Страница 98 из 156
Как бы то ни было, но «практическое предложение» Мастона имело большой успех: оно прервало прения на добрых четверть часа. И долго еще после этого митинга толковали в Соединенных Штатах о смелом проекте пожизненного секретаря «Пушечного клуба».
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Атака и оборона.
Казалось бы, на этом и должен был закончиться митинг. Трудно было бы придумать лучшее заключение.
Однако, когда шум, наконец, улегся, послышались следующие слова, произнесенные твердым, суровым голосом:
— Теперь, когда оратор уделил так много времени области фантазии, не угодно ли ему будет вернуться к основной теме? Нельзя ли поменьше вдаваться в теории и прямо перейти к обсуждению технической стороны путешествия?
Все взгляды обратились на говорившего. Это был худощавый, сухой человек, с энергичным лицом, с бородой, подбритой по-американски с боков и густой под подбородком.
Пользуясь движением в толпе, он мало-помалу пробрался в первый ряд слушателей. Скрестив руки, он устремил сверкающий смелый взгляд на героя митинга. Высказавшись, он умолк. Повидимому, его ничуть не смущали ни тысячи обратившихся на него взглядов, ни ропот порицания, которым собрание встретило его заявление. Не получив сразу ответа, он повторил свои слова тем же суровым голосом, добавив:
— Мы собрались сюда, чтобы говорить о Луне, а не о Земле.
— Вы совершенно правы, милостивый государь! — ответил Ардан. — Прения уклонились в сторону. Вернемся к Луне.
— Милостивый государь, — продолжал незнакомец, — вы утверждаете, что спутник Земли обитаем. Допустим. Но если жители Луны существуют, то они живут, не дыша, так как — я прошу вас принять это во внимание ради вашей же пользы — на поверхности Луны нет ни единой молекулы воздуха.
Мишель Ардан встряхнул своей львиной гривой. Он сразу почуял, что имеет дело с сильным противником. Он смерил незнакомца твердым взглядом и сказал:
— Вот как! По-вашему, на Луне нет воздуха? А позвольте вас спросить: кто это утверждает?
— Ученые.
— В самом деле?
— В самом деле.
— Милостивый государь, — возразил Ардан, — шутки в сторону. Я питаю глубокое уважение к ученым, которые знают свое дело, и глубокое презрение к тем, которые его не знают.
— А вам известны и такого рода ученые?
— Известны. Во Франции, например, есть сейчас один «ученый», который утверждает на основании «математических вычислений», что птицы не могут летать; есть и такой, который доказывает, что рыбы не приспособлены к жизни в воде.
— Милостивый государь, я не таких ученых имею в виду. В подтверждение своих слов я готов привести имена, которые вы не можете не признавать.
— В таком случае, милостивый государь, вы поставите в большое затруднение такого профана, как я. Впрочем, я всегда рад узнать что-нибудь новое!
— Зачем же вы вмешиваетесь в ученые вопросы, если вы их не изучали? — довольно грубо спросил незнакомец.
— Зачем? — отвечал Ардан. — Тот и смел, кто не подозревает опасности! Я ничего не знаю, это правда, но именно в этой слабости моя сила!
— Ваша слабость граничит с безумием! — с раздражением в голосе крикнул незнакомец.
— Э, тем лучше, — возразил француз, — если мое безумие доведет меня до Луны!
Барбикен и его товарищи пожирали глазами непрошенного гостя, который так дерзко возражал Мишелю Ардану. Никто его не знал, и председатель «Пушечного клуба», несколько смущенный тем оборотом, какой принимали прения, не без тревоги поглядывал на своего нового друга. Все собрание прислушивалось внимательно и настороженно, понимая, что сейчас будут выявлены все опасности или даже полная неосуществимость предполагаемого путешествия.
— Милостивый государь, — снова начал противник Ардана. — Есть много доказательств полного отсутствия атмосферы на Луне, и они до сих пор не опровергнуты. Я мог бы сказать a priori, что если и существовала когда-нибудь атмосфера на Луне, то ее уже давно притянула бы к себе Земля. Но я предпочитаю привести вам несколько неопровержимых фактов.
— Приводите, милостивый государь, — ответил Ардан с самой любезной улыбкой. — Сколько угодно!
— Вы знаете, — продолжал незнакомец, — что, когда лучи света вступают в такую среду, как воздух, они отклоняются от прямолинейного направления, другими словами, преломляются. Ну, так вот, когда Луна своим диском затмевает для нас некоторые звезды, то лучи этих звезд никогда не отклоняются от своего направления, то есть не испытывают ни малейшего преломления. Отсюда неизбежный вывод: на Луне нет никакой атмосферы.
Все взоры устремились на француза: как опровергнет он это положение, из которого вытекают столь важные следствия?
— В самом деле, — ответил Ардан. — Это — ваш самый сильный аргумент и почти единственный. Ученый, быть может, затруднился бы дать на него прямой ответ, но для меня этот довод не имеет решающего значения. Он стал бы решающим, если бы был точно измерен угловой диаметр Луны, однако точного измерения до сих пор не существует. Но оставим это. Скажите мне, сударь, допускаете ли вы существование вулканов на поверхности Луны?
— Потухших вулканов — да, действующих — нет.
— Но в таком случае ведь можно, не выходя за пределы логики, допустить, что некогда вулканы были действующими?
— Разумеется, но они сами могли выделять необходимый для горения кислород, и, следовательно, происходившие на Луне вулканические извержения еще не доказывают присутствия на ней атмосферы.
— Пойдем дальше, — ответил Ардан, — и вообще оставим косвенные доказательства. Перейдем к фактам, к непосредственным наблюдениям. Но предупреждаю: мне придется ссылаться на ученые авторитеты.
— Что ж, ссылайтесь.
— И сошлюсь. Третьего мая тысяча семьсот пятнадцатого года астрономы Лувиль и Галлей, наблюдая затмение, отметили необычные световые явления на Луне. Эти поблескивания, очень кратковременные и часто повторявшиеся, они приписали действию грозы, разразившейся в атмосфере Луны.
— В тысяча семьсот пятнадцатом году, — возразил незнакомец, — астрономы Лувиль и Галлей приняли за лунные явления феномены, происходившие в слоях земной атмосферы и вызванные болидами и метеорами. Вот, что ответили ученые на сообщение об этих фактах и что теперь я вам повторяю!
— Пусть так! — нисколько не смущаясь, отвечал Ардан. — Теперь сошлюсь на Гершеля, который в тысяча семьсот восемьдесят седьмом году наблюдал множество светящихся точек на поверхности Луны.
— Не отрицаю, но он оставил этот факт без объяснения. Сам Гершель не решился на основании его доказывать существование лунной атмосферы.
— Превосходный ответ! — воскликнул с увлечением Мишель Ардан. — Вы, я вижу, очень сильны в селенографии.
— Весьма силен, милостивый государь, и добавлю вам, что первоклассные астрономы, Бэр и Мэдлер, которые подробнее всех исследовали ночное светило, пришли к выводу о полном отсутствии на нем атмосферы.
По рядам аудитории пробежал трепет. Доводы странного незнакомца начали, повидимому, влиять на общее мнение.
— Пойдем дальше, — хладнокровно продолжал Мишель Ардан. — Что вы ответите на следующий весьма веский довод? Известный французский астроном Лосседа, наблюдая затмение восемнадцатого июля тысяча восемьсот шестидесятого года, констатировал, что края закрытого Луной солнечного диска казались закругленными и усеченными. Такое явление могло произойти вследствие преломления солнечных лучей в лунной атмосфере. Другого объяснения быть не может!
— Но достоверен ли этот факт? — с живостью переспросил незнакомец.
— Абсолютно достоверен!
Новое движение в аудитории, обрадованной успехом своего любимца. Незнакомец молчал. Не кичась победой над противником, Ардан продолжал свою речь самым простодушным тоном:
— Вы видите, уважаемый сударь, что нельзя так решительно отрицать существование лунной атмосферы. Вероятно, эта атмосфера очень разрежена, обладает чрезвычайно малой плотностью, но с научной точки зрения приходится признать ее существование…