Страница 41 из 86
Подбадривая себя таким образом, я, тем не менее, очень нервничала, то и дело сжимая сидение. Захотелось закурить, но в машине я не стала этого делать.
Натали ехала в полном молчании, учитывая, что на город уже опустились сумерки, это выглядело довольно зловеще.
Заметив, что мы выезжаем за пределы города, я окончательно насторожилась.
— Куда мы едем?
— Не волнуйся. Это место загородом, подальше от посторонних глаз, — пояснила девушка, с губ которой не пропадала мечтательная и при этом жесткая усмешка.
— А именно?
— Заброшенная церквушка, там рядом давно нет населенных пунктов. Только деревня одна, но и она далековато, — спокойно пояснила девушка. — Можешь, подремать. Ехать нам еще долго. Хорошо, что времени с запасом. Успеем.
Но я старалась запоминать дорогу. Черт его знает, как мне придется оттуда убираться. Может, даже спасаться бегством… Замечательно.
Кроме машины в мой список глобальных покупок теперь добавился пистолет. С ним бы я точно чувствовала себя безопаснее.
Небоскребы сменились деревьями, но трасса все еще была оживленной. Только еще через несколько минут мы свернули с главной дороги и начали углубляться в совсем уж незнакомые мне земли. После шестого поворота мои попытки запомнить дорогу закончились полным крахом. Машину крутило как могло, дороги, которые скорее напоминали тропы, сменяли одна другую, а по сторонам был только лес да поля. Шум трассы все отдалялся.
Натали безмолвствовала.
“Господи, куда меня занесло?!”, — невольно подумала я.
Хотя в данном случае эта фраза напоминала богохульство.
А ведь это только начало.
Я все-таки задремала, провалившись в на редкость крепкий сон. Да только сновидения были не самым приятными. Разговор с Ведуном не прошел зря, всколыхнув в душе те воспоминания, которые я хотела забыть.
Седьмая глава. Черная месса
Наверное, это был сон, хотя скорее напоминало слайд-шоу, где я единственный зритель, который вынужден замирать на каждом кадре. В памяти смешивались куски воспоминаний, превращаясь в какой-то кошмар.
Вот я неуверенно подхожу к зеркалу, всматриваясь в свое отражение: не слишком красивая, угловатая девчонка, которой недавно исполнилось пятнадцать. Одежда виднелась непонятным смазанным пятном, но до нее мне не было дела. Я подходила к полураскрытой двери кабинета, за которой слышались голоса родителей.
Я стояла, не скрываясь, но они, казалось, не замечали меня, продолжая свой спор. Мать почти кричала, в ее голосе слышались слезы.
В память врезались отдельные фразы: “Моя дочь наркоманка?!”, “Нужно лечить прямо сейчас”, “Какой позор!”.
Сухие фразы отца, что пытался защитить меня, говорил, что не верит в это, просто тонули в женской истерике.
Я чувствую, что, как и тогда, много лет назад, в душе назревает обида. Слезы от такой несправедливости и лжи подкатывают к глазам. Кажется, я хочу кричать, что это неправда, что это ложь. Но перед глазами все как-то странно плывет, мое горло как будто обхватывает когтистая рука.
Мои колени подгибаются, и я падаю на паркет. Мне вновь невероятно душно, по потолку извиваются непонятные тени, скаля свои морды…
“Я схожу с ума”, — отчетливо понимаю я.
Я прекрасно помню, что будет дальше, помню больницу, Анатолия Игоревича. Но при этом теперь я уже понимаю, что со мной тогда произошло. В те дни у меня начал просыпаться мой дар, вызывая самые настоящие галлюцинации. Я начала видеть то, что обычные люди не могли, а потому попала в психбольницу с ее бесконечными капельницами, слезами и детскими страхами.
Как наяву я вновь почувствовала горечь обиды и безумный страх одиночества.
Меня резко кинуло в следующий кадр, перенося далеко вперед.
Вот меня везут на какой-то каталке, виднеется белый потолок, как сквозь вату, пробиваются крики врачей. Мне очень-очень жарко. Не понимаю, почему?
Все так странно кружится.
Потом мне скажут, что у меня подскочила температура до сорока одного градуса. Какая-то инфекция, что пропала бесследно через несколько часов.
Остался только липкий страх смерти, которая прошла очень близко.
Это был день, когда я впервые столкнулась с духом, и он чуть не утащил меня за собой. Спаслась я только чудом.
Следующий кадр заставил меня даже во сне дернуться: я узнала эту аудиторию, я помнила все эти парты, помнила этот вечер, но боялась повернуть голову вправо… Потому что знала, что там увижу. Я не хотела это вспоминать.
Машина резко подскочила на каком-то ухабе, а после остановилась. С бешено стучащим сердцем я открыла глаза.
— Выходи, соня, — затормошила меня Натали. — Приехали.
Нельзя описать словами, как я была рада слышать ее голос, как была рада проснуться здесь, в этой машине, пусть даже посреди ночного леса.
Реальность заставила меня встрепенуться и вылезти из машины. Я насторожено осмотрелась. Прямо впереди, окруженная машинами, стояла небольшая, старенькая, явно заброшенная церковь, лишенная креста. Окна были выбиты, так что внутри можно было разглядеть людей и свет пламени.
Ночь уже полностью вступила в свои права.
— Пойдем, — дернула меня за руку Натали. — Скоро все начнется, мы должны успеть занять наши места, если ты, конечно, не хочешь пропустить первую в своей жизни мессу.
Девушку охватило непонятное волнение, смешанное с предвкушением. В свете огня ее лицо искажалось, становясь похожим на жуткую маску.
Я не чувствуя уверенности, тем не менее, последовала за ней, держась чуть сзади. Пока мы шли, Натали успела перекинуться парой фраз с какими-то людьми, лиц которых я не рассмотрела — было слишком темно, да и, как я заметила, они были перемазаны чем-то черным.
Ситуация нравилась мне все меньше и меньше, хотя люди вокруг явно веселились: постоянно был слышен смех, чьи-то крики, веселые разговоры. Правда, сколько здесь собралось людей, я могла сказать с трудом. Все фигуры буквально сливались перед глазами, мелькали, сменяли друг друга. Отчетливо чувствовался запах алкоголя. Пока мы дошли, даже я успела не то поздороваться, не то познакомиться с кем-то. Все так и норовили меня обнять, весело говоря что-то мне на ухо. Во всем этом гамме я не смогла разобрать и слова, а потому просто блекло улыбалась и кивала.
Натали потащила меня к черному ходу, во всяком случае, это было похоже на него. Внутри было очень темно, все свечи были зажжены где-то далеко, и свет плохо пробивался сквозь щели. С трудом, цепляясь за стены и так и норовя упасть, я стала подниматься по ступенькам вслед за Натали, которая, казалось, могла видеть в темноте, настолько уверенно она двигалась.
Ступеньки уже начали мне казаться бесконечными, когда, наконец, мы вышли на небольшую площадку, огражденную коваными перилами. Именно к последним направилась Натали, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения и переполнявших ее эмоций.
Я свесилась чуть вниз и сумела разглядеть алое полотно, которое ярким пятном виделось на когда-то белом кафеле. Свечей было очень мало, так что церковь была погружена в полумрак. Отчетливо чувствовался запах плавленого воска и гари.
Невольно, атмосфера этого места начала действовать и на меня: я почувствовала непонятное предвкушение, как будто ожидая шоу, что вот-вот должно было начаться.
— Выпей, — протянула мне надпитую бутыль непонятного содержимого Натали.
Забыв всякую осторожность, я сделала громадный глоток, не почувствовав вкуса. Тело начало наполняться невероятной легкостью и теплом. Я сделала еще пару глотков, практически осушая бутыль. Сама не знаю, какого черта я сейчас творила.
Натали забрала напиток и залпом допила содержимое, довольно улыбнувшись. Ее зрачки были расширены настолько, что, казалось, полностью затопили радужку.
В голове еще успела мелькнуть мысль про наркотики, как храм прорезал чей-то громкий крик.
Не успела я дернуться, как его подхватили, казалось, сотни глоток. Жуткий вопль пронесся по всему зданию храма, но я вместо того, чтобы зажать уши, только рассмеялась. Я уже не чувствовала страха и неуверенности, ощущая, что мне нравится происходящее.