Страница 11 из 33
Берсерк закричал, диким криком умирающего хищника, который не может поверить, что побежден, который видит смерть и знает, что вся его сила, ярость, жажда жизни не остановят ее. Пальцы дракона впились в деревянный борт корабля оставляя глубокие вмятины, но то была агония. Таира видела, как на драконов Бешенного посыпался град арбалетных болтов. Огнекрылый успел передать приказ и старики, подростки, даже женщины залезли на крыши домов с самострелами. Огнекрылые обнажили мечи, Бешенные кинулись к своим кораблям. Падение вождя, подобно тарану сокрушило их смелость.
Таира подняла лук. Похоже, ее стрелы попробуют кровь раньше, чем она думала. Сорок стрел, сорок смертей. Тугая тетива коротко взвизгнула посылая первую. Дракон Бешенного, еще совсем молодой парнишка, изумленно посмотрел на стрелу в своем сердце. Заточка-клык пробил кольчугу играючи. Молодой дракон еще не успел упасть на землю, как две стальные стрелы-смерти нашли своих жертв.
Сорок стрел покинули свой колчан задолго до того, как первый дракон Бешенного достиг корабля. Таира подняла меч и встала на носу. Драконы не боялись ничего кроме бесчестья, и их бы не испугало проклятье Темной эльфийки, как жителей материка. Но их испугало другое – гибель вождя-берсерка от клинка девушки. И ни один из них не попытался сразиться с ней. Они торопливо сталкивали на воду «драконы», из двенадцати кораблей, ушло только семь. Остальные стали добычей Огнекрылых.
Торопливо ударялись весла, отводя корабли подальше от берега, где стояли Огнекрылые, осыпающие бегущих насмешками. Только Таиры стояла на носу захваченного «дракона», ожидая слов вождя.
Вождь огнекрылой стаи поднялся на корабль, где стояла Таира. Поднялся один. Его драконы счищали кровь с мечей, зализывали раны. И ждали его решения, его слова.
Правда гласит: Дракон, отстоявший или захвативший в одиночку корабль, получает его в награду за свою доблесть.
– Дай руку, – потребовал Огнекрылый. Кровавая полоса от кинжала пролегла через всю раскрытую ладонь. – Приложи к мачте!
Словно во сне Таира подошла к ясеневому столбу посреди корабля. Холодная поверхность кольнула ладонь, но вскоре потеплела. Алая струйка разгоряченной боем крови скатилась к палубе «дракона».
– Дракон! – раздался крик из стаи драконов окруживших корабль. По незыблемому обычаю Таира стала полноправным драконом стаи и кэррэ – капитаном корабля.
Десятки, отпивших свежей крови, мечей взмыли в вечном салюте.
– Дракон! Дракон! Дракон! – возносился к свинцовым небесам многоголосый крик. – Дракон!!!
– Сельтейра! – выкрикнул Огнекрылый, его меч отсалютовал небесам и эльфийке. Сельтейра – Драконица Серебряной Луны. Луна – покровительница Темных эльфов.
– Сельтейра! – подхватывают десятки просоленных океанским ветром глоток. – Сельтейра! Сельтейра!
Таира подняла свой клинок к небу. Сбылось сказанное Луной. Она драконица.
Сельтейра – Драконица Серебряной Луны.
XIII.
Иллиал был неприятно удивлен, когда попробовал сотворить заклинания Общей Магии вне Башни. И хотя Дарит предупреждал его, что Башня поддерживает магические силы учеников – ману, он не поверил. Простой эфирный шарик появился перед ним, светясь мягким желтым светом, но Иллиал почувствовал себя, как полгода назад. Словно он жил впроголодь месяц. Но стоило вернуться в Башню, как все прошло, и он вновь начал творить шары сотнями.
– Башня.
– Да ученик? – отозвались серые стены. Как всегда в них не было ни капли эмоций, лишь академическая сухость.
– А можно сделать так. Ну что бы я не слишком уставал, как снаружи, но и понимал, что не все просто?
Дарит наблюдавший весь свой разговор в магический шар, улыбнулся. Парень поразительно умен. Из него выйдет прекрасный маг.
– Можно, – в воздухе прокатилась легкая волна эфира. Иллиал сотворил заклинание поиска и улыбнулся, почувствовав расплату маной за заклинание.
Башня объяснила, что с учебой возрастает возможность собирать в теле магическую энергию. Все было бы еще, проще не требуй более высокие заклинания еще и дополнительных условий.
Но в том, как учила, Башня были, по мнению Иллиала, и огромные минусы. Башня говорила с ним, словно с целой аудиторией слушателей. Однажды Иллиал сказал об этом хранителю библиотеки, добавив:
– Многие люди жалеют, что стены не умеют говорить. А меня это умение скоро выведет из себя.
После Общей пошла стихийная магия. Здесь уже требовалось принять стихию. Долгими вечерами Иллиал смотрел на пламя свечи или жадный огонь в камине главного зала. Он не пытался учить заклинания. Прежде надо постигнуть смысл стихии.
Ветер. Легкое дуновение и смерч. Иллиал стоял на крыше Башни, чувствуя ветер, сливаясь как с легким ветерком запада, так с тяжелым морским дуновением востока. Он чувствовал южные суховеи, что несут несчетные песчинки, способные в миг похоронить города под желтым и сухим надгробием. Северные вьюги давали ему свою силу сокрушительного холода, от которого лопаются даже скалы.
Огонь. Согревающий костер и сжигающая все лава. Пылающие факелы, ревущий лесной пожар. Мощь способная расплавить железо. Чистое разрушение и созидание. Огонь способный спалить город дотла, и дарующий удивительные вещи в кузнице или мастерской ювелира. Самая непредсказуемая, опасная, разрушительная стихия.
Вода. Звенящий ручей и штормовой океан. Вода, в которой есть все. Все элементы, из воды пришли все мы. Вечная, простая и сильная этой простотой. Медленно текущая равнинная река, и шумящий бурный поток, проламывающий скалы. Стихия, которая принимает любое обличье. Вода была в начале начал.
Земля. Щедрость чернозема и слепая ярость землетрясения. Спокойствие, и размеренность основы. Твердость алмаза и песок, утекающий сквозь пальцы как время. Могучие горы, способные стоять веками. Земля, основа и опора – для магов это одно и тоже. Надежность, верность – в геральдике Наргонского рыцарства, которое взяло символику у Магов. И постоянство. Как бы ни бушевали ураганы, не полыхали пожары, и какие бы шторма не размывали скалы, земля остается всегда, ибо она основа.
Иллиал учился. Магия стихий не была слишком сложной. Но там шла слишком тонкая грань между созиданием и разрушением. Часто вызванный порыв ветра обращался в ураган, или попытка пустить с руки огненный шар заканчивалась безобидной вспышкой, не могущей даже зажечь свечку.
Намного чаще он приходил с обледеневшими или обгоревшими руками, искать в хранилищах целебные снадобья и эликсиры, а Дарит теребил свои злосчастные уши, довольно вдыхая приторный запах горелой плоти:
– Похоже, сегодня нас шашлычком побалуют…
Но Иллиал учился, читая книги четырех стихий, тренируя свой разум, заставляя себя четче различать границы в желаниях. И окрестности Башни дрожали от рукотворных подвижек земли, молний прожигавших безоблачное небо, каскадов воды и пламенных копий. Будущий маг постигал боевое искусство магии – стихии.
– Не понимаю! – Иллиал отложил книгу Земли. – Если в земле такие силы, то почему они не вызываются?
– Что именно ученик? – спросила Башня.
Разговор происходил возле задних ворот Башни, за которыми расстилалось огромное ровное поле. Как его называл Дарит – полигон.
– Ну смотри, – Иллиал воздел руки в требуемом жесте и произнес заклинание. Треск, грохот. Посреди поля пролегла огромная черная трещина. Сам молодой маг скривился, маны ушло, не меряно. Весь дневной запас.
Промедлив несколько минут, Башня направила на Иллиала поток животворного эфира. Иллиала захлестнула огромная волна, видимого только магическим взглядом, Света. Он жадно впитывал его каждой клеточкой тела, чувствуя в себе нарастающую силу.
– Ну, хватит, хватит, – попросил он Башню. – Ты меня вконец избалуешь.
Поток маны прервался. Иллиал потряс головой. Сила, пусть даже и дружественная, все равно была чужда, и его астральное тело пыталось выбросить ее из себя. Иллиал втягивал в себя выбрасываемую ману, прогонял ее по своему телу. Наконец Сила успокоилась.