Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 5

Как возобладало это предание, следует рассказать подробнее. Когда самосец Мнемарх был по торговым делам в Дельфах вместе с женой, беременность которой еще не была заметна, и спросил оракул относительно предстоящей поездки в Сирию, Пифия предсказала, что это плавание будет очень приятным и прибыльным и что его жена, которая уже беременна, родит ребенка, который будет выделяться среди всех когда-либо живших красотой и мудростью и своим образом жизни принесет огромную пользу человеческому роду. (6) Мнемарх решил, что раз он не спрашивал о ребенке, то бог не стал бы ничего пророчить о нем, если бы не собирался сделать его избранным и божественно одаренным, и тотчас дал своей жене имя Пифаида вместо имени Партенида, в честь сына и предсказательницы. (7) Когда же она в Сидоне финикийском родила, он назвал сына Пифагором, потому что Пифия предсказала ему его рождение. [8] Здесь следует отклонить мнение Эпименида, Эвдокса и Ксенократа, утверждавших, что Аполлон вступил в связь с Партенидой, сделал ее беременной и предсказал через Пифию рождение Пифагора. [9] Эта точка зрения не заслуживает одобрения. (8) Но никто не сомневается в том, что душа Пифагора была ниспослана людям по воле Аполлона как его спутница [10] или находясь в еще более близкой связи с этим богом, если принять во внимание обстоятельства его рождения и всеобъемлющую мудрость его жизни. Вот что можно сказать о рождении Пифагора.

(9) Возвратившись из Сирии на Самос с огромной прибылью и многим богатством, Мнемарх воздвиг святилище Аполлону, назвав святилище Пифийским, а сына учил разнообразным и достойным предметам, отдавая его в обучение то к Креофилу, то к Ферекиду с Спроса [11], то почти ко всем сведущим в божественных делах, чтобы он, в меру своих сил, достаточно обучился и божественным предметам. Он рос красивейшим из всех известных в истории людей и подобным богу (10), после смерти отца он стал самым почтенным и благоразумным, и, будучи еще юным, он удостаивался всяческого почтения и уважения со стороны старших. При встрече и беседе он располагал к себе всех. Кто бы ни взглянул на него, он всем казался удивительным, так что многие естественно утвердились во мнении, что он — сын бога. Он же, ободряемый такой репутацией, начатым с младенчества воспитанием и богоподобной внешностью, все больше стремился проявлять себя достойным этих преимуществ и держал себя в дисциплине религиозными обрядами, учеными занятиями и особым образом жизни. Благодаря спокойствию души и сдержанности в поведении все, что он говорил и делал, было полно спокойствия и неподражаемой безмятежности. Не поддаваясь ни гневу, ни смеху, ни зависти, ни соперничеству, ни какому-либо другому волнению или торопливости, он жил на Самосе как добрый демон [12]. (11) Поэтому еще в бытность его эфебом великая слава о нем достигла мудрецов Фалеса в Милете и Бианта в Приене [13], распространилась по окрестным с ними городам, и многие, повсюду передавая рассказы о длинноволосом самосском юноше, ставшем притчей во языцех [14], обоготворяли и прославляли его. Когда стала утверждаться тирания Поликрата [15], Пифагор, которому тогда было около восемнадцати лет, предвидя, к чему она приведет и насколько она будет препятствовать его цели и стремлению к знаниям, которое он ставил превыше всего, ночью тайно от всех бежал. Вместе с Гермодамантом, прозвище которого было Креофилей, потому что он, как говорили, был потомком Креофила, гостеприимца поэта Гомера (Пифагор стал, как представляется, другом и учителем Гермодаманта во всех вещах), он переправился к Ферекиду, физику Анаксимандру [16] и Фалесу в Милет. (12) Он пробыл у каждого из них некоторое время, и в результате общения все они его полюбили, удивлялись его одаренности и сделали соучастником своих бесед. И более того, Фалес радушно его принял и, удивившись его отличию от других юношей, которое оказалось больше и превосходило молву о нем, передал ему все знания, какие смог, и, ссылаясь на свою старость и слабость, побудил его плыть в Египет и самое главное — общаться в Мемфисе и Диосполе [17] со жрецами, ибо у них он сам получил то, за что большинство людей считало его мудрым. Фалес сказал, что он не получил ни от природы, ни в результате выучки стольких достоинств, сколькими обладает Пифагор, так что он предвещает ему только хорошее: если Пифагор сблизится со жрецами, он станет самым близким к богу и мудрейшим из людей.

Глава III

(13) Итак, он получил от Фалеса и другие советы, в том числе совет дорожить временем, и ради этого он стал воздерживаться от питья вина, употребления в пищу мяса и в особенности избегал переедания. Он ограничил себя легкой и хорошо усваиваемой пищей, обрел в результате этого малую потребность в сне, бодрость, душевное здоровье и устойчивое и прочное телесное здоровье и отплыл в Сидон, узнав, что этот город — его родина по рождению, [18] и справедливо полагая, что оттуда легче будет путь в Египет. (14) В Сидоне он встретился с потомками натурфилософа и прорицателя Моха [19] и другими финикийскими жрецами и был посвящен во все мистерии, совершаемые главным образом в Библе и Тире и во многих местах Сирии [20], подвергая себя этому не из-за суеверия, как может показаться неосведомленному человеку, но в большей степени из страсти и стремления к умозрительному знанию и из опасения упустить что-либо достойное изучения в божественных таинствах и обрядах. Он узнал также, что сирийские мистерии в некотором роде происходили от священных обрядов Египта, и поэтому обрел надежду стать участником более благородных, более божественных и чистых мистерий в Египте. Восхищенный ими, как и говорил ему Фалес, Пифагор без промедления переправился туда с помощью каких-то египетских моряков, кстати причаливших к берегу близ финикийской горы Кармел [21], где он подолгу уединялся для религиозных целей. Они охотно взяли его, надеясь продать юношу в рабство за большую цену. (15) Но в пути, видя его сдержанность и достоинство, как это было обычно ему свойственно, они стали относиться к нему лучше и увидели в его совершенных манерах нечто большее человеческой природы. Они вспомнили, как, когда они причалили, он появился перед ними, сойдя с вершины горы Кармел (а они знали, что эта гора считается самой священной и недоступной для обычных людей), и он шествовал спокойно и безмятежно, и никакой обрыв и никакая скала не преграждали ему путь. Подойдя к кораблю, он спросил только: «Вы плывете в Египет?» Когда они ответили утвердительно, он взошел на корабль и молча сел там, где не мог мешать морякам, (16) и в продолжение всего плавания оставался в одной и той же позе две ночи и три дня, без пищи, питья и сна (по крайней мере, никто не заметил, чтобы он, сидя в этом безмятежном бездействии, заснул хоть на короткое время), и при этом плавание было беспрепятственным и быстрым, корабль двигался, вопреки ожиданию, прямым курсом, словно на нем был некий бог. Сопоставив все эти обстоятельства и сделав выводы, они пришли к убеждению, что с ними из Сирии в Египет действительно плывет божественный демон, и проделали оставшуюся часть пути в величайшем благоговении, причем их слова и поступки как в отношении друг друга, так и в отношении Пифагора стали более почтительными, чем обычно, вплоть до исключительно благополучного окончания плавания и успешного прибытия судна на египетский берег. (17) Там при сходе на берег все с благоговением поддерживали его, поочередно помогали ему и усадили его на чистейший песок. Соорудив на скорую руку перед ним алтарь, моряки собрали все плоды, какие у них были, положили их перед ним как некое подношение и затем отплыли и направились по своему назначению. Он же, ослабев телом от такого длительного отсутствия пищи, не противился ни тогда, когда моряки сводили его с корабля, ни тогда, когда они, поддерживая, вели его под руки, и, когда они отплыли, не стал долго отказываться от разложенных перед ним плодов. Отведав их и подкрепив силы, он благополучно пришел в ближайшее поселение, оставаясь в том же расположении духа — спокойным и благоразумным.

8

[8]Пифагор — букв. «Тот, о ком объявила Пифия».

9

[9]Эпименид — возможно, греческий писатель (см. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов, I.115) или пифагореец, упоминаемый ниже в тексте (104). Эвдокс — историк Эвдокс Родосский, или же пифагореец Эвдокс Книдский (V–IV вв. до н. э.), известный астроном и геометр, врач и законодатель. Ксенократ — ученик Платона (IV в. до н. э.), автор «Пифагорейских вопросов».

10

[10] Платон в «Федре» говорит, что наиболее благородные человеческие души следуют за сонмом богов в их шествии по небу, и, находясь в свите разных богов — Зевса, Аполлона, Ареса и др. — приобщаются к высочайшим таинствам. Родившись же на земле, они сохраняют воспоминание о созерцаемых ранее таинствах и во всем ищут и проявляют идею того бога, спутником которого были.

11

[11] По Порфирию (Жизнь Пифагора, 1), Пифагор учится у Гермодаманта, сына Креофила. Ферекид с Сироса — один из первых греческих философов, современник семи мудрецов; по словам Диогена Лаэртского, «первым написал о природе и происхождении богов» (Диоген Лаэртский, I.116).

12

[12] Платон в «Пире» говорит о демонах как о роде между богами и людьми, передающих людям волю богов, а богам — молитвы и просьбы людей. По Гесиоду, в человеколюбивых демонов превратились души людей золотого века.

Неоплатоник Гиерокл в комментариях к «Пифагорейским Золотым стихам» дает пифагорейское представление об устройстве мира: выше всего находится Бог-творец, далее следуют бессмертные боги — высокие сущности, которые не умирают и не лишаются божественного подобия. Далее — смертные боги, называемые также ангелами, героями или благими демонами (ниже в тексте Ямвлих называет Пифагора благим демоном). Ими считаются высокие сущности, постоянно обращенные мыслью к демиургу и освещенные исходящим от него блаженством, но, в отличие от бессмертных богов, претерпевающие изменения. Они благи и никогда не впадают в порок, герои, потому что они «страстные почитатели бога, поднимающие и возвышающие нас от земной жизни к божественному царству. Их также принято называть добрыми демонами, как опытных и сведущих в божественных законах, а иногда и ангелами, ибо они являют и возвещают нам устои божественной жизни» (Пифагорейские Золотые стихи с комментариями Гиерокла / Пер. И. Ю. Петер. — М.: Алетейа, 2000. — 3.3). Далее следуют демоны, или подземные демоны, «человеческие души, украшенные правдивостью и добродетелью». Демонами их называют, чтобы отличить от невежественных людей, — это те, кто, будучи по природе человеком, стал по характеру демоном. Далее следуют все остальные люди.

В любом случае, речь идет о существах, которые покровительствуют людям и оберегают их, являются посредниками между богами и людьми и посылаются богами в помощь последним и чтобы нести им божественную волю. Таким демоном у Ямвлиха мыслится и Пифагор.

13

[13]Фалес и Биант входили в античный канон семи мудрецов, мыслителей и государственных деятелей VII–VI вв. до н. э. Всего их называется около 20, но Фалес, Биант из Приены, Солон и Питтак из Митилены встречаются чаще всего.





14

[14] Игра слов: kometes — 1) волосатый; 2) комета. Другой вариант перевода: «Стало поговоркой, что на Самосе появилась комета, которую все превозносили до небес и прославляли».

15

[15] В 538 г. до н. э.

16

[16]Анаксимандр (ок. 610–546 гг. до н. э.), один из наиболее знаменитых ионических натурфилософов, последователь Фалеса.

17

[17] Диосполь — возможно, египетский город Фивы, где было святилище Зевса-Аммона. Пифагору, как и целому ряду греческих философов, традиция приписывает путешествие в Египет и обучение там у жрецов.

18

[18] Выше у Ямвлиха (2.7) говорится, что Пифаида родила Пифагора в Сидоне.

19

[19]Мох — финикийский мудрец (XII в. до н. э.), которому приписывали создание учения об атоме и финикийской космогонии.

20

[20] Евсевий утверждает, что греческие мистерии произошли от финикийских. По крайней мере, мистерии умирающего и возрождающегося бога Адониса и Астарты были широко распространены в греко-римском мире, а Мелькарт, широко почитавшийся в Сирии, в Греции часто отождествлялся с Гераклом.

21

[21] На горе Кармел было святилище Зевса. Эта гора, как ниже говорит Ямвлих, считалась самой священной и неприступной.