Страница 74 из 75
– Можно, – он поцеловал меня, показывая, что дискуссия закончена. – А теперь кексик… я разрешаю тебе только стонать.
Через полчаса я осторожно выскользнула из комнаты. Отцы-основатели как разительно может переменить жизнь за два месяца. Могла ли я когда-нибудь представить, что мне придется прятаться по комнатам с мужчиной, которого наше общество считает моим кузеном?
Я прижала руки к горящим щекам. Откровенно говоря, горело все тело. Прежде чем вернуться в зал нужно прийти в себя, вернуться к отстраненно-холодному виду или знакомые со мной нотты заподозрят неладное. И хорошо бы, что от меня не так сильно пахло Гаем.
Я вышла на открытую террасу второго этажа и отступила за декоративную колонну, едва увидела, кто еще вышел подышать свежим воздухом.
Нотта Ариадна стояла у перил и ветер трепал подол синего шелкового платья. Уложенные в высокую прическу белокурые локоны слегка растрепались, щеки покраснели, сжимающие шаль руки казалась тонкими птичьими лапками. Хрупкая и изящная, по сравнению с «мистером крокодиловые туфли» она казалась ребенком. И не скажешь что ей двести лет.
– Говорят, вы переехали?
– Считаете, я слишком стара для этого? Мой сын – взрослый мужчина, ему пора жениться и привести в дом жену. Я больше не могу исполнять обязанности хозяйки.
– Жену! – со смешком протянул мужчина. – Слыхивал я…
Пальцы Ариадны с длинными ухоженными ногтями впились в пах мужчины, он пискнул и приподнялся на цыпочках. Она склонила голову к плечу и глаза ее выражали не больше чувств, чем у колибри.
– Продолжайте, прошу вас, – вежливо попросила она.
– Ничего, – фальцетом пискнул он. – Глупые сплетни. Происки врагов. Дескать Патриарх мало того что не имеет прав на должность, так еще и испытывает плотское влечение к собственной сестре.
– Любопытно.
– Это ложь. Ложь!
Нотта разжала хватку и с ласковой улыбкой поправила воротник мужчины.
– Вы нотт, трус и сплетник. В старину за клевету кастрировали. – Ариадна со значением посмотрела на свои ногти.
Я выдохнула, только сейчас сообразив, что задерживала дыхание. Похоже, я кое в ком ошиблась. Матушка Гая конечно редкостная стерва, но стерва преданная семье. Если только это маленькое представление разыграно не для того чтобы ослабить нашу бдительность и ударить в самый неожиданный момент.
Ариадна подошла ко мне, и я не знала что делать. Мы встретились впервые после той сцены.
– Раньше ты могла плыть по течению, – она внимательно посмотрела на меня, – но теперь нужно мобилизовать все доступные силы, использовать все резервы, весь ум и изворотливость, если ты хочешь остаться в живых. Ты теперь не просто она из наследников, незаметная и не очень удачливая оперативница, ступающая на путь чести и закона.
Она ушла, оставив меня наедине с метелью и мыслями. Может ли любовь к кому-то быть настолько сильной, чтобы заставить лгать и причинять боль, только бы избавить любимых от еще больших страданий? Может ли любовь заставить сказать правду, чтобы открыть путь к чему-то новому?
Отцы-основатели, неужели везде теперь мне будет мерещиться угроза и возможное предательство? Почему нет простых ответов ни на один из моих вопросов? Почему нельзя закончить эту череду злоключений красиво и многообещающе, вроде «и жили они долго и счастливо»?
Может потому что это не конец. А может, потому что мне доподлинно известно: люди имеющие отношение к высшей власти редко живут долго, и еще реже – счастливо.
Все кончится, когда мой прах развеют по ветру – и ни мгновением раньше.
***
Бокал вина выскользнул из рук смеющейся подруги. Время замедлило бег, став вязким как мед. Елена видела, как бесконечно долго стремились, друг к другу стекло, вино и мраморная плитка ее кухни. «Пино нуар» растеклось ярким пятном, и мир перевернулся: вино стало кровью, сверкающие осколки – прядями необыкновенно белых волос.
Ведьма пошатнулась и машинально накрыла рукой отчаянно бьющееся сердце. Мгновение – и ужасное видение исчезло, растворилось. На полу стекло мешалось с вином. Что происходит? Она сходит с ума? Неужели ей предстоит разделить судьбу большинства одаренных магией людей? Однажды она превратиться в бессвязно бормочущую сумасшедшую или, не выдержав, перережет вены?
– Нельзя так пугать, – с притворным весельем сказала она собравшейся компании и добавила: – Думаю, я должна охладить горящую голову. Ваш «Взрыв на пляже» способен поджечь и мертвеца – что уж говорить о такой молодой и сексуально озабоченной особе как я.
Под шуточки университетских подруг Елена вышла на открытую веранду. Несколько минут в одиночестве приведут ее в порядок. Как любит говорить мать: держи ноги в тепле, желудок в голоде, а голову – в холоде.
Елена мотнула головой.
Нет.
Это мираж.
Просто показалось. Просто. Просто…
Собраться. Надо собраться. С чего она взяла, что сходит с ума? Пьяным порой и не такое мерещиться. Даже если увиденное картинка из мрачного будущего, предчувствие чьей-то смерти, так что с того? Порой люди видят будущее, но это не ломает их разум. У нее нет дара провидения, видимо под действие алкоголя она стала чересчур восприимчива и случайно «поймала» картинку из будущего. Грядут очередные испытания, но это разве новость? Нет, это просто жизнь.
Елена подоткнула концы шарфа. Ночь стояла тихая и ясная, медленно падали снежинки, полная луна освещала мир так же хорошо как солнце. Девушка улыбнулась, когда из дома долетел смех. Боже, как же давно она не видела друзей, не готовила с подругами новогодний стол, не позволяя беззлобно подшучивать над собой. Болтать, хихикать, напевать и потягивать вино. Пританцовывать.
Месяц без чар. Месяц радости и в тоже время пустоты, настойчивого желания. Руны и знаки не тускнели в ее памяти, ритуалы не забывались. Магия бурлила под кожей, взывала к ней из снов: дикая, не укрощенная, обещающая подарить невиданные наслаждения и открыть все оттенки боли. Ее звали к себе реликтовые леса, где деревья касаются облаков, волшебные цветы, крадущие души и старые мостки озер с теплой зеленоватой водой. Хел взывал к ней. Может однажды это кончится.
Может, нет.
Елена достала из кармана джинсов визитку Анастаса, покрутила в пальцах. Все началось на выставке, значит должно там закончиться. И закончится. Она туда просто не пойдет.
Никто не понимал, почему Елена на время перестала практиковать. Кроме, пожалуй, Гели. Гели знает, каково это – отречься от части себя. Знает, что единственный способ бороться и искушением, отказаться от каких-либо контактов с ним. Господь всемогущий, да как же это случилось? Разве возможно привязаться к кому-то за жалкие три недели? Ведь чувствам как цветку нужно время чтобы вырасти и расцвести. А это просто неудовлетворенная страсть. Которая могла стать чем-то большим, будь это возможно… Нет она не будет думать об этом. Будь мечты лошадками все бы ездили верхом.
Елена отказалась от магии, но не от прошлого, о нем она не жалела. В калейдоскопе памяти мелькали и веселые воспоминания и грустные, страстные и ужасающие. Разные. Ее.
Ведьма знала, что спокойствие продлится недолго. Через месяц или через год, душу охватит желание шальной вольницы. Тому, кто знает вкус магии не колдовать примерно тоже, что обычному человеку самому себе отрубить ноги.
Она улыбнулась и посмотрела на небо: бархатную чернильно-синюю высоту пересекала сияющая искра падающей звезды. Девушка воровато оглянулась на дверь, протянула ладони, будто желая поймать ее и согреть, или согреться самой.
И загадала желание.
Август 2013 – 21 ноября 2014