Страница 4 из 28
– Гораздо лучше. Правда, голова еще кружится, но, в общем, я сегодня намного бодрее, чем вчера. Еще несколько дней – и я смогу уехать домой, правда, доктор?
– Давайте не будем торопиться, – ответил Адам. – Мы должны быть уверены, что операция не дала осложнений. Вам нужно поберечь свое сердце.
– Конечно, доктор, вам виднее. К тому же здесь ко мне очень хорошо относятся. Все медсестры такие внимательные, все время заходят и спрашивают, не нужно ли мне чего-нибудь. Да и вы так добры ко мне, доктор, – каждый день приезжаете сюда и выслушиваете мою болтовню. Знаете, вы очень похожи на моего зятя, они с моей дочерью живут в Австралии. Такой же молодой, симпатичный, скромный.
– Спасибо. – Адам сконфуженно улыбнулся.
– Извините, что я спрашиваю, – наверное, я лезу не в свое дело, но мне так хочется знать, – вы женаты?
– Еще нет, – ответил Адам.
– Что ж, тогда дай вам бог хорошую жену, доктор. Вы этого вполне заслуживаете.
Закончив осмотр, Адам попрощался с миссис Эйнсли, пожелал ей скорейшего выздоровления и вышел из палаты. Он уезжал из больницы Святого Михаила с чувством вины и досады. Он в который раз удивлялся, почему живущая в Австралии единственная дочь миссис Эйнсли не догадывается, что ее матери необходимо живое человеческое участие, а не редкие письма и поздравительные открытки на Рождество. Всевозможные клубы и общества, куда могла бы вступить миссис Эйнсли, чтобы чувствовать себя не так одиноко, были ей не по душе. Целые дни она проводила за шитьем или вязанием в компании своего старого спаниеля по кличке Менестрель.
Из больницы Адам сразу поехал домой. Имея практику в Айслингтоне, он продолжал жить на другом конце города, в доме, который купила его мать вскоре после смерти отца и куда она любила время от времени возвращаться. Дом был небольшим – всего четыре спальни, но стоял особняком и имел внутренний дворик с садом, где было так приятно сидеть летними вечерами. И хотя по соседству теснились небоскребы, из окна верхнего этажа открывался отличный вид на изумрудные газоны и цветники парка.
Адам оставил машину у палисадника с распускающимися рододендронами и поспешно вошел в дом. Он, предвкушал освежающий душ перед тем, как отправиться на операцию. Не успел он закрыть за собой входную дверь, как вдруг его взгляд привлекла ярко-оранжевая куртка с капюшоном, перекинутая через перила лестницы. На нижней ступеньке под курткой он увидел два чемодана. Он отчего-то крадучись двинулся на кухню, откуда доносились приглушенные голоса, рывком открыл дверь и столкнулся с миссис Лейси, которая, спешила ему навстречу. Она кивком указала на сидящую у буфета на высоком стуле девушку.
– А у нас гостья, мистер Адам! – воскликнула экономка, всплеснув руками. – Вот так сюрприз, правда? Я звонила вам в больницу, но вас уже там не было. Мисс Мария приехала так неожиданно!
Он перевел недовольный взгляд с оживленного лица миссис Лейси на девушку, которая уже сползла со своего стула, собираясь, видимо, как следует поздороваться с Адамом. Она оказалась высокой и стройной. У нее были прямые каштановые волосы до плеч, янтарные глаза с длинными темными ресницами, широкий рот и капризно вздернутый нос. Адам смотрел на нее и с нарастающим раздражением думал, как это она посмела явиться без приглашения.
– Здравствуй, Мария, – почти враждебно произнес он, стараясь не выдать своей растерянности.
Его холодность, однако, Марию не смутила. Наоборот, ее глаза радостно засверкали, и, в два прыжка очутившись рядом, она обвила руками его шею и с чувством чмокнула в щеку. Адам, ошеломленный, машинально схватил ее за запястья и отстранил. Миссис Лейси наблюдала за ними с нескрываемым любопытством. Мария отступила на шаг назад и, озорно улыбнувшись, спросила:
– А почему ты так огорчился, Адам? Ты что, не рад моему приезду? – Говорила она низким певучим голосом с легким ирландским акцентом.
Адам не нашел что ответить на такой прямой вопрос и только молча пялился на Марию. Она смотрела на него с легкой полуулыбкой. Отбросив со лба прядь, что было знаком смущения и беспокойства, Адам наконец выдавил:
– Как ты сюда попала?
Мария пожала плечами:
– На самолете, как же еще? А до дома добралась на такси. Я приехала примерно час назад, и миссис Лейси приняла меня очень хорошо. – Она с улыбкой взглянула на экономку. – Мы тут немножко поболтали. Она рассказывала мне о жизни в Лондоне.
Адам подавил вздох:
– Я только сегодня утром получил письмо от матери, где она спрашивает, нельзя ли тебе сюда приехать. Не понимаю, зачем утруждать себя писанием писем, если ты уже здесь!
Глаза Марии хитро блеснули.
– Не понимаешь?
– Нет.
– Зато я понимаю. Видишь ли, Адам, она не знает, что я улетела в Лондон…
– Что?! – ужаснулся он. – Как не знает?
Мария вскинула свои темные брови и недоуменно развела руками:
– Ну, я сюрприз хотела тебе сделать…
– Сюр… – растерялся Адам. – Но, послушай, ведь моя мать и твой отец… они же тебя ищут! Разве можно заставлять людей так волноваться? Я знаю свою мать, она с ума сойдет от беспокойства.
– Да нет же, я сказала, что собираюсь на выходные к подруге в Дублин. Но полетела в Лондон. У меня был твой адрес. Я думала, ты мне обрадуешься. А родителям я потом позвоню.
– Какое безрассудство и безответственность! – с возмущением воскликнул Адам. – Как ты могла одна отправиться в такое путешествие?
Мария вздохнула:
– Но я ведь не ребенок, Адам.
– Нет, конечно. Все равно ты еще не можешь сама о себе заботиться. Ты только что окончила школу.
– Ох, Адам! – Мария состроила недовольную гримасу. – Я приехала в Лондон, чтобы получить свободу, а не для того, чтобы выслушивать от тебя нотации. Они мне и дома осточертели.
Адам беспомощно посмотрел на миссис Лейси. Ее полное лицо выражало крайнюю заинтересованность всем происходящим.
– Мне кажется, нужно позвонить вашей матушке, доктор, – предложила экономка. – А то, если она попытается связаться с мисс Марией…
– Да, конечно, вы правы. – Адам попытался собраться с мыслями. – Ну а что касается вас, мисс, – он покачал головой, – тут уж я не знаю, что и сказать…
– А ты ничего не говори, – с готовностью откликнулась Мария, – скажи только, что разрешаешь мне остаться, и больше не беспокойся. Я сама о себе позабочусь. В конце концов, для того я и уехала из дома, чтобы самой заботиться о себе.
Адам открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его, потому что возразить было нечего. В конце концов, он все равно не посмел бы отказать матери и в письме собирался уже выразить свое согласие на приезд Марии. Конечно, он не предполагал, что его так грубо заставят согласиться или что Мария будет так выглядеть и так себя вести. «Женщины непредсказуемы», – рассуждал он с мужским высокомерием, ловя себя на том, что стал думать о Марии как о женщине, а не как о девочке-подростке. Он не знал, кого он ожидал увидеть, но точно не эту самоуверенную, красивую, по моде одетую особу. На ней было шерстяное бежевое миди, неровный подол с расчетом открывал стройные ноги в высоких кожаных ботинках. Адам страдальчески сморщился. Лорэн Гриффитс, познакомьтесь с Марией Шеридан… Ревность Лорэн не знала никаких пределов и порой выглядела просто неприлично. Однажды, когда Лорэн была в гостях у Адама и они мирно пили кофе в гостиной, в дверь позвонила одна из пациенток Адама, пришедшая поблагодарить его за лечение. Миссис Лейси дома не было, и Адам встал со своего места, чтобы открыть дверь, но Лорэн его опередила. Распахнув дверь, она с нескрываемой враждебностью уставилась на посетительницу, которая, к несчастью, была молода и хороша собой, и резко спросила, что ей здесь нужно. Адам попытался сгладить неприятное впечатление от грубости Лорэн и вежливо заговорил с женщиной. Когда он пригласил ее войти, Лорэн, чьи глаза метали молнии, вышла из дома, вызывающе стуча каблуками, и громко хлопнула дверью. Адаму пришлось сперва долго извиняться перед своей пациенткой, испытавшей вполне понятное недоумение по поводу столь неприветливого приема, а потом ехать в Челси и оправдываться перед Лорэн, которая не могла понять, почему женщина пришла к Адаму домой, вместо того чтобы заехать к нему в больницу. В ответ на слова Адама, что у него свободный график работы и в больнице его застать очень трудно, Лорэн только передернула плечиками. Она уже убедила себя, что эта женщина и Адам находятся в близких отношениях. Она устроила истерику, заявив, что не хочет больше видеть Адама, однако, когда он направился к выходу, побежала за ним, по своему обыкновению, и заставила вернуться. Только после того, как Адам несколько раз клятвенно заверил Лорэн, что между ним и его пациенткой ничего нет и быть не может, Лорэн сменила гнев на милость, однако ее подозрительность после этого случая еще усилилась. Адам не мог себе представить, как далеко может зайти недовольство Лорэн, когда она увидит Марию. Он почувствовал, что его относительно спокойной жизни пришел конец. Лорэн сделает все, чтобы выжить Марию из его дома.