Страница 51 из 59
Аптекарь обернулся в поисках другого оружия. Рядом лежал обломок деревянной пики. Выставив его перед собой, он стал пятиться назад. Леон пришел в себя и, поддерживаемый двумя греками, с трудом ковылял в сторону от слона. Атрей схватил сарису и, разогнавшись, ударил ей по корзине с воинами. С таким же успехом он мог попытаться голыми руками свалить ворота Иштар. Метатели дротиков обернулись в его сторону.
Слон бивнем опрокинул Элая и встал над ним на дыбы. Еще секунда и мощные ноги размозжат его. Фаон с Меконом бросили Рыжего грека и тупыми пиками били по морде и по хоботу животного. Самец обрушил ступню на то место, где находилась голова Элая. Но вместо победного воя над полем раздался хриплый, полный боли вопль. Грек успел перекатиться и выставить вверх деревянный обрубок, который сжимал в руках. Расщепленное острие сломанной сарисы вошло в ступню животного. Там были мягкие ткани! Еще через секунду слон рванул на себя ногу и повернул назад. Окровавленный обрубок остался в руках Элая.
– И как ты объяснишь вот это? – капризно промямлил Дарий.
Поначалу пребывавший в прекрасном расположении духа, теперь он выглядел крайне разочарованным.
– Я все выясню и доложу, – сквозь зубы произнес Ферзан.
Царская свита смотрела на него осуждающе.
– Я разочарован. Ты обещал зрелище, которого мы еще не видели. Животных, созданных богами для изничтожения вражеских войск, а вместо этого они отступают. Как это горстка вон тех ковыляющих по полю вавилонян смогла не только отбиться, но и обратить слона в бегство? И почему, демоны тебя забери, вслед за одним уходят остальные!?
Последняя фраза была произнесена высоким и звонким, почти истеричным голосом. Все окружающие вжали головы в плечи.
– Он вожак, мой повелитель, – попытался оправдаться командир бессмертных, – другие смотрят на него и поступают также.
– Что же, мы видели достаточно. Надеюсь, ты не думаешь, что я буду платить за этих безмозглых и трусливых хвостатых свиней.
– Они еще покажут себя, мой господин!
Царь хлестнул коней, и те, выбивая пыль из–под копыт, галопом пустились в сторону Вавилона. Телохранители поскакали следом, и вскоре холм опустел. Рядом с Ферзаном остался лишь Макута.
– Ты–то чего ждешь!? – в гневе закричал на него вельможа, – немедленно задержи пятерку этих оборванцев. И на столбы их всех.
Макута бросился исполнять приказ.
Глава XXIX. Вечное блаженство на полях камыша
В лесу, где часто по кустам
Резвились юные дриады,
Стоял безмолвно–строгий храм,
Маня покоем колоннады.
Николай Гумилев, «В лесу, где часто по кустам...»
Вечером того дня, когда недалеко от стен Вавилона разыгралась кровавая драма, Фансани готовился к важному для него событию. Происходило оно регулярно, но не часто, поэтому управляющий Эгиби немного волновался. Надо было поскорее освободиться.
Ступеньки приставной лесенки поскрипывали в такт свистящему дыханию хозяина. Престарелый банкир в последние недели стал замечать, что его все чаще преследует одышка. Даже при таком вот несложном, казалось бы, занятии как сейчас – взобраться перед сном на широкую кровать под шелковым балдахином. Тяжело кряхтя Эгиби погрузился на лебяжьи перины.
Фансани рассказывал ему вещи, в которые трудно было поверить. Какими же надо быть безумцами, – подумал глава торгового дома, – чтобы решиться на избиение сотен безоружных горожан, ради демонстрации мощи доставленного за тридевять земель оружия! Так они и тут умудрились в лужу сесть. Вот ведь послали боги несчастной Персии полоумного труса в роли императора.
И этот Ферзан тоже хорош. А он еще финансировал эту его, как выяснилось, провальную затею. Хорошо, что чутье не обмануло, и взят достаточный залог. Впрочем, странно все это. Корреспонденты Эгиби в Индии сообщали, что слоны – действительно грозная сила, и как только могли они так оплошать?
К вечеру слухи о бойне разнеслись по всему городу. Рассказывали страшные подробности о количестве покалеченных, а также из уст в уста передавали небылицы о храброй пятерке, обратившей в бегство сначала одного слона, а затем и всех остальных. При этом местные жители клялись, что это были вавилоняне, египтяне уверяли, что доблесть проявили их соотечественники, а греки ничуть не сомневались, что за героическим поступком стоят эллины.
– И что, правда, никому из выживших ничего не заплатили? – переспросил банкир.
– Так точно, мой господин, – произнес Фансани, – теперь все ненавидят персов больше прежнего.
– Ну и дурак же этот Дарий. Наплачется еще страна с ним. Это все новости на сегодня?
– Не совсем. К нам поступила необычная заявка на завтрашний аукцион. Человек, пожелавший остаться неизвестным, хочет, чтобы наш агент купил для него одного из махаутов, которого осудили за двойное убийство.
– И зачем ты беспокоишь меня перед сном подобными глупостями? Деньги внесены? С комиссией клиент согласен? Так пусть покупает. Сам все устрой.
– Это крайне странный заказ. Нам не ограничили максимальную сумму покупки.
– Неужели! Нет ли здесь какого подвоха... И сколько клиент внес денег?
– Сто монет золотом.
– Любопытно... Ничего не предпринимай. Я сам завтра поеду на аукцион. Полюбуюсь на этот бесценный лот.
Управляющий поклонился и попятился к выходу. Затворив за собой дверь спальни, он прижался спиной к резному дереву и простоял так до тех пор, пока из комнаты не раздался раскатистый храп.
Затем Фансани повел себя более чем странно: спустился в свою каморку и сдвинул стоящий у стены сундук. Под ним открылся тайник, из которого он вынул старый, потрепанный плащ и холщовый мешок. Египтянин закутался в одежды так, что видны были только глаза. Быстро, но бесшумно пройдя по коридорам, он очутился в саду, добрался до потайной калитки, выходившей к пристани, открыл ее своим ключом и покинул резиденцию.
У пристани чуть выше по течению его ждала крытая тростником лодка с четырьмя гребцами. Как только египтянин оказался под навесом, не произнося ни слова они взялись за весла, и судно заскользило по темной воде.
Путь их лежал сначала вверх по реке, а затем по каналу, опоясывающему город с севера. Высадился Фансани рядом с пальмовой рощей, начинавшейся у подножия пологого холма и покрывавшей все его склоны.
Там его также уже ждали. Несколько мужчин, прикрытых одними набедренными повязками, с копьями в руках, опустились на колено в почтительном приветствии. Их голые спины отливали бронзой. Лица с широко посаженными раскосыми глазами не оставляли никаких сомнений в том, что это египтяне.
Управляющий Эгиби поспешно проследовал мимо соотечественников. При этом в его облике произошла разительная перемена. Плечи, обычно опущенные, распрямились, голова гордо задралась, а осанка из услужливо–любезной стала царственно–повелительной. От обходительного раба не осталось и следа.
Фансани шагал по земле, которая была куплена около года назад. Причем значительную часть денег заплатил лично он из собственных сбережений. Теперь в глубине рощи ускоренными темпами шло возведение нового храма – первого святилища Осириса в Вавилонии. Прежние алтари и места поклонения египетским богам не шли ни в какое сравнение с тем, что вскоре появится здесь. Уже поднялась вокруг глухая высокая стена из глазурованного черного кирпича; встали за ней колонны, отделанные ракушечником; взлетели к самым вершинам пальм раскрашенные в желтые и красные цвета кипарисовые перекрытия. Осталось всего ничего: обложить ярко–голубым облицовочным камнем алтарную нишу и нанести на стены священные тексты. Тогда храм раскроется подобно цветку.
Эта вводящая в божественный экстаз форма, – восхищался Фансани, торжественно переходя из одного помещения в другое, – когда внешняя колоннада лишь подчеркивает геометрическую замкнутость внутреннего пространства. Разве могут сравниться с ней заносчивые вавилонские зиккураты с золотыми статуями богов на вершинах, выпуклые персидские жертвенники с горящими в них священными огнями или неуклюжие ассирийские молельни! Даже греческие пантеоны – лишь жалкое подражание величественной архитектуре детей Нила. Но главное, конечно, не форма...