Страница 47 из 66
Мы считаем в дальнейшем нетерпимым то положение, когда подписанные советским правительством международные документы в действительности им игнорировались. Документы СБСЕ мы рассматриваем как гарант справедливого решения национальных проблем.
Мы выражаем надежду, что русская интеллигенция, демократические движения России, все русские патриоты поддержат признанную всем международным сообществом идею национальной независимости.
Вильнюс, 29 января 1989 года[288].
Наконец, нельзя не сказать о ведущейся с конца 1980-х гг. идеологической кампании по «демифологизации» истории, целью которой является разрушение важнейших для русского национального самосознания образов и символов.
Сначала «независимые» историки и журналисты начали сметать с пьедестала героев — борцов за свободу трудового народа. Лихие красные командиры времен Гражданской войны стали превращаться в антигероев. В рамках рыночной экономики утратили актуальность трудовые подвиги Стаханова и Ангелиной. Затем они добрались до героев Древней Руси и России. Так, Александр Невский стал сатрапом Золотой Орды, готовым ради сохранения своей княжеской власти на любые подлости. Стенька Разин и Емельян Пугачев оказались бунтовщиками и разбойниками, народовольцы — террористами, авторы Октябрьской революции, которых не успели признать врагами народа при жизни, стали таковыми после смерти.
После этого наступил черед обобщенного символа Великой Отечественной войны.
Сначала за образ войны взялись диссиденты. Потом, с конца 1980-х годов, подтачивание и разрушение этого символа в течение целого десятилетия стало почти официальной государственной программой. Ведущие западные политики, а потом и политики новой России пошли по пути снятия проблемы вины с тех, кто развязал войну и активно участвовал в военных преступлениях. В 1985 году Г. Коль и Р. Рейган демонстративно посетили кладбище в г. Битбурге, на котором были похоронены эсэсовцы. Затем, в 1993 году, был открыт Центральный мемориал ФРГ с памятником «жертвам войны и насилия». В равной степени — охранникам из СС и жертвам концлагерей. В том же году произошел обмен посланиями между Г. Колем и Б. Ельциным по случаю 50-летия Сталинградской битвы. В них уже не употреблялись понятия агрессора и обороняющейся стороны и даже не говорилось о победе и поражении. Все стали одинаковыми «жертвами войны» и «павшими в Сталинграде»[289].
С тем чтобы не допустить усиления России на международной арене, западными спецслужбами психологической войны были предприняты (и предпринимаются) масштабные действия по пересмотру утвердившихся представлений и о самой Второй мировой войне, и о решающей роли СССР в победе. Одной из составляющих этой операции стало, например, создание «музеев оккупации» и «научно-исследовательских» учреждений, изучающих вопросы, связанные с «советским геноцидом». С конца 1990-х годов «музеи оккупации» стали расти буквально как грибы. В настоящее время они открыты во всех бывших союзных республиках, которые начали выстраивать свою национальную идентичность на противопоставлении СССР и России. В Литве — это Музей геноцида, в Латвии — Военный музей, в Грузии — Музей оккупации, на Украине — Музей советской оккупации Украины в Киеве.
Спектр «научно-исследовательских центров» еще более велик.
Так, например, в Польше с 1998 года действует Институт национальной памяти — Комиссия по расследованию преступлений против польского народа (ИНП), являющаяся государственным учреждением, которое занимается изучением деятельности органов госбезопасности Польши в период 1944–1990 гг., органов безопасности Третьего рейха и СССР в целях расследования преступлений по отношению к польским гражданам.
В Словакии с аналогичными целями создан Национальный институт памяти. В Румынии в 1993 году — Национальный институт изучения тоталитаризма. В Чешской Республике с 1995 года функционирует Управление по документации и расследованию преступлений коммунизма. В 2007 году был также создан Институт изучения тоталитарных режимов, который исследует «времена коммунизма» (1948–1989 гг.) и нацистской оккупации Чехословакии.
В Латвии действуют Комиссия историков при президенте страны и Институт иностранного членства, в круг основных задач которого входят обеспечение официальных лиц государства тезисами для «оккупационной» риторики и представление международной общественности тематики «преступлений против человечества» в Латвии» в период советской и нацистской оккупации (1940–1991 гг.). К числу структур, занимающихся изучением «новейшей истории страны», относятся также Центр документации последствий тоталитаризма при Бюро по защите Конституции и Правительственная комиссия по установлению числа жертв «тоталитарного коммунистического оккупационного режима СССР» и мест их массового захоронения, обобщению информации о репрессиях и массовых депортациях, подсчету ущерба, причиненного Латвийскому государству и его жителям.
В Литве в начале 1990-х годов создан Центр исследования геноцида и сопротивления, который получил статус департамента при Кабинете министров страны. В его составе функционирует Департамент специальных расследований, осуществляющий исследования проявлений геноцида и преступлений против человечества, фактов преследования жителей Литвы в годы советской «оккупации». Указанный Центр дает юридическую оценку деятельности обозначенных им организаторов геноцида, а также работе по сохранению памяти о борцах за свободу и жертвах.
Однако самые многочисленные структуры по исследованию периода так называемой советской оккупации находятся в Эстонии. К ним относятся: Эстонская международная комиссия по расследованию преступлений против человечности при президенте республики, Центр исследований советского периода, Эстонское бюро регистра репрессированных, Фонд Кистлер— Ритсо, а также Государственная комиссия по расследованию репрессивной политики оккупационных сил. Последняя подготовила «Белую книгу о потерях, нанесенных народу Эстонии оккупациями», которая послужила основой для масштабной антироссийской пропагандистской кампании, а также для выдвижения требований к России «возместить ущерб, нанесенный оккупацией». В ноябре 2007 года в республике создан Институт памяти. В мае 2008 года начал работу Фонд расследования преступлений коммунизма, считающий своей миссией «безоговорочное осуждение коммунизма как преступной идеологии».
В Украине одной из первых ревизионистских структур стала Правительственная комиссия по изучению деятельности ОУН — УПА. В г. Львов действует Центр исследований освободительного движения, занимающийся реабилитацией членов ОУН — УПА. По оценке независимых западных экспертов, явно выраженную антироссийскую позицию занимают такие академические учреждения, как Институт украиноведения, Институт этнонациональных исследований и этнополитики, Институт философии. Именно этим учреждениям принадлежит большинство исследований «голодомора» 1933 года, введение в символическое поле «новых героев эпохи» (Шухевич, Бандера, Коновалец, ОУН — УПА, отряды «Нахтигаль», дивизия СС «Галичина»).
По инициативе Президента Украины В. Ющенко 31 мая 2006 года постановлением Кабинета министров Украины был образован Украинский институт национальной памяти (УИНП). Он, как и другие подобные структуры, работает над двумя основными ревизионистскими концепциями украинской истории. Первая из них — концепция о «голодоморе» как политике советской власти, направленной на уничтожение самой идеи независимого Украинского государства и украинцев как народа посредством раскулачивания, коллективизации и депортации. Вторая — о так называемом украинском освободительном движении 20—50-х годов XX века. При этом особое внимание уделяется деятельности ОУН — УПА, членов которой изображают национальными героями Украины[290].
Ряд стран Восточной Европы и «ближнего зарубежья» под психологическим и даже экономическим давлением со стороны Вашингтона и ПАСЕ активно продвигают тезис о равной ответственности «двух тоталитарных режимов» за развязывание войны. В связи с этим следует напомнить мнение директора иерусалимского Центра Симона Визенталя Э. Зуроффа о том, что литовцы, латыши и эстонцы, приравняв зверства гитлеровцев к действиям представителей коммунистических режимов, фактически свели на нет собственные преступления в годы Второй мировой войны. По словам Э. Зуроффа: «Маневр стран Прибалтики состоит в том, чтобы разговорами о «геноциде», устроенном коммунистическими режимами, закрыть тему ответственности прибалтов за истребление еврейского народа во времена нацистской оккупации»[291].