалом служил податливый снег. Славному инженеру удалось соорудить ледяной вал толщиной в целых семь футов. Площадка господствовала над заливом, поэтому не было надобности ни в наружном откосе, ни в контрэскарпе, ни в гласисе. Снежный парапет, огибая площадку, примыкал к обеим боковым стенам дома. Фортификационные работы были завершены к 15 апреля. Укрепление вышло хоть куда, и доктор очень гордился своим произведением.