Страница 27 из 59
– Храм Ишрат, храм Иштар, – стал повторят Элай, припоминая свои прогулки в то время, когда он изучал город, – там же огромная территория. Как мы узнаем, где его искать?
– Придумайте что–нибудь.
Идея Пепе казалась привлекательной. Риск был умеренным, а шансы на успех высокими. Лишаться такого информатора, – решил Элай, – преждевременно. Пусть даже приятным довеском к моральному удовлетворению, которое он наверняка бы испытал, пронзив его ножом, стала бы еще и существенная экономия денег. Доносчику он передал просто астрономическую сумму, еще и должен остался.
– Уж не думаешь ли ты сейчас о том, чтобы напасть на меня и забрать назад золото? – спросил Пепе.
Элай вздрогнул.
– Не советую этого делать, – продолжил агент, – мое тело защищено тончайшей тканью из прочнейших металлических колец. Купил в Бактрии у кочевников. Отличная вещь. Останавливает стрелу, выпущенную с расстояния десяти шагов, и выдерживает удар кинжала. Только синяк остается. К тому же я вооружен, так что исход поединка будет не в твою пользу, грек.
– Деньги меня интересуют в последнюю очередь, – пробурчал Элай. – Тебе платят не из моего кармана, а из того, в котором они вряд ли когда–нибудь закончатся.
– Я догадывался об этом. И это, пожалуй, единственная причина, по которой происходит наше взаимовыгодное сотрудничество. Если никто не наделает глупостей, оно таким же и останется.
– В прошлый раз я просил тебя собрать информацию о слонах.
– Я работаю над этим. Но эта тайна столь тщательно охраняется, что пока мне нечем тебя порадовать.
– Тогда это все.
Элай на несколько секунд замешкался, а затем все же произнес:
– Последний вопрос – та женщина на площади – она тоже из этих, как ты их назвал... "Уши царя"? Тоже работает на Ферзана? На меня накинулись, как только она запела.
Элай старался, чтобы его голос звучал как можно обыденнее, но он все же предательски дрогнул.
– Женщина? – переспросила тень на занавеске и повела плечами вверх, – я не заметил там никакой женщины. Деньги пусть доставят сегодня в таверну "У хромого верблюда", передадут хозяину и скажут, что для меня.
Когда дверь за Пепе закрылась, Элай мысленно отругал себя за неосторожность. Он посмел спросить о личном и тем самым показал, что уязвим.
Выйдя из комнаты, грек прошел коридором в полукруглый зал, где можно было задать вопрос Оракулу. Ответа полагалось ожидать с трепетом. Элай с сомнением относился к правдивости предсказаний именно вавилонского святилища. Расположенное в чужом краю, на чужой земле, в окружении чужаков могло ли оно сообщать истину? Но жрецы уверяли, что в алтарь вставлены несколько щепок священного дуба из рощи Додонского оракула45, а это, как известно, наипервейшая гарантия, того, что слова богов не будут искажены.
Грек подошел к алтарю и положил на него все оставшееся у него серебро. Служитель забрал монеты и придвинул свое морщинистое лицо вплотную к Элаю.
– Что ждет меня и эту женщину? – спросил грек.
Жрец прошамкал дряблыми губами и медленно удалился. За алтарем он пробыл всего несколько минут. Видать, боги ответили сразу. Выйдя, старец изумленно взглянул на посетителя, протянул к нему свои трясущиеся ладони и произнес только пять слов:
– Она или они. Кто–то умрет.
Элай вперил свой взгляд в жреца. Знал – переспрашивать бессмысленно, большего старик не скажет. Кто это они? Если враги, то пророчество просто отличное. Пусть умирают, он сам приложит к этому все усилия. А если друзья...
Когда аптекарь выбрался из лабиринта, у него уже созрел план предстоящей операции по устранению Ферзана. Оставалось только уговорить Агнию.
Глава XV. Побег птенца
Как сладко он славит счастье!
Как горько клянет невзгоды!
И слушают завороженно
вершины его и воды.
«И брезжит надежда, да время не ждет:
Добро за горами, а смерть у ворот…»
Луис де Гонгора, «Поет Алкиной — и плачет...»,
пер. С. Гончаренко
– Это недопустимо! Тут нечего даже обсуждать!
Фаон вскочил и стал накручивать круги вокруг стола, попеременно заглядывая в глаза каждому из соплеменников, собравшихся в доме Элая.
– Детка справится. А если, кто позарится на красотку, я ему голыми руками вырву все то, чем обычно зарятся, – возразил Леон и сплюнул на пол.
Агния притаилась на краешке подоконника, боясь даже вздохнуть лишний раз. Впервые мужчины впустили ее в свой круг, пригласили принять участие в совещании: событие немыслимое для приличной девушки у нее на родине. Конечно, здесь, в Вавилоне все было немного иначе. Местные женщины пользовались значительно большей свободой. Даже гречанки, попадая в этот прославленный город, начинали вести себя иначе: раскованнее, вольготнее, смелее.
– Там целый храм охраны, – рубанул рукой воздух Фаон.
– Целый храм орхидей без орхисов46. Сторожа – не стражники, – Леон сжал левую руку в кулак, а правой ладонью провел по запястью, как бы отсекая то, чего не доставало храмовникам.
– Хочешь сказать, что служители богини Иштар – не мужчины и поэтому их можно не брать в расчет? – тихо переспросил Атрей.
– Я хочу сказать, что там – одни кастраты. Жирные, изнеженные каплуны47! Что я не знаю это племя? Какая от них угроза? Если начнется заварушка, попадают на клумбы и будут сидеть в них тихо–мирно, потряхивая одеждами, как лепестками.
От рычащего хохота Рыжего грека в лампах задрожали фитили, а ставни завибрировали в окнах. Прижатые к коленкам ладони Агнии покрылись влагой. Отец сегодня вернулся домой чернее туч, которые набегают на ее родной Тарс с моря зимой, а затем с ливнем, громом и молниями обрушиваются на город. Пока они были вдвоем, родитель сдерживал грозу в себе, а когда пришли его товарищи, выложил при них все разом без каких либо прелюдий.
– Речь не о том, что служители могут оказать сопротивление нам, – также невозмутимо и негромко продолжил Атрей, – речь о том, что они могут раскрыть истинные мотивы Агнии. Глаз у них наметанный, а наша малышка не похожа на прожженную и расчетливую женщину, каковые туда, как правило, и приходят.
– Что вы на это скажете? – Фаон остановился напротив Элая и с вызовом посмотрел на него.
– Там каждый день бывают десятки женщин, – отозвался тот, – Агния воспользуется чужим именем. Печать ведь будет как настоящая?
– Ни один царский резчик не отличит, – подтвердил Леон, – на меня работают лучшие мастера Вавилона. Можно даже чье–то настоящее имя использовать. Но, думаю, это лишнее. Не станут они ничего проверять.
– Я все равно против! Пусть даже она, не вызывая подозрений, попадет в храм. Но... но..., – замешкался Фаон, – но при ее красоте, Ферзан как раз на ней и остановит свой выбор. Что тогда делать? Это ведь будет катастрофа!
Говоря это, молодой человек мельком взглянул на Агнию. Девушка и раньше замечала, какие взгляды бросал на нее юноша. Она ловила себя на мысли, что симпатизирует ему значительно больше, чем всем остальным окружавшим ее мужчинам, хотя их и было совсем немного. Последняя реплика Фаона заставила дыхание Агнии, и так едва заметное, окончательно замереть. Красивая – это же почти комплимент.
– Он – перс, к тому же гирканец, – тоном не терпящим возражений заявил Леон, – знаю я этих детей гор. Они все сплошь извращенцы. И вкусы у них не как у нормальных людей. Закутать нашу девчушку получше, пусть сидит тихо, как мышка. Он выберет себе бабу, мы войдем. Агнии останется только указать, куда выродок направился.
– Как не кутай, точеную фигурку не спрячешь, а она у Агнии вполне себе оформилась, – возразил Атрей.
Девушка, пунцовая от смущения, почувствовала, что вот–вот упадет в обморок. Леон почесал рыжую щетину на подбородке и скорчил озадаченную гримасу.
– Я редко когда согласен с Атреем, но тут должен признать правоту нашего пирата. Прежде чем платить за товар, принято хорошенько рассмотреть его, даже пощупать. Ферзан наверняка пройдется по рядам, чтобы прикинуть, что к чему нынче на рынке.