Страница 62 из 148
– А может, внутри этих старых чемоданов были как раз те маленькие баулы с металлической окантовкой? – предположил Дука.
Старичок заулыбался:
– Знаете, мне и самому это приходило в голову.
Конечно, всякому придет: ведь хитрость есть форма умственной отсталости, недостаток ума болваны возмещают ловкостью рук. Старичок между тем сообщил, что Сильвано Сольвере впервые оставил у него чемоданы со словами: «За ними зайдет мой друг», – и даже не объяснил, как звать этого друга и как он выглядит.
– А дальше что? – спросил Дука, наблюдая, как медленно приоткрываются врата истины.
А дальше приехал адвокат Туридду Сомпани, бретонец с сицилийским именем, и забрал чемоданчик, оставленный Сильвано. Он тоже никогда не появлялся в одиночестве, обязательно с женщиной – либо с разными молоденькими, настолько молоденькими, что годились ему во внучки, потому что адвокату уже за шестьдесят было (правда, с «внучками» он тоже наверх поднимался, в номера), либо, как без обиняков выразился владелец «Бинашины», со старой содержанкой.
– Наверно, – опять высказал предположение Дука, – это та самая, что попала с ним вместе в аварию здесь неподалеку?
– Да, та самая.
В тот вечер, когда произошла авария, они у него ужинали – адвокат Туридду Сомпани со «старой содержанкой» и какой-то молодой женщиной, по-видимому приезжей. Старичок повторил за Дукой слово «авария», даже не улыбнувшись, точно не уловил скрытой в нем иронии, а может, и уловил, но не подал виду, чтоб его и в эту историю не впутали.
– Значит, оставлял чемоданчик всегда Сильвано Сольвере, а забирал – всегда адвокат Сомпани.
– Так точно, всегда, – подтвердил старичок (выпитый кофе подействовал на него так благотворно, что он опять уселся на постели). – Бывало, они приезжали и просто так, пообедать, но никогда не платили.
А маршрут-то у чемоданчиков был довольно длинный: пунктом отправления служила мясная лавка, оттуда девушка – земля ей пухом – относила их в парфюмерный магазин, из парфюмерного магазина товар забирали она же или Сильвано Сольвере, последний доставлял чемоданчик в «Бинашину», куда затем являлся Туридду Сомпани, востребовал – и с концами. А однажды вечером этот путь еще продлился: девушка забрала чемоданчик из парфюмерного магазина и принесла на дом к врачу, который взялся «подготовить» ее к первой брачной ночи; забрать чемоданчик и отвезти в «Бинашину» должен был Сильвано Сольвере. Но забрать не сумел, потому что в тот же вечер его самого забрала смерть на дне Большого подъемного канала вместе с девушкой. Так чемоданчик и остался у него, Дуки.
– Как вы себя чувствуете?
– Лучше. – Кофе очень укрепил силы старичка.
– Тогда опишите мне второго официанта, протеже ваших друзей.
– Такой же высокий, как и тот, что кофе приносил, только блондин... а все остальные у меня ростом пониже.
– Ладно, их мы пока не тронем.
– Нет уж, заберите, а то их хозяева узнают, что я проболтался, и убьют меня.
– Они так или иначе узнают, – разъяснил Дука. – Вы тотчас же позвоните своим «друзьям» и расскажете обо всем, что здесь произошло. Доложите, что нагрянули полицейские и под угрозой удушить мокрым полотенцем вытянули из вас всю правду, умолчали вы только про этих верзил – липовых официантов. То, что эти двое останутся на свободе, наряду со звонком о визите полиции, послужит доказательством вашей лояльности.
Старичка, по-видимому, этот план не очень устраивал.
– Но если я им позвоню, они тут же исчезнут. – И спросил одними глазами: вам-то это зачем?
– Именно этого я и добиваюсь – пусть суетятся, пусть почувствуют, что у них земля под ногами горит. – Он пожал плечами. – Для чего мне тратить силы на их арест, ведь через месяц их снова выпустят? А так они хотя бы ненадолго избавят Милан от своей гнусной деятельности.
Он не до конца раскрыл карты: слишком дорогое удовольствие. Про себя он рассудил иначе: «друзья», конечно, поймут, что старичок заложил их полиции, и наведаются сюда разделаться с ним, а ему только и надо выманить их из берлоги.
– Они, конечно, исчезнут, но прежде устроят мне варфоломеевскую ночку, – сказал старичок.
– Не думаю, а если и так, мы вас без охраны не оставим. Когда они явятся сюда, здесь их будет поджидать сюрприз.
Дука без сожаления покинул старичка, которого мучили горестные сомнения, и комнату, бывшую свидетельницей стольких «любовных идиллий», спустился по лестнице, не удостаивая своим вниманием эстампы, выполненные почти что в английской манере, вышел в сад и снова проник в шикарную конюшню. Официанты и официантки прямо с картин Тулуз-Лотрека всем скопом уселись за самый длинный стол под присмотром Маскаранти, а глаза у того были как два револьверных дула.
– Я переписал их имена и адреса, – сообщил Маскаранти, понизив голос, – подойти к телефону не позволил, а всех клиентов наладил обратно.
– Ну что ж, теперь я думаю, мы можем с ними распрощаться. Он вышел на улицу, добрался до стоянки и сразу же сел в машину, на место рядом с водительским: за руль он садился только в самых крайних случаях. Минуту спустя явился Маскаранти.
– Куда едем?
– В Павийскую обитель. Что-то давно я туда не наведывался.
– А я и вовсе не был никогда. Но говорят, там очень красиво.
4
Да, там было очень красиво, правда, обитель оказалась закрыта: весна делает всех рассеянными, и они начисто забыли, что обители тоже работают по расписанию, пришлось довольствоваться экскурсией вокруг стен, за которыми, конечно, не были видны большой внутренний двор, куда выходят окна келий, и собор с хорами, и маленький дворик, и библиотека, и трапезная, и старая ризница с известным триптихом из слоновой кости работы... нет, не припомнишь чьей, и весь этот мир, бесконечно далекий от сегодняшнего, находящийся как бы в ином измерении. Совершив обход, они вернулись на площадь и остановились в раздумье перед двумя тратториями. Дука выбрал более современную, деревенскому стилю он не доверял.
– Съедим по сандвичу и позвоним.
По телефону он сообщил Карруа, что нащупал преступное гнездо – «Бинашину», и вкратце изложил свою беседу со старичком, опустив, естественно, эпизод с полотенцем.
– Часика через два пришлю туда опергруппу, – сказал Карруа. (Итак, в «Бинашине» будет поставлен еще один капканчик.)
– Хорошо, спасибо, – отозвался Дука.
– На здоровье, – хмыкнул Карруа, а потом язвительно добавил: – Только смотри не ошибись: этого ты не можешь себе позволить не только с ними, но и со мной! – Заключительное «со мной» прозвучало, как рев слона, после чего слон повесил трубку.
Здесь, поблизости от закрытой обители, в отнюдь не деревенской траттории, даже с некоторой претензией на роскошь, самым сложным оказалось получить два сандвича с колбасой и маринованным перцем: бармен, официант и кассирша ни в какую не желали снизойти до такой мелкой услуги и долго препирались, пока Маскаранти не ворвался в кухню, размахивая полицейским удостоверением, и не потребовал два сандвича с колбасой, а сверху по ломтику маринованного перца, причем немедленно, а не после дождичка в четверг; при слове «полиция» сандвичи с поразительной быстротой материализовались из воздуха, и Маскаранти вновь направился к кассе заплатить за них и за две бутылки пива, после чего вернулся к машине, где его поджидал Дука; открыв дверцы, они поели в этом зеленом, Богом забытом уголке, под кронами деревьев, покрытых светлыми, только что народившимися листочками.
За едой Дука пролистал две вчерашние газеты, которые обнаружил в машине. На первой полосе «Нотте» красовался заголовок: «Соблазнен любовницей, изуродован ножницами и брошен на дно озера!» – с непременным восклицательным знаком. «Коррьере д'информационе» предлагала эту новость в несколько иной версии:
«Завлечен любовницей в ловушку, удушен и брошен на дно Адды». Таким образом, в двух заметках обнаружились расхождения в том, что касается местонахождения трупа и способа убийства: согласно «Нотте», убийство было совершено ножницами и жертва брошена в озеро; «Коррьере» же настаивала на удушении и утоплении в реке, в Адде.