Страница 37 из 51
Был ясный, морозный вечер, на тротуарах теснились люди — они разглядывали витрины, таращились на иллюминацию, которая напоминала россыпь золотых звёзд, или просто, как и Брауны, шли потихоньку, любуясь праздничным городом.
Неподалёку маячила длинная очередь, ожидавшая, когда откроется кинотеатр; в самом её конце кто-то пел песню под аккомпанемент ритмических щелчков, похожих на стук кастаньет.
— Похоже, там кто-то играет на ложках, мистер Браун, — проговорил мистер Крубер. — Я такого уже сто лет не видел.
Паддингтон не только такого не видел, но и не слышал ни о чём подобном, поэтому он с интересом озирался, пока мистер Крубер объяснял, что бывают такие люди, уличные музыканты, которые зарабатывают на жизнь, развлекая тех, кто стоит в очереди перед входом в театр или в кино и ждёт, пока откроются двери.
К сожалению, музыкант стоял за углом и его не было видно, поэтому Паддингтон, тяжело вздохнув, снова переключился на иллюминацию.
Вокруг было столько всего интересного, что прямо глаза разбегались, и ничего не хотелось пропустить, да и сама по себе иллюминация была просто загляденье. Подумав как следует, Паддингтон снял шляпу, чтобы поля не мешали смотреть, крепко взял её обеими лапами и, откинув голову назад — так было дальше видно, — торопливо зашагал по тротуару.
Через некоторое время он вернулся к реальности, столкнувшись с мистером Крубером, который стоял у входа в кинотеатр и устанавливал фотоаппарат на штативе, чтобы снять происходившее вокруг.
Паддингтон как раз очухивался от столкновения, когда, к его удивлению, дяденька, стоявший в самом начале очереди, наклонился и бросил ему в шляпу маленькую блестящую кругляшку.
— Вот, держите, — сказал он приветливо. — Счастливого Рождества.
— Спасибо большое, — откликнулся Паддингтон, не скрывая удивления. — И вам того же.
Он заглянул в шляпу, чтобы понять, что ему дали, и от удивления чуть не сел на тротуар, а глаза у него стали просто совершенно круглыми.
В шляпе лежала целая кучка монет. Приличная кучка — последняя монетка даже затерялась среди других пенни, трёхпенсовиков и шестипенсовиков; столько было монеток разного размера и достоинства, что Паддингтон сперва попробовал их сосчитать, но скоро сдался.
— В чем дело, мишка-медведь? — спросила миссис Браун, разглядев изумление на его мордочке. — Ты, похоже… — Голос её прервался, потому что она тоже заглянула в шляпу. — Господи помилуй! — Миссис Браун зажала ладонью рот — Что ты такое натворил?
— Я ничего не натворил, — честно признался Паддингтон. Всё ещё не веря своей удаче, он встряхнул шляпу; несколько шестипенсовиков и полупенсовиков выпали в дырки на боку.
— Ничего себе! — воскликнул Джонатан. — Ты что, собирал деньги с очереди?
— Они, видимо, решили, что это ты играл на ложках, — встревожилась Джуди.
— Эй, ты там, — обратился к Паддингтону дяденька, только что бросивший в шляпу монетку. — Я думал, ты музыкант.
— Музыкант? — Паддингтон бросил на дяденьку очень суровый взгляд. — Я не музыкант, я медведь!
— В таком случае давай шесть пенсов назад! — сердито потребовал дяденька. — Надо же, собирает деньги просто так!
— Ещё как собирает, — поддакнул его сосед в длинном шарфе, протискиваясь поближе. — Набрал тут целую кучу. А ну, верни мои четыре пенса!
Миссис Браун испуганно огляделась — ропот в начале очереди нарастал, и даже некоторые из стоявших довольно далеко стали показывать на них пальцами.
— Генри, сделай что-нибудь! — взмолилась она.
— Сделай что-нибудь! — повторил мистер Браун. — Да что я могу сделать?
— Между прочим, это ты придумал ехать в город смотреть на огни, — напомнила миссис Браун. — Я заранее знала, чем это кончится.
— Ничего себе! — возмутился мистер Браун. — Я-то тут при чём? — Он обернулся к очереди. — Прежде чем давать деньги, надо смотреть, кому и за что вы их даёте, — добавил он громким голосом.
— Явился тут со своей шляпой, — продолжал возмущаться дяденька в длинном шарфе.
— Ничего подобного, — вступила в разговор миссис Бёрд. — Он просто держал её перед собой. Можно подумать, медведю уже нельзя погулять по Лондону со шляпой в лапах!
— Ой, мамочки, — вздохнула Джуди, — час от часу не легче!
Она указала на хвост очереди, где, судя по всему, разгорелся ещё какой-то скандал. В центре скандала был человечек в старом плаще. В одной руке он держал абсолютно пустую шляпу, а другой грозил какой-то компании, которая, в свою очередь, тыкала пальцами в сторону Браунов.
— Полундра! Мы вляпались! — воскликнул Джонатан, когда человечек, а с ним двое рослых полицейских, явившихся на шум, зашагали в их сторону.
— Этот вот, этот! — завопил музыкант, возмущённо указывая на Паддингтона. — Тут честный человек пытается заработать на кусок хлеба к Рождеству, и что же? Является этот со своей шляпой и прикарманивает все мои деньги.
Первый полицейский вытащил блокнот.
— Ты откуда будешь, медведь? — спросил он строго.
— Из Перу, — честно ответил Паддингтон. — Из Дремучего Перу.
— Из дома тридцать два, улица Виндзорский Сад, — перебила его миссис Браун.
Полицейский посмотрел на них по очереди.
— Без определённого места жительства, — произнёс он внушительно и облизал карандаш.
— Как это без определённого места жительства? — вступилась миссис Бёрд. Она взяла зонтик наперевес и грозно глянула на полицейского. — Чтоб вы знали, у этого медведя самое что ни на есть определённое место жительства, причём с тех самых пор, как он приехал в эту страну!
Второй полицейский опасливо покосился на зонтик миссис Бёрд, потом на остальных Браунов.
— Не похожи они на щипачей, которые чистят очереди, — сказал он, обращаясь к коллеге.
— Чистят очереди! — с негодованием повторил мистер Браун. — Уж будьте уверены, никакие очереди мы не чистим. Мы приехали показать этому юному медведю рождественскую иллюминацию.
— А мои денежки? — тут же вмешался музыкант. — Как это они оказались в его шляпе?
— Этот медведь далеко пойдёт! — проорал дяденька в шарфе. — Сцапал мои четыре пенса, и готово дело!
— Этот медведь, безусловно, ничего не цапал, — сказал мистер Крубер, подходя поближе. — Я всё видел через видоискатель.
— Видите ли, инспектор, я как раз делал снимок, — продолжал он, обращаясь к первому полицейскому. — И я твёрдо убеждён, что, когда его проявят, станет совершенно ясно: этот юный медведь ни в чём не виноват.
Мистер Крубер, судя по всему, собирался объяснить всё гораздо подробнее, но тут, ко всеобщему облегчению, служащий распахнул двери кинотеатра и очередь поползла внутрь.
— Разговоры разговорами, — не унимался музыкант, — но вы всё-таки верните мои денежки. Они прослушали два хоровых номера из «Рудольфа, красноносого оленя» в моём виртуозном исполнении, — продолжал он плаксивым голосом, — и что же, всё впустую?
Очередь наконец втянулась в кинотеатр, зеваки начали расходиться, первый полицейский спрятал свой блокнот.
— Лично я считаю, — сказал он своему коллеге перед тем, как уйти, — что, если наш косолапый приятель отдаст собранные деньги законному владельцу, все будут довольны, и делу конец. Ты над этим подумай хорошенько, — добавил он, обращаясь к Паддингтону, — потому что, если, когда мы вернёмся, некоторые будут по-прежнему тут толкаться, мы можем заподозрить их в нарушении общественного порядка.
Паддингтон поблагодарил полицейского за мудрый совет и начал торопливо перекладывать содержимое своей шляпы в шляпу музыканта.
Из шляпы хлынул целый дождь серебряной и медной мелочи, и, глядя на него, Паддингтон всё сильнее и сильнее расстраивался. Трудно было сказать, сколько именно он собрал, но не оставалось никакого сомнения, что примерно столько им с Джонатаном и Джуди требовалось для рождественского праздника в детской больнице.