Страница 28 из 54
Джуно озорно поглядывает на меня и вытягивает из своей сумки небольшой мешочек. Она высыпает на руку несколько таблеток и протягивает мне.
- Что это? Хипповские колеса? - спрашиваю я, не подумав, и осекаюсь. - Извини. Дурацкая манера. - Я не намерен сегодня ее изводить.
- Эти чудотворные пилюли мне достались от хозяйки гостиницы в Сиэтле, где я жила, - поясняет она с лукавой улыбкой. - Она назвала их... Адвил*.
(*Адвил – препарат популярный в США, оказывает анальгезирующее, жаропонижающее и противовоспалительное действие, обеспечивает эффективное и быстрое избавление от болей.Действующее вещество – ибупрофен.)
Я отправляю их в рот, запивая соком. Джуно накладывает в миску хлопья, и, вместе с ложкой, подает мне.
- Надо же, и с чего это вдруг столько чести? - спрашиваю я.
На ее лице мелькает странное выражение - чувство вины? - но оно моментально сменяется улыбкой. Что-то здесь не так. Хотя, если подумать, на протяжении последних четырех дней все было "не так".
Она поднимает коробку и указывает на усатого мультяшного персонажа в голубой шляпе.
- Это просто невероятно вкусно, но это, - она показывает на семейную упаковку клубничного глазированного печенья "Поп-Тартс", - лучшее, что я когда-либо ела.
Я смеюсь.
- Это твоя еда на необитаемом острове?
- Что ты имеешь в виду? - не понимает она.
- Ну, это игра такая. Представь, что ты застряла на необитаемом острове, и у тебя остался только один вид пищи. Что бы это было?
Джуно отвечает, не раздумывая:
- Я без проблем могу есть "Поп-Тартс" на завтрак, обед и ужин всю оставшуюся жизнь.
На ее обычно угрюмом лице появляется едва заметная улыбка. И она снова становится собой. Обыкновенной девчонкой, которую я поцеловал прошлой ночью. Которую я безумно хочу поцеловать еще раз. Которая, надеюсь, не будет больше прятаться под маской взрослости и ответственности. Кстати, о масках... Джуно могла бы стать девушкой с обложки.
Я беру свою миску и пристально изучаю ее содержимое. Не припоминаю, чтобы мне доводилось когда-либо пробовать нормальный сухой завтрак. Моя мама вырастила меня на диете из несладкой гранолы*, в которую добавляла на редкость мерзкую пророщенную пшеницу. От одной мысли о которой у меня скручивает желудок, и я стараюсь побыстрее выкинуть воспоминание из головы.
(*Гранола - овсяные хлопья запеченные с медом, маслом, орехами и сухофруктами.)
«Сладкие хлопья», - думаю я, мысленно возвращаясь в настоящее. Я неуверенно начинаю жевать на 100% ненатуральные разбухшие кусочки. И мои вкусовые рецепторы приходят в состояние эйфории. Джуно права - это фантастика.
- Вкуснотища, - чавкаю я с набитым ртом и она одаривает меня лучезарной улыбкой. Счастливая Джуно. Такая же редкость, как тройная радуга*.
(*Редкое явление двойной радуги наблюдается, когда внутри части дождевых капель световой луч отражается от внутренней поверхности дважды, а совсем редкая тройная радуга свидетельствует об эффекте тройного внутреннего отражения луча света в части дождевых капель.)
Она встает:
- Доедай, а я пока займусь палаткой.
Когда я заканчиваю мыть тарелки в озере, Джуно с вороном уже сидят в машине и выглядывают меня. - Мы спешим? - спрашиваю я, садясь за руль.
- Мы все время спешим, пока я не найду мою общину, - отрезает она.
Мы выезжаем на главную дорогу, и я сворачиваю направо к шоссе. Джуно сидит, уткнувшись носом в карту. - Оставайся на этой дороге, - говорит она спустя пару минут. - Нам не стоит выезжать на 84-ю автомагистраль.
- Не стоит? - переспрашиваю я. - С чего бы это?
- Доверься мне, - просто отвечает она. Так мы и едем минут пятнадцать молча. Птица разгуливает по заднему сиденью, разглядывая пейзаж за окном, словно возомнив себя домашним псом. - Туда! - подскакивает Джуно, указывая рукой на знак, гласящий "СПРЭЙ".
- Это название города? - с недоверием уточняю я.
Она пожимает плечами. - Это то место, куда мы направляемся.
- Оно находится в ста двадцати двух милях отсюда. Дорога туда займет несколько часов, - замечаю я.
Она кивает, словно этого и ожидала.
- Могу я отметить тот факт, что Спрэй находится на юго-западе от нас, а не на юго-востоке? - продолжаю я гнуть свое.
- Я это знаю. У меня карта есть, - отвечает она.
- Тебя не смущает, что идет уже четвертый день нашего автодорожного приключения, а мы все еще просто офигеть как далеко от Дикого Запада?
- Просто веди машину, все идет по плану.
- Все идет по плану, после того, как мы проторчали целый день без дела?
- Мы не сидели без дела, - занимает она оборонительную позицию. - Я ждала знак. Чтобы удостовериться, что делать дальше.
- И ты получила свой знак?
- Да. Даже несколько.
- Рад за тебя! - искренне говорю я. Кажется, моя ободряющая речь произвела желаемый эффект и она вернулась в свой бредовый магический режим. Я чувствую некоторую вину за подначивание, но если это сделает ее счастливой и мне не придется спать на земле еще одну ночь, я с этим справлюсь.
- Да, но кто знает, может это был последний раз, когда я вообще получала знаки, - сказала она, смотря в окно и откинув голову на сидение.
- Могу я поинтересоваться, что же в них было?
- То, что Уит все еще ищет меня, и он находится поблизости от нас. Он знает, где находится моя община, и если мы с тобой движемся в правильном направлении, нужно быть осторожными, чтобы случайно с ним не пересечься. И он уже близко.
- Шаман-предатель с дружками у нас на хвосте. Веселуха, - говорю я, подъезжая к повороту на Спрэй. Я сворачиваю, и теперь мы движемся на юго-запад. В сторону Калифорнии. В сторону дома. Мне нужно позвонить отцу.
Словно сходу читая мои мысли, Джуно спрашивает:
- Разве твои родители не беспокоятся о тебе?
Первый раз она спросила хоть что-нибудь обо мне, кроме того мимолетного «расскажи мне что-то о себе». Это первый намек, что она хоть немного интересуется мной. И почему от этого во мне загорается слабый огонек надежды? Наверное, потому, что все мои мысли этим утром занимают ее медово-золотистые глаза, всего в каких-то дюймах от моих, и ее теплые, мягкие губы.
- Моя мама бросила нас с отцом в прошлом году, так что ей не с чего волноваться, - пробивает меня на откровение.
- Майлс, мне очень жаль, - говорит она и кладет свою руку поверх моей. Тепло разливается там, где ее пальцы касаются моей кожи. Я пытаюсь не замечать реакции тела на ее прикосновение, но с каждым разом это становится все труднее.
Джуно смотрит на меня с любопытством, как будто задается вопросом, собираюсь ли я заплакать, но эти реки давно высохли, все что осталось - это борозды, вырезанные в моем сердце. - Что случилось? - спрашивает она, когда видит, что я не собираюсь расклеиваться.
- Она страдает от тяжелой депрессии. В прошлом году после неудачной попытки самоубийства, она заявила, что нам будет лучше без нее. И уехала.
Джуно крепче сжимает мою руку, и, смотря с ужасом в глазах, спрашивает:
- Вы знаете, где она?
- Да, папа выследил ее. Она живет со своей теткой недалеко от Нью-Йорка.
- Майлс. Я даже не знаю, что сказать. - Она выглядит потрясенной. И действительно расстроенной.
- Да, все в порядке, - говорю я, чувствуя, что это я успокаиваю ее, а не наоборот. - Конечно же, я скучаю по ней, но через некоторое время ты привыкаешь к тому, что человек ушел, - какой же я лжец. Да и Джуно, кажется, не купилась на это.
- Мне даже трудно такое представить. Я никогда не знала никого больного.
- Ну, знаешь, душевное расстройство такая же болезнь, как и все остальные. По крайней мере, так мне продолжают твердить люди. Мол, с каждым может случиться.
Джуно смотрит на меня как-то странно, будто ей жаль меня. Мой взгляд падает на ее губы, заставляя сердце замереть, и я быстро сосредотачиваюсь на дороге.