Страница 28 из 86
Усилия китайцев занять доминирующее положение в изучении этого находящегося едва ли не семью печатями «поля чудес» во многом основываются на трудах всей жизни одного человека, Ли Фаньвеня, который не смог встретиться со мной из-за того, что он стар и очень плохо себя чувствовал. Страсть к малоизвестным языкам зародилась у него в 1955 году, и с той поры он весь отдался распутыванию их хитросплетений. Многие из 6000 иероглифов были расшифрованы русскими учеными, но символы составляли только долю проблемы. Ли пришлось также помучиться над грамматикой, а затем с накопленными знаниями взяться за разгадку знаков, имеющих множественное значение, — новых понятий, созданных соединением и преобразованием иероглифов. «Дерево», добавленное к «вырезать», дает понятие «долото», и это самое простое. Но как догадаться, что «сердце» плюс «зло» будет значить «вред», что «колено» плюс «рука» плюс «идти» — это «взбираться»? Или «палец», написанный наоборот, значит «большой палец ноги»? Посвятив работе в этой области почти 50 лет, заполнив 30 000 карточек и расшифровав надписи на 3000 надгробий, Ли в 2001 году выпустил Словарь Си Ся — мандарин.
Великое государство Белого и Высокого создало и развило впечатляющую культуру, сосредоточившуюся в десятке крупных городов, где трудились умелые ткачи, строители, кожевенники, металлурги. Тангутские купцы торговали по всей Центральной Азии, снабжая ее элиту предметами роскоши. В 1980 году археологи наткнулись на клад, содержавший 10 000 железных монет, все они были отчеканены в двенадцатом столетии в Си Ся. Несмотря на обширнейшие пустыни, составлявшие большую часть ее территории, Си Ся располагала великолепными пастбищными землями Коридора Ганьсу, протянувшегося вдоль хорошо обеспеченных водой северных предгорий гор Цилянь. Ее богатство позволяло содержать мощную армию, расквартированную по десятку военных округов, во главе каждого из них стоял член царской семьи. Во время войны император рассылал гонцов с серебряными пластинами, они сообщали местным военачальникам приказ начать призыв в армию всего мужского населения в возрасте от пятнадцати до шестидесяти лет. Таким образом, правитель был в состоянии набрать армию в 300 000 воинов.
Последующие 150 лет императоры Вэй Мин сменяли друг друга в семейном бизнесе управления, хотя случались и междоусобицы, временами возникали бунты и бандитские войны на беспокойных границах Си Ся. В 1125 году на территорию страны хлынули толпы беженцев-киданей, спасавшихся от нашествия юрченов. В 1140-х годах голод и землетрясения вызвали восстания. Но, если взять в целом, это было стабильное, развитое, процветающее царство. Никому бы не пришло в голову, что его сила была и его уязвимым местом. Дело в том, что это была страна, управлявшаяся учеными и чиновниками, а ее армия опиралась только на крестьян-земледельцев и торговцев-горожан, у монголов же опорой войска было все население страны.
Во время, когда родился Чингис, Си Ся имела по всей стране систему государственных школ иколледж с 300 местами для подготовки чиновников и ученых. Ученая академия писала и хранила исторические труды. Император Жэньсяо, подобно своим предшественникам, был буддийским полу-божеством и стремился прослыть просвещенным монархом.
В 1189 году Жэньсяо отметил пятидесятилетие восшествия на престол распространением 100 000 экземпляров сутры о возвышении и втором рождении Маитрейи, пятого ботисатвы, и по 50 000 других сутр; все эти сутры были напечатаны на тангутском и китайском языках. Однако Жэньсяо оказался последним великим правителем Си Ся. Он умер в 1193 году, оставив империю на менее способных преемников.
Величественная, замощенная камнем дорога к гробницам выходит прямо на мавзолей номер 3, построенный основателем Си Ся и находящийся сейчас в обширном огорожен ном пространстве, где ведутся археологические раскопки. Сюда допускаются посетители. Но это лишь крошечная часть непостижимого целого. На другом конце равнины, подобно далеким песчаным замкам, стоят восемь других императорских гробниц и 200 сооружений поменьше, построенных для военачальников ниже рангом с их семьями, они от крыты для посещения, и туристы, у которых хватит на это сил и времени и у которых есть соответствующая обувь, мо гут их посмотреть. Нам на помощь пришел наш водитель. Рядом с кассой была грунтовая дорога, которая шла через каменистую пустошь, поросшую кустиками жесткой травы и пересеченную пересохшими руслами весенних потоков, и приводила к гробницам номер 2 и 3, построенным Юаньхао для прославления его отца и деда. Рабочие были заняты, устанавливая забор из дерева и железа, огораживая пространство для будущих посетителей. На нас с Джоригтом никто не обращал внимания, мы были одни с этими камнями, куста ми, далекими горами и этими непонятными сооружениями. Таких сооружений, как эти побитые погодой конусы, я никогда в жизни не видел. Вообразите себе носовую часть ракет, изъеденную во время встреч с астероидными облака ми. Вокруг их основания эродированный детрит набросал пыльные юбки. Но поверхность конусов выветрена неровно. Восемь столетий дождей прочертили на всех куполах горизонтальные и вертикальные бороздки. Кроме того, виднелось множество отверстий — ну просто масса отверстий.
— Джоригт, что это за отверстия, как ты думаешь? Похожи на птичьи гнезда.
— Это не птичьи.
— Может быть, это отверстия для вентиляции, — предположил я.
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Это же гробница. Внутри должна быть пустота. Там дол жен быть воздух внутри.
Оба мои предположения были ошибочными. В общем-то, ответ находился прямо у нас под ногами. Бульдозеры разравнивали площадку у гробницы, готовя, как я думаю, место для туристских орд, которые повалят сюда в один прекрасный день, — но между камешками гравия видны были кусоч ки изразца, маленькие осколочки пастельно-зеленого и коричневого цвета. А рядом с гробницей номер 3 можно было увидеть и сохранившиеся в целости свидетельства того, зачем понадобились заинтересовавшие меня отверстия на поверхности гробниц. На 50-метровом стенде была выставлена коллекция полукруглых черепиц, по моим подсчетам, не менее 20 000 штук. Черепица означала крыши. Отверстия и бороздки отмечали места, где в свое время стропила упирались в тело сооружения, бывшие вовсе не полыми, а сплошными, это была утрамбованная земля, наваленная на собственно гробницы и образовавшая над ними эти своеобразные башни. Стропила поддерживали выгибавшиеся кверху, возможно перекрывавшие друг друга, черепичные крыши, как это принято на китайских пагодах.
В апогее могущества Си Ся, в начале VIII века, это место должно было выглядеть очень впечатляюще — девять пагод сверкали красочными крышами, каждая в своем собственном дворе в окружении менее значительных «гробниц-спутников», и на всех девяти дворцовых участках охрана и многочисленное войско.
Все это очень понятно объяснено в прекрасном новом музее при входе в гробницу номер 3, которая подается как «одна из великолепных жемчужин в великой сокровищнице китайской истории и культуры». Мне кажется, что эти притязания справедливы и подтверждаются музейной экспозицией, где выставлены на обозрение модель гробницы с окружением, сотни статуй, черепиц, свитков, монет, печатных книг и керамики, рассказывающих о том, как видится сегодня история Си Ся. До меня не сразу дошло, к чему клонит наш гид, пока не насторожило что-то странное в его словах. Не то чтобы он монотонно, словно робот, оттарабанил вызубренный наизусть текст, замечательно само по себе было то, что там вообще нашелся говорящий по-английски гид. И дело было не в его манере откашливаться после каждого предложения, причем это звучало так, словно он говорил через прикрепленный на лацкане пиджака микрофон и специально акцентировал окончание каждой фразы. Нет, меня смутило нечто такое, что стояло за произносимыми им словами.
Он говорил, что Си Ся просуществовало 190 лет, «пока не было завоевано войсками Внутренней Монголии».
— Войсками Внутренней Монголии! — пробормотал Джоригт. — Где же это, он думает, родился Чингисхан?