Страница 60 из 86
— Да? — ответили мне практически сразу.
— Константин Павлович? — на всякий случай уточнила я.
— Да, я слушаю.
— Меня зовут Вера, и я расследую убийство Данила Романова. Он звонил вам незадолго до смерти. Кем вы ему приходитесь?
— У нас были деловые отношения, — спокойно ответил собеседник, не задавая лишних вопросов.
— Можно конкретнее?
— Я врач в психбольнице имени Святой Марии. Данил просил меня присматривать за одним пациентом и сообщать ему о его состоянии.
— А как звали пациента?
— Жигнов Анатолий Петрович, — все также спокойно ответил врач.
В голове что-то щелкнуло.
— Он недавно был убит?
— Да, драка с еще одним пациентом.
— Вы не против, если я подъеду и уточню детали по этому делу?
— Приезжайте. Как зайдете в здание — позвоните.
На этом разговор закончился.
— А давайте… в психбольницу им. Святой Марии, — озвучила я свое решение Геннадию.
Водитель и не подумал даже задавать вопросы.
Зазвонил мой мобильный.
— Вер, а ты где? — весело поинтересовался Алекс.
— Я еду в психбольницу.
— Неужели все настолько плохо?!
— Да иди ты лесом, — чуть усмехнулась я. — Там было совершенно два убийства.
— А, те самые… Думаешь связано?
— Надеюсь. Если нет, то все гораздо хуже. Чтобы опросить и проверить алиби всех врагов Данила, уйдут годы. Это дело единственная четкая ниточка с последними делами Данила. Кстати, ты не занят?
— Да не очень. Нужна помощь?
— Да, я не очень верю, что это что-то даст, но все-таки попробуй. Узнай у Киры из какого почтового отделения было отправлено письмо и поезжай туда. Может, там кто-то обратил внимание, что письмо пропало. Мало ли. Вдруг было что-то шумное и запоминающееся. Скорее всего письмо кто-то выкрал и, думаю, это наш убийца. Номер Киры сейчас сброшу смс-кой.
— Кира будет счастлива слышать мой голос. Я уже представляю наш милый и культурный диалог, — едко заметил патологоанатом. — Почему вообще мэйлом нельзя было то письмо отправить?
— С фотографий на бумаге можно в теории считать информацию, с компьютера почти невозможно. Кстати, спасибо за идею. Надо будет проверить.
— Всегда пожалуйста, — буркнул Алекс. — Ладно, все сделаю.
Больница находилась на окраине города, на ее территорию практически заходил пусть и не очень обширный, но все-таки сосновый лес.
На вид психбольница им. Святой Марии напоминала обычную поликлинику, разве что решетки на всех окнах навевали не самые оптимистичные мысли, да и стерильный белый цвет мне никогда не нравился.
Стеклянные двери открылись легко, пропуская меня в светлый зал приемной. Въедающийся запах лекарств сквозил здесь повсюду. Пухленькая светловолосая девушка, разбирающая медицинские карты, кинула на меня мимолетный взгляд через стекла очков и вновь вернулась к своим делам.
Я потянулась к своему телефону, но меня определи.
— Так понимаю, вы — Вера? — раздался откуда-то справа голос.
На белом диване расположился мужчина лет тридцати пяти на вид, с аристократичными чертами лица, коротко стриженными, местами тронутыми сединой, волосами и очень уставшими глазами. Белый халат явно указывал на его профессию.
— Да, а вы — Константин Павлович? — чуть улыбнулась я, подходя к нему.
— Рад знакомству, можно, просто Константин, — он чуть улыбнулся. — Что именно вы хотели бы узнать?
— Все, что связано с убитым пациентом и его связью с Данилом. Любая информация может оказаться полезной.
— Тогда давайте пройдем в мой кабинет. Разговор, что-то мне подсказывает, будет долгим.
Мы прошли по непримечательному коридору, со стен которого буквально осыпалась побелка. В здании было довольно пусто.
Кабинет оказался маленьким и уютным, здесь пахло какими-то ароматическими маслами или чем-то в этом роде, пол был застелен ковром, маленький диванчик был завален папками с бумагами, как и кофейный столик.
В контраст с этим рабочий стол был идеально чист и убран, все было аккуратно разложено и расставлено.
— Извините за небольшой беспорядок, — кивнул на бумаги доктор. — Присаживайтесь за стол и задавайте тогда конкретные вопросы.
— Хорошо, — согласилась я, устраиваясь поудобнее. — Когда Данил здесь был последний раз?
— В день убийства, точнее, наутро, когда были обнаружены тела. Я сразу ему позвонил.
— Какая была его реакция?
— Он был расстроен и зол, а также не поверил ни слову следователей. Чай или кофе?
— Кофе, без сахара, если можно.
— Конечно.
— Кем Данилу приходился этот пациент?
— Он говорил, что другом, подробнее не распространялся. У нас был уговор, по которому я извещал его о всех изменениях в здоровье Анатолия.
— А что с ним было? Можете подробно рассказать о его болезни? — взяв в руки горячую чашку, спросила я.
— Он поступил к нам давно, но я помню даже первый день, когда его к нам привезли. Жаловались соседи — он кричал что-то ночью, вначале в квартире, потом выбежал на лестничный пролет. Выкрикивал нечто вроде: “Он убьет меня…”. Накинулся с кулаками на врачей, когда они приехали.
— Кто “он”? — заинтересовалась я.
— Он не говорил. Мы проводили с ним долгие сеансы, я был его лечащим врачом, но сдвинуться с этой точки нам так и не удалось. Он просил спрятать его, постоянно кричал, боялся. Иногда не узнавал никого. Где-то через неделю после того, как его привезли, он полностью замкнулся и перестал воспринимать реальность.
— Когда появился Данил?
— Через месяц. Он пытался общаться с Анатолием, но тот не шел на контакт, его мозг уже был сильно поврежден болезнью. Сомневаюсь, что он хоть что-то понимал.
— Когда Анатолий еще был более-менее в себе, он рассказывал что-то про себя? Откуда его страхи и почему кто-то хочет его убить?
Константин чуть нахмурился:
— Вера, не воспринимайте его бред так серьезно. Его сознание могло придумать миллионы историй.
— Так он что-то рассказывал?
— Нет. Только постоянно повторял, что “он” убьет его.
— Что за второй пациент, с которым они сцепились?
— Сергей… О нем я толком ничего не могу вам сказать. Он поступил вечером: кидался на людей, говорил нечто нечленораздельное, его отправили к нам, так как он начал буянить неподалеку. Пообщаться с ним я хотел утром, но не успел.
— Он совершил убийство в ту же ночь?
— Да.
— То есть вы не можете утверждать с полной уверенностью, что он ненормальный? Он мог притворяться, чтобы проникнуть сюда?
— Если он хороший актер, то да. Но зачем? Чтобы зарезать сумасшедшего? Это лишено смысла, — скептично заметил доктор.
— Кстати, на счет зарезать, откуда у него мог взяться нож?
— Мы не знаем, но единственный возможный вариант — он как-то смог его пронести, хотя это лично мне кажется невозможным.
— Палаты звуконепроницаемы? Точнее палата Анатолия?
— Нет, обычная. Он не был буйным пациентом. Последние годы он постоянно молчал.
— Но криков ночью никто не слышал, как и шума борьбы? — нахмурилась я.
— Нет. Хотя у нас ночью постоянный обход коридоров.
— Не находите странным? Если они дрались, то это было бы громко… да и человек, которому воткнули нож в живот, вряд ли будет молчать.
— Какого ответа вы ждете? — нахмурился Константин. — Конечно, кажется, но я не лгу вам. Данил думал также как вы…
— А Анатолий был сильным физически? Я видела фотографии, мне он показался худым.
— Да, он мало ел, считай все насильно в него вводилось. И я понимаю, к чему вы клоните: я не знаю, как ему удалось выбить нож у Сергея и вонзить тому в живот.
— Вопрос еще в том, как мог Сергей потом перерезать ему горло, — задумчиво ответила я. — Если там, конечно, не было никого третьего.
— В здание больницы не могли проникнуть посторонние, а за врачей и персонал я отвечаю.
— Нож тоже никак не мог здесь оказаться, — парировала я.
— У вас есть еще вопросы? — сухо спросил Константин, которого явно зацепил мой ответ.