Страница 6 из 37
Один раз, пока они танцевали, она подняла голову, чтобы взглянуть на него, и ее волосы скользнули по его щеке. Он посмотрел на нее своими золотистыми глазами — глазами, слишком проницательными, и губы его были так близко… Она поспешно опустила глаза, стараясь справиться с взволнованным биением сердца. Это все — ни шагу дальше, сказала она себе твердо.
Танец скоро подошел к концу, и, уходя к своему столику, они были остановлены возбужденным возгласом женщины, которая тоже направлялась обратно со своим спутником. Высокая и стройная, с иссиня-черными волосами, уложенными в сложную прическу с усыпанными драгоценными камнями гребнями, она была, пожалуй, самой красивой и экзотической женщиной, какую Доминик доводилось видеть. Ее платье — длинный, облегающий ее безупречное тело наряд из тяжелого крепа ослепительного красного цвета — ярко контрастировало с ее магнолиевой кожей и темными волосами.
— Винсенте! — воскликнула она, обнимая его за шею обеими руками и быстро целуя его в обе щеки, а потом, медленно, в губы, — но я не знала, что ты в Рио! Почему ты не дал мне знать? Я вернулась из Европы уже две недели назад, и я совершенно несчастна. Ты меня не навестил!
Винсенте посмотрел на Доминик поверх головы красавицы, заметил ее смущение, потом твердо высвободился.
— Я был занят, София, — сказал он, и голос его звучал холодно, так что та посмотрела на Доминик выразительным взглядом.
— О, да? — вопросительно проговорила она. — Это видно. Я бы сочла, что она немного слишком молода и наивна на твой вкус, мой милый.
Глаза Винсенте потемнели.
— Разве я спрашивал о твоем мнении, София? — ледяным голосом заметил он.
— Нет. Но все же я имею, по-моему, право высказывать тебе свои самые затаенные мысли. Ведь ты всегда возвращаешься ко мне, дорогой!
Доминик отвернулась: от этой сцены ее мутило. Она вернулась к своему столику и снова уселась, жалея, что не может решиться уйти из клуба. Но за его стенами лежал незнакомый, чужой город, и ей не улыбалась перспектива ловить такси в столь поздний час.
Несколько мгновений спустя на столик упала тень, и она взглянула в темное лицо Винсенте.
— Никогда больше не делайте этого! — отрезал он.
— Что не делать? Не оставлять вас с вашей любовницей? — воскликнула она, задетая его уверенностью в том, что он может диктовать ей, как себя вести.
Он схватил ее за запястье и резко заставил встать.
— Пойдемте, — сказал он. — Мы отправимся в другое место.
Доминик бессильно пожала плечами.
— Я хочу вернуться домой, мистер Сантос, — холодно ответила она. — То есть… обратно в отель!
Он не ответил, а молча повернулся и вышел из ресторана, чуть не волоча ее за собой.
За его стенами ночной воздух был теплым и бархатистым, над головой мерцали миллионы звезд, соревнуясь с мириадами гирлянд, опоясывающих набережную Копакабаны. Звук прибоя громом отдавался в ушах, и Доминик несколько раз глубоко вздохнула, чтобы избавиться от дымной атмосферы клуба.
Они подошли к машине. Решительно усадив Доминик, он обошел машину, чтобы сесть рядом. Включил зажигание, и мощный двигатель с ревом проснулся. Они выехали со стоянки и двинулись вдоль побережья. Вскоре он свернул на извилистые боковые улочки, крутые проезды, извивавшиеся вокруг более старых зданий города. Доминик хотела спросить, куда он везет ее, но выражение его лица не допускало вмешательства, и она молчала, жалея, что была настолько глупа, что поехала с ним.
Через какое-то время они выехали с улочек на широкий бульвар, и он направил машину к парку на его дальнем конце. Около парка располагалось несколько кварталов роскошных жилых домов, и именно к такому дому он и подвел машину. Там он остановил автомобиль, положил в карман ключи от зажигания и помог Доминик выйти. Она испуганно посмотрела на здание, потом на Винсенте.
— Пойдемте, — сказал он, и ей не оставалось ничего, как только следовать за ним.
Внутри было несколько лифтов, чтобы доставлять жильцов на нужный этаж, и в один из них он завел ее. Была нажата кнопка пентхауза — роскошных апартаментов на верхнем этаже. Лифт бесшумно ринулся вверх. Доминик не успела опомниться, как они уже выходили в просторный, застланный ковром холл. Винсенте закрыл дверцы лифта, нажал кнопку, и лифт скользнул обратно. Взяв Доминик под руку, он повел ее к двустворчатым, обшитым деревом дверям.
Достав ключ, он распахнул двери и мягко втолкнул ее внутрь. Когда он включил свет, Доминик могла только безмолвно и изумленно осматриваться. Подобной роскоши она в жизни своей не видела.
Пологие ступени спускались вниз, в главную комнату, пол которой был выложен сине-зеленой мозаикой, мозаикой искристой, сверкающей в искусственном свете. Кое-где пол этот был застелен шкурами, такие же шкуры лежали на сиденьях глубоких кресел из черной кожи. Почти всю стену занимало окно, позволяющее видеть панораму города. На окне были жалюзи, которые можно было закрыть так, чтобы они пропускали свет, но защищали от яркого солнца. Сейчас они были открыты, и даже от двери Доминик могла видеть переливающиеся внизу огни. На окнах были длинные золотистые занавеси, несколько торшеров очень современного дизайна создавали оазисы света. И все же, несмотря на пышность, Доминик эта комната показалась очень привлекательной: в ней можно было совершенно расслабиться и чувствовать себя свободно. Здесь, наверху, вдали от шума и суматохи улиц, человек чувствовал себя как в кондиционированном салоне авиалайнера.
Потом она снова обратила внимание на Винсенте Сантоса, который закрыл дверь и прошел впереди нее по ступенькам в комнату.
— Ну? — сказал он несколько насмешливо, — О чем вы думаете? Доминик напряглась.
— Она необыкновенно красивая, конечно. Но мне ни к чему говорить вам об этом.
— Согласен. Тем не менее мне бы хотелось услышать ваше откровенное мнение.
— Это мое откровенное мнение. Теперь мы можем идти?
— Мадре де Диос! — раздраженно вскрикнул он. — Успокойтесь, черт вас возьми! Я не чудовище какое-то. Это моя квартира.
— Я догадалась. — Доминик продолжала стоять в дверях.
— Тогда входите и садитесь.
— Я бы не хотела.
— Почему?
— Если… если бы Джон знал, что я здесь… ну… ясно, что он был бы недоволен.
Винсенте недоверчиво воззрился на нес, потом расхохотался.
— О, Боже! — наконец воскликнул он. — Вы ведь знали, что вашему бесценному жениху не понравилось бы и то, что вы проводите со мной время, — знали задолго до того, как вышли со мной из отеля, не так ли? Доминик вспыхнула.
— Так что же?
— Так вы рискнули — и вот вы здесь!
— Что вы хотите сказать? Винсенте распустил узел галстука и снял его.
— Как вы думаете, что я хочу сказать?
— Предупреждаю вас, мистер Сантос, мой жених… — поспешно начала она, оглядываясь на дверь.
— Ах, да повзрослейте же! — с отвращением проговорил он. — Вопреки вашей уверенности я не пытаюсь соблазнить каждую женщину, встречающуюся на моем пути.
— Тогда почему же вы привели меня сюда? Он пожал плечами.
— Чтобы поговорить с вами. Доминик бросила на него скептический взгляд.
— О чем?
— О вас. — Он снял смокинг. — Проходите и садитесь. Жарко, и жара, наверное, на вас действует. Проходите. Не волнуйтесь. Действуйте по обстановке. Перестаньте готовиться к тому, что, может быть, и не произойдет никогда.
Доминик глубоко вздохнула. Ясно, что он снимает весь этаж. На что ей надеяться, если он решит воспользоваться ситуацией? Он отправил лифт вниз. Ей приходилось признать, что сейчас она была настолько легкомысленна, что оказалась в его власти.
Как будто услышав ее мысли, он сказал:
— Нет, сбежать вам не удастся, так что лучше постарайтесь получить удовольствие. Проходите и садитесь. Я вам налью чего-нибудь выпить.
Доминик неохотно спустилась по ступенькам и уселась в одно из кресел с сиденьем из шкуры леопарда. Оно было необычайно удобным, и она с удовольствием откинулась, жалея, что нельзя разуться и полностью расслабиться, но это значило бы предать себя, а она не собиралась этого делать.