Страница 57 из 86
Власть, главное власть. Завоевать власть, удержать власть, расширить власть — вот его цель. Он не был первым и не был последним, привлекая соратников сочетанием харизмы и убежденности, способным пробуждать в других веру в то, что воля Хох Тенгер, Голубого Неба — Вечного Неба сравни ма с его собственной. Поражаешься, как на протяжении 50 лет ему удавалось оставаться самим собой, не нарушать равновесия между развитием своей личности, меняющимися условиями и растущей властью, не позволять ни одной из этих переменных возобладать, никогда не поддаваясь сожалениям и не впадая в неистовую гордыню, никогда не выпуская из рук бразды правления, никогда не позволяя событиям вести его за собой. В истории человечества это было какое-то новое явление и, к счастью, уникальное. Назовем это Руководством Вечного Неба.
1. Не забывать добра
В отношениях с людьми Чингис никогда не забывал проявленной к нему щедрости. Придя к власти, он сказал человеку, который укрыл его, когда он бежал из плена: «В своих снах во тьме ночи и в своем сердце в ясный день я вспоминал добро, которое ты сделал для меня». Часть его нравственного правила составляли почести, которыми он окружал доблестных и верных, каким бы ни был их статус. Узы верности выковываются не сразу, и хранить их нужно во что бы то ни стало (пусть даже пуская в ход шантаж — его телохранители, сыновья командиров, по существу, были заложниками). Но, утвердившись в до верии к человеку, он полагался на него полностью, передав, например, управление завоеванными территориями Северного Китая своему «наместнику» Мухали. В годы его правления собирались налоги для поддержки обедневших соратников. Это не имело ничего общего с предпосылками социализма или демократии и не было проявлением гуманности, напро тив, в этом воплощались проявления самого заурядного трабализма, доведенный до логического конца основополагающий долг преуспевающего племенного вождя.
2. Будь воздержанным
Он оставался суровым кочевником, категорически не пользовался роскошью, ценил простоту. Про него говорили, что он снимет с себя одежду и отдаст монголу в нужде. Выросший в горах и степи, он оставался физически крепким всю свою жизнь, продолжал охотиться, когда ему было за шестьдесят.
3. Умей держать себя в руках
Особенно поражает его способность сдерживать гнев и выслушивать чужое мнение. Когда его дядя перебежал в соперничающее племя, он в сердцах приказал убить его, но когда два его соратника, Бурчи и Мухали, вместе со сводным бра том Шиги стали выговаривать ему — убить твоего дядю значит погасить твой огонь, он ведь единственная память о твоем отце, это просто недоразумение, он исправится и так далее и тому подобное, — он заплакал. «Ну ладно, пусть его», — сказал он и замолчал.
4. Ищи талант, где только возможно, и пользуйся им
При Чингисе скотоводы вырастали до генералов, враги становились его чиновниками. К служившим ему немонголам он был так же щедр, как к своим соплеменникам. Он восхищался талантом и вознаграждал его безо всякого предубеждения, при единственном условии сохранения верности. Одним из тех, кто вместе с Чингисом «пил мутную воду Балджуна», был купец-мусульманин Джафар, потом он стал послом и регентом в Северном Китае. На службе у Чингиса находились мусульмане, китайцы (Чу Цзай самый блестящий пример), христиане несторианского толка и буддисты.
5. Убивай врагов без сожаления
К тем, кто не был с ним связан или противостоял ему, Чингис был безжалостен. Убедившись в неверности даже родствен ника или бывшего друга, он становился жестоким палачом. Если он никогда не забывал добро, он никогда не прощал оскорбления, сопротивление оскорбляло не только его, но и Небо над ним. Умыкнувшие его жену Буртэ меркиты жестоко казнены. Тайчиуты, захватившие его, развеяны по ветру, как пепел костра. В отношении татар, убивших его отца, он повелел: «Мы должны искать мести за наших предков. Пусть все они будут перебиты!» Месть — это ниспосланный Небом долг, и по мере усиления его власти усиливалось и возмездие — империи Цзинь, тем мусульманским владыкам и городам, которые осмеливались сопротивляться, наконец тангутам Си Ся. Не могло быть и речи ни о каком великодушии, которое военные лидеры городских культур показывали своим противникам, исходя из общности традиций и веро ятности превращения их в будущем в союзников. Для Чингиса противник, который не склонил голову сразу, оставался врагом, недостойным называться человеком, и подлежит уничтожению без раздумий. Естественно, те, кто попадал в эту категорию, судили о нем только с этой точки зрения, считая кровожадным варваром.
Арабский историк Рашид ад-Дин рисует эту особенность характера Чингиса, передавая следующую историю. Однажды Чингис ехал вместе с Борчу и другими товарищами и задал им вопрос. Что они считают величайшим счастьем для человека? Они немного поспорили и потом ответили, что самоё большое счастье для человека — соколиная охота: рез вый жеребец несется вперед, на запястье сокол, что может быть прекраснее? «Ошибаетесь, — ответил Чингис. — Вели чайшее счастье для человека — это гнать и побеждать врага, захватить все его богатства, оставить его замужних женщин рыдать и выть, скакать на его жеребце, пользоваться телами его женщин как подстилками, смотреть на их розовые груди, целовать их губы, сладкие, как ягоды». Знаменитые слова, потому что передают правду…
6. Будь против жестокости
…но только отчасти. Эти слова были написаны уже через 50 лет после смерти Чингиса и уже были приукрашены фольклором. И они также наводят на мысль о наслаждении страданием других. Но ведь никто не обвинял его в бессмысленной жестокости. Мухаммед, шах Хорезма, пытал свои жертвы, как поступал и его сын Джалал, но Чингис этого не делал. Больше того, в не скольких случаях он приказывал проявлять сдержанность.
Возможно, мы не находим ничего похожего на добродетели, подсказываемые христианским страданием, — терпимость, всепрощение, любовь к своему врагу, — но мы не найдем в нем и ничего похожего на инквизиторский садизм.
7. Приспосабливайся и не бойся новых способов управления
Чингис отличался гораздо большей тонкостью и проницательностью, чем подразумевается привычным образом обыкновенного варвара. Если о лидере судят по людям, которых он берет к себе на работу, то о Чингисе стоит судить высоко, ибо он оценил выгоды, которые приносит письменность и бюрократия, и требовал от нанимаемых им людей ведения документации и наставлял их в вопросах управления — что совершенно замечательно, если вспомнить, что мы говорим о неграмотном воине-скотоводе. Короче говоря, он набирался мудрости. С каждым подъемом на новую ступень власти — от клана к племени, нации, империи — он рос как государственный деятель. Этот процесс тем более удивительный, что он был первым из своего народа, который совершил такой прыжок, и что его единственными учителями были его враги.
8. Знай, что тебя поддерживают Небеса
И на каждом этапе он ни на минуту не сомневался в поддержке Неба, так как подъем на каждую новую ступень давал тому новое подтверждение. Во время войны с Хорезмом он послал своего эмиссара с письменным посланием, где ссылался на следующие слова, ниспосланные ему Небом: «Да знают это эмиры, и великие мира сего, и простые люди, что все лицо земли от восхода солнца до заката я отдал тебе». Это идеология с простой и не подлежащей оспариванию посылкой: все до единой страны по воле Неба подлежат управлению монголами еще до их завоевания. Иностранным правителям остается только признать это, и все будет хорошо.
9. Заставь своих сподвижников и наследников поверить в это
Янь Луй Чу Цзай пришел к Чингису потому, что полагал, что он выполняет волю Небес. Успех послужил тому доказательством — завоевание Цзинь было делом, справиться с которым «не по плечу любой человеческой силе». Это освобождало Чу Цзая от его предшествующих обязательств. Гуюк, сын Угедэя и его преемник на ханском троне (1246–1248), пи сал папе Иннокентию Четвертому: «Вечное Небо убило и уничтожило те страны и народы, потому что они не присоединились ни к Чингисхану, ни к кагану (т. е. к хану ханов, самому Гуюку), которые были посланы распространить повеление Неба… Как может кто-нибудь захватывать или убивать по своей собственной воле вопреки повелению Неба?»