Страница 53 из 96
Психоаналитик, который однажды консультировал репортера на эту тему, сказал, что Бернар действует подсознательно назло своей маме. Лафарг не стал спорить, справедливо посчитав, что так оно и есть.
Разумеется у Бернара, который, живя один, вел далеко не монашеский образ жизни, перебывало множество женщин — излишне говорить, что подавляющее большинство их были проститутки. В ту ночь Анетта была слишком пьяна, да и Лафарг преследовал совершенно иные цели — ему необходимо было выудить из нее как можно больше информации о Мартине. Кроме того Бернар еще в той забегаловке пообещал девушке, что их отношения на ближайшие сутки будут носить исключительно дружеский характер — к тому же Анетта не могла профессионально обслужить репортера по определенным физиологическим соображениям…
Однако Бернар находил, что эта девушка «очень даже ничего» и, разумеется, не исключал возможности, что в дальнейшем их отношения приобретут более тесный и — не исключено — довольно регулярный характер.
Короче говоря, Бернар решил на какое-то время оставить Анетту жить у него. Лафаргом, кроме чувства «поступить назло маме», двигало еще одно соображение: он смутно чувствовал свою вину перед Анеттой — и за недостойное поведение его матери, и за то, что вынужден расспрашивать ее о слишком интимных подробностях жизни лучшей подруги…
Оставалось ликвидировать еще одно недоразумение — сказать Анетте, что он, Бернар Лафарг — не кто иной, как сын ненавистной девушке квартирной хозяйки…
Вернувшись в свою квартиру, репортер застал Анетту сидящей перед телевизором.
— Привет!.. — Поздоровался Бернар, заходя в комнату.
Та, поднявшись, потупила взор — Анетта, весь день вспоминая, что же рассказывала она ночью, пришла к выводу, что выболтала слишком многое…
— Добрый вечер… — Она пошла навстречу Бернару. — Ну, спасибо за приют… Мне надо идти…
Бернар был несколько удивлен таким поворотом событий.
— То есть как это идти?.. Ты же, кажется, говорила, что у тебя неприятности…
Анетта махнула рукой.
— А, ты имеешь в виду, что эта старая карга Элеонора опечатала квартиру?.. Ну, это ничего, у меня достаточно денег, чтобы снять новую…
Бернар посмотрел на нее с еще большим недоумением.
— То есть ты хочешь сказать, что ты не собираешься туда возвращаться?.. — Тебе что, вещей не жалко?..
— Какие там вещи!.. — Воскликнула Анетта. — У меня там почти ничего и не было… А документы, — она кивнула на сумочку, — всегда при мне. Денег, чтобы снять что-нибудь получше той конуры, у меня более чем достаточно…
Это было для Лафарга полнейшей неожиданностью. Решив отложить разговор на потом, он предложил:
— Хорошо… Может быть, ты хоть поужинаешь?..
Анетта на секунду задумалась.
— Поужинать?.. Ну, хорошо…
Когда ужин подходил к концу, Бернар сообщил Анетте новость, от которой та едва не свалилась со стула.
— Знаешь, что, — сказал он просто, — а ведь я вчера — ну, в той самой забегаловке, где мы с тобой познакомились — я тебе соврал…
Анетта подняла на Бернара глаза.
— Это ты о чем?..
Бернар улыбнулся несколько виновато.
— Об Элеоноре Лафарг… Я ведь никогда не снимал у нее квартиру…
— Вот как? Откуда же тогда ты ее знаешь?..
Бернар, предчувствуя, какую реакцию вызовут его слова, ухмыльнулся.
— Это моя мать…
Подавившись куском бекона с яишницей, Анетта закашлялась.
— Элеонора Лафарг? Эта жирная образи… Извини… — девушка не могла прийти в себя. — То есть, ты не ошибаешься?.. Это действительно твоя мать?..
Бернар кивнул.
— Разумеется, не ошибаюсь… Да, она моя мать.
После этих слов наступило тягостное молчание — Анетта долго не могла прийти в себя.
— Твоя мать, — тихо повторила она, — ни за что бы не подумала…
— Представь себе… Впрочем, — улыбнулся Бернар, — надеюсь, это досадное обстоятельство никак не повлияет на наши отношения?
Доужинав в полном молчании, Анетта поднялась из-за стола.
— Ну, что, я пошла? Еще раз благодарю за приют… Да, и вот что: то, что я рассказывала тебе вчера, не воспринимай серьезно…
Бернар отодвинул тарелку.
— Это ты о чем?
Анетта замешкалась.
— Ну, что я рассказывала тебе о своей жизни, о подругах…
Бернар усмехнулся.
— Хорошо, не буду.
Анетта направилась в прихожую.
— Ну, всего хорошего…
Она уже открывала дверь, когда рука Лафарга задержала ее.
— Постой…
Анетта на мгновение задержалась.
— Что?..
Захлопнув дверь, Бернар стал перед ней и серьезно произнес:
— Знаешь, что, моя матушка так некрасиво повела себя, что я невольно чувствую перед тобой какую-то непонятную вину…
Анетта посмотрела на хозяина квартиры с некоторым недоумением.
— Вину?..
Бернар склонил голову.
— Да, вину.
Анетта пожала плечами.
— Не понимаю, при чем тут ты… Это ведь не ты, а твоя мать.
— Вот мне и неудобно за нее, — подхватил Бернар. — Очень неудобно… Поверь, я бы сам ни за что на свете так не поступил…
Анетта слегка улыбнулась.
— Охотно верю, не сомневаюсь…
Приобняв девушку за плечи, Бернар вновь провел ее на кухню.
— Так вот, Анетта, я чувствую свою вину и хотел бы хоть что-нибудь сделать для тебя…
Анетта послушно уселась на стул.
— Ты и так сделал все, что мог, — ответила она, — мне негде было ночевать, и ты приютил меня. Знаешь, что, Бернар, — она подняла на него глаза, — ты — один из немногих действительно порядочных людей, с которыми мне приходилось иметь дело… Вспомнив подробности сегодняшнего дня — бледный, трясущийся мистер Якобс над трупом Чарлтона, ковровая дорожка, бетономешалка, разбиваемый прессом корпус красного «корвета» и — самое главное! — история с шантажом Денниса Харпера, Бернар нехорошо улыбнулся.
— Ну, если ты действительно так думаешь, то хотел бы сделать для тебя еще кое-что…
Анетта прищурилась.
— Сделать для меня еще кое-что? Но что же?
— Мне кажется, есть смысл, если я позвоню твоей квартирной хозяйке и решу все дела… — Заметив на лице девушки выражение испуга, Бернар поспешил добавить: — Только не волнуйся, говорить буду я…
Анетта настороженно посмотрела на хозяина квартиры и спросила:
— А о чем говорить?..
Взяв с полки телефон Бернар принялся набирать нужный номер.
— О тебе, о твоих делах… Черт, никого нет дома, — он положил трубку на рычаг. — Анетта, есть такое предложение…
— Да…
— Давай сейчас куда-нибудь съездим, проветримся — у меня сегодня был очень тяжелый день… А моей матушке позвоним попозже… Хорошо?
С минуту поразмышляв, девушка согласилась.
— Хорошо.
— Тогда одевайся.
Спустя несколько минут «ниссан» Бернара неспешно катил по направлению центра города, в район, славившийся обилием увеселительных заведений…
Хотя Бернар и не очень-то жаловал свою мать, он боялся ее — даже, не столько ее саму, сколько возможного решения, по которому она в своем завещании лишит его всех прав на наследство — несколько десятков доходных квартир и неплохой коттедж в разных районах Мельбурна.
Элеонора могла простить своему единственному сыну все — и беспутность поступков, и природную, доставшуюся от папочки по наследству страсть к различного рода авантюрам, и даже работу репортером в скандально-известном бульварном листке — если бы Элеонора узнала об этом. Единственное, что она никогда не поняла бы и не простила — длительную связь с девицей предрассудительного поведения. Узнай Элеонора Лафарг об этом — она бы наверняка лишила бы в своем завещании всех прав на наследство.
Таким образом две вещи, приносившие Бернару наибольшее беспокойство и наибольшее удовлетворение, сошлись в полнейшем противоречии.
Сидя за рулем «ниссана», Лафарг сосредоточенно следил за дорогой. Анетта молчала. Наконец, спустя минут десять пути она поинтересовалась:
— Куда мы едем?..
Бернар пожал плечами.
— Не знаю. Куда-нибудь…
— Как, ты не знаешь, куда ведешь машину?..